Дурман - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Рассказы Лорел Гамильтон » Дурман
Дурман
Дата: Среда, 01.09.2010, 19:28 | Сообщение # 1

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:03 | Сообщение # 2

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 1

Стоя перед иллюминатором, Диана Трой смотрела на звёзды. Они были совершенно неподвижные – холодные светящиеся точки, лишённые атмосферы, которая заставила бы их мигать. Трой искала уединения этого коридора, где можно стоять и смотреть на звёзды. Ей необходимы были несколько минут покоя, чтобы собраться с мыслями, прежде чем идти на мостик.
Корабль находился на орбите планеты Ориана. Война, длившаяся на протяжении нескольких поколений, почти уничтожила планету и её население. Трой хотела взять с собой на мостик ощущение безмятежного спокойствия звёзд. Советнику надлежит быть спокойным, собранным, готовым ко всему.
– Куда Вы смотрите, советница?
Подскочив от неожиданности, Трой обернулась.
– Ворф, как Вы меня напугали.
Клингон нахмурился, что придало ему особенно грозный вид.
– Я не хотел.
– Я знаю, – улыбнулась Трой.
Он нахмурился ещё сильнее, отчего на высоком лбу обозначились кости. Затем он кивнул.
Его эмоции, как всегда, лежали на поверхности его мыслей. Он не имел привычки их скрывать. В отличие от землян, зачастую лгавшим даже себе, клингон думал то, что думал, и его не заботило, что она об этом знает. Постоянное присутствие эмпата не стесняло его, как стесняло многих членов экипажа. Секретов у Ворфа не было, ибо секреты подразумевали стыд. Трой ценила его открытость.
– Вы спрашиваете, куда я смотрю. – Улыбнувшись, она жестом предложила ему подойти ближе к иллюминатору.
Заложив руки за спину, Ворф стал позади неё, заслоняя иллюминатор широкими плечами. Трой знала, что она не высока ростом, но рядом с Ворфом чувствовала себя просто крошечной.
– Ну, разве они не красивы? – спросила она.
Ворф переступил с ноги на ногу. Трой чувствовала его замешательство.
– Не понимаю.
Землянин мог бы солгать, но этот клингон, по крайней мере, говорил то, что чувствовал.
– Я глядела на звёзды и думала, какие они красивые.
Ворф уставился в чёрную пустоту, где блестели звёзды, подобно льдинкам на бархате. Наконец, он произнёс:
– Я вижу звёзды.
– Но разве Вам не кажется, что они красивы? – Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть то же самое нахмуренное выражение.
– Это звёзды. Думаю, они могут показаться… красивыми.
– Мне они кажутся красивыми, – улыбнулась Трой.
Он кивнул.
Трой подавила подступавший к горлу смех. Не следует смеяться над друзьями, особенно, когда те изо всех сил стараются быть вежливыми.
Из пустоты раздался голос капитана Пикарда.
– Советница Трой, пройдите на мостик.
Трой коснулась своего передатчика.
– Иду, капитан.
– Говорит Ворф, капитан. Требуется моё присутствие?
– Оно весьма желательно, лейтенант.
По голосу Трой чувствовала, что капитан улыбается.
– Мы идём, капитан, – сказал Ворф.
Он шагнул к ближайшему турболифту. Трой пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.
– Планировалось связаться с орианианами только через час, – сказала она. – Что могло случиться?
– Не знаю. – Они очутились внутри турболифта, и Ворф произнёс: – Мостик.
Лифт вздрогнул и начал движение.
Трой чувствовала возбуждение капитана. Его что-то встревожило. Она не стала делиться своими впечатлениями с Ворфом. Трой чувствовала эмоции каждого, кто находился на корабле. Рассказывать об этом другим не позволяла простая вежливость. Это было бы всё равно, что разглашать подслушанный секрет.
Двери турболифта с шипением открылись. Перед ними был мостик, с его плавными кривыми и неброского цвета покрытием пола. Он скорее походил на комнату для собраний, чем на капитанский мостик звездолёта. Место для переговоров, а не конфронтаций.
На главном экране был виден человек. У него была бледно-золотистая кожа. На лице с высокими скулами выделялись большие карие глаза. Это лицо и эти глаза делали бы его похожим на ребёнка, если бы не низкий голос и не ранения.
Ибо вся правая сторона его лица представляла собой сплошной кровоподтёк. Одну руку он прижал к боку. Его боль буквально ударила Трой. Она пошатнулась. Ворф подхватил её руку.
– С Вами всё в порядке, советница? – спросил он.
Трой кивнула. Она уже поняла, что дело тут не только в физической боли. Кроме неё, была ещё ярость. Он был в бешенстве оттого, что с ним сделали.
Рука Ворфа была надёжной опорой. Трой сделала глубокий вдох и отодвинулась на шаг.
– Всё в порядке. – Теперь, оправившись от неожиданности, она могла совладать и с этой болью, и с этой яростью. Внимание всех остальных было сосредоточено на экране, и никто, кроме Ворфа, не видел её минутной слабости. Трой была рада этому. Недопустимо позволять чужим эмоциям брать над собой верх. Взяв себя в руки, она заняла своё место слева от капитана Пикарда. Человек на экране заговорил.
– Я оказал вам наивысшую честь, позволив видеть своё лицо. Я надеялся, что это вас убедит. Наши враги, вентурийцы, намерены не допустить проведения мирных переговоров. Прошу Вас, капитан Пикард, подумайте. Это слишком опасно, чтобы рисковать жизнью посла Федерации. Вы видите, что они сделали со мной. – Здоровой рукой он указал на своё изуродованное лицо. – Если бы не мои телохранители, я бы не говорил сейчас с вами.
– Уверяю Вас, генерал Баша, что приму все меры для обеспечения своей безопасности. Я не собираюсь позволить террористом сорвать эти переговоры прежде, чем они начнутся, – осторожно заговорил капитан Пикард.
– Капитан, я хочу, чтобы эти переговоры состоялись, как условлено. Наши учёные говорят, что осталось самое большее десять лет, прежде чем жизнь на нашей планете станет невозможна. Эта война уничтожает нашу землю вместе с нашими людьми. Но я не могу просить Вас отдать жизнь в нашей войне.
– Это похвально, генерал, но…
– По крайней мере, обещайте, что возьмёте с собой охрану, – сказал генерал.
– Если Вы считаете, что это необходимо, – вздохнул капитан Пикард.
Генерал Баша взглянул на Пикарда, и карие его глаза как-то сразу сделались усталыми.
– Вчера вечером был убит мой помощник, капитан Пикард. Если Вы решили непременно спуститься, обязательно возьмите охрану.
– Я сожалею о Вашей потере, – кивнул капитан Пикард.
– Это случается, капитан, – здоровой рукой Баша сделал отстраняющий жест. – Война длится уже более двухсот лет, и такие вещи случаются. Я встречусь с Вами, как только мне окажут необходимую медицинскую помощь.
– Может быть, прислать врача с корабля? – спросил Пикард.
– Благодарю, но в этом нет необходимости, наша медицмна достаточно хороша. От всей души желаю, чтобы вам не пришлось узнать, насколько хороша. – Вслед за этими словами экран погас.
– Ну, – сказал Пикард, – что Вы об этом думаете, номер первый?
Круглое бородатое лицо Вильяма Райкера нахмурилось.
– Прошу разрешить мне быть послом на Ориану.
– Почему, номер первый, пытаетесь вызвать огонь на себя? – произнёс Пикард с лёгкой улыбкой.
– Капитан, два покушения за двадцать четыре часа, одна смерть. Это слишком опасно, чтобы рисковать Вашей жизнью.
– Возражаю. Эта планета умирает, Вилл. Если война не прекратится, оранианцы вымрут поголовно. Меня просили быть послом, и именно я им и буду.
– И все же, капитан, – сказал Райкер, – это слишком опасно.
– Я согласен с коммандером Райкером, – Ворф перегнулся через свой пульт, нависая над капитанским креслом.
– Ценю вашу заботу, но меня не запугать.
– Тогда хотя бы возьмите охрану, – сказал Райкер.
– Именно так я и намерен поступить, Вилл. У меня нет ни малейшего желания стать жертвой очередного покушения.
– И всё же это слишком опасно, капитан, – сказал Ворф.
Развернувшись вместе с креслом, Пикард очутился лицом к лицу с начальником службы безопасности.
– Вы хотите сказать, лейтенант Ворф, что Ваши люди не могут обеспечить мою безопасность?
– Я этого не говорил, – выпрямился Ворф.
– Вот и хорошо, – улыбнулся Пикард. – Подберите троих людей и ждите меня через час в транспортном отсеке.
– Хорошо, капитан, – сказал Ворф. Конечно, он не отсалютовал, но Трой слышала салют в его голосе, этакий уважительный рык. Ворф пошёл собирать своих людей.
– Только троих, капитан? – спросил Райкер.
– Я не собираюсь брать с собой целую армию. На этой планете и так предостаточно вооружённых лагерей. – Он обернулся к Трой. – Что Вы думаете о генерале Баше, советница?
– Ему было очень больно, но он хорошо это скрывал. Он очень силён, и физически, и эмоционально. Он скорбит о своём убитом помощнике. Он разъярён, и он лжёт, когда говорит, что хочет проведения мирных переговоров.
– В каком смысле?
Трой замялась, подыскивая слова, способные выразить то, что ей было бы гораздо проще дать почувствовать Пикарду, будь он бетазоидом. Всегда так просто ощутить и так сложно сформулировать.
– В основном он был разгневан из-за атак, но и из-за переговоров тоже.
Пикард сплёл пальцы, касаясь кончиками подбородка.
– Он боевой генерал, советница. Без войны он остаётся не у дел.
– Да, но я почувствовала… – она беспомощно развела руками. – Он что-то скрывает. Тут какой-то обман. Это связано с переговорами.
– Возможно, его приверженцы собираются отомстить за смерть его помощника, – предположил Райкер.
– Опять убийства? – взглянул на него Пикард.
Райкер кивнул.
– Это возможно, советница? – спросил Пикард.
Трой попыталась припомнить свои ощущения. Это было всё равно, что пытаться вспомнить сны: что-то проясняется, что-то наоборот, уходит тем дальше, чем сильнее стараешься вспомнить.
– Возможно.
– Чем скорее мы начнём переговоры, тем раньше сможем положить конец всей этой чепухе, – кивнул Пикард. – Советница Трой, прошу Вас сопровождать меня на поверхность. Полагаю, Ваши способности будут в этой миссии неоценимыми.
Улыбнувшись его словам, Трой последовала за ним в турболифт. Последнее, что она почувствовала, прежде чем двери турболифта сомкнулись за ней, была тревога Райкера за её безопасность. Долг и дружба заставляли его тревожиться за капитана, но за неё он переживал сильнее. Любви между ними больше не было, но мысль о том, что её грозит опасность, не давала ему покоя, и она это знала.
Трой вздохнула. Что прошло, то прошло. Впереди была Ориана с её двумя армиями. Если капитан Пикард не сможет выполнить миссию, погибнет не только целая раса, но и сама планета. Умрёт всё. Каждое животное, каждое растение. Это вопрос нескольких лет. Диана Трой попыталась представить, каково будет ощутить чувства гибнущей расы. Будь она орианианкой, она чувствовала бы страх, непреодолимый страх. Страх и ненависть. Да, если генерал Баша – типичный представитель орианиан, там будет ненависть.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:06 | Сообщение # 3

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 2

Планета Ориана заполнила весь экран. Она выглядела, как светящийся серебристый шар. Сквозь облачный покров то и дело пробивались ядовито-зелёные полосы, словно щупальца какого-то чудовища. Пикард и Трой, не отрываясь, смотрели на маленький экран в транспортном отсеке. Капитан коснулся своего передатчика.
– Дейта, какова атмосфера Орианы.
– Атмосфера непригодна для дыхания без фильтра или дыхательного аппарата и не защищает поверхность планеты от солнечной радиации. Пребывание в течение нескольких часов на поверхности может привести к полной потере зрения. Даже короткое пребывание в зоне со столь высоким уровнем радиации неминуемо вызовет рак кожи.
– Фауна? – спросил Пикард со вздохом.
– Животный мир на поверхности планеты ограничивается несколькими видами антропоидов, двумя видами хищных рептилий, одним видом крупных млекопитающих хищников. Население – двести тысяч орианианцев.
– Только двести тысяч, мистер Дейта, Вы уверены?
– Да, капитан.
– Благодарю Вас, Дейта. – Пикард обернулся к Трой. – Да, советница, теперь я понимаю, почему генерал Баша дал нам координаты внутри здания. Похоже, планета на краю гибели.
-Теперь, когда мы находимся на орбите, – кивнула она, – я чувствую много сознаний. Они боятся, капитан.
Он взглянул на серебристо-серый шар, бывший когда-то планетой класса М.
– Им есть, чего бояться.
Послышалось шипение открывающихся дверей, и в отсек шагнул лейтенант Ворф. За ним следовали трое из службы безопасности.
– Мы готовы, капитан.
Трое застыли справа и слева от него. Энсин Келли была женщина, почти такого же роста, как клингон. Рядом с ней стоял энсин Коннер, мужчина чуть пониже её; кожа его была настолько черна, что казалась фиолетовой. Широкие плечи переходили в толстую шею, как у тяжелоатлета. Третий, лейтенант Винсент, был высок и худощав, с коротко остриженными волосами.
Пикард извлёк из пластиковой коробки дыхательную маску. Она была сделана так, чтобы полностью закрыть лицо. Линзы были вшиты в неё, образуя единое защитное приспособление, не особенно удобное на вид. Он спросил, зачем им дыхательные маски, если они транспортируются внутри здания. Ответ был – на всякий случай. Без защитной одежды они ещё смогут продержаться некоторое время, но без масок погибнут мгновенно.
Пикард надел маску. Она прилегала плотно и слабо пахла лекарством. Доктор Крашер уверила, что это не только совершенно безвредно, но и необходимо. Выслушав доклад Дейта о состоянии планетной атмосферы, Пикард был с ней полностью согласен.
Остальные также надели маски. Трой стояла слева от Пикарда, как на мостике. Ворф стал позади, также машинально занимая позицию, которую занимал на мостике. Трое его подчинённых застыли по сторонам.
Глядя на скрытые белыми масками лица, Пикард отметил, что маски… обезличивают. Он вдруг осознал, насколько люди полагаются на выражение лиц окружающих.
– Транспорт, – кивнул он технику, стоящему за пультом. Раздался обычный тонкий звук, затем появилось ощущение щекотки глубоко во внутренностях. Когда же зрение снова сфокусировалось, Пикард увидел себя во внутреннем дворе, покрытом разноцветным куполом и вымощенном кусочками разноцветного стекла и керимической плиткой, образующими невиданный радужный узор, от которого рябило в глазах.
Примерно дюжина вооружённых людей окружали дворик. Они были в развевающихся чёрно-золотистых плащах, лица их скрывали дыхательные маски. Своё оружие, напоминающее винтовки, они держали наготове, но на прицел их не взяли.
Ворф и трое его людей сомкнулись кольцом вокруг Пикарда и Трой, выхватили свои фазеры, но не целились – пока.
– Кто здесь командир? Мы не собирались транспортироваться прямо в боевой лагерь, – заговорил Пикард.
Одна из фигур в плаще выступила вперёд.
Ворф заслонил капитана собой.
Фигура закинула оружие на плечо. Затянутая в чёрную перчатку рука взметнулась в салюте.
– Добро пожаловать, капитан Пикард со звездолёта " Интерпрайз", посол Объединённой Федерации Планет. Я полковник Таланни, жена генерала Баши. Что до оружия, оно служит для вашей защиты так же, как и для моей. Мой муж опасался, что Вы не примите достаточных мер предосторожности. Вижу, что он ошибался.
Пикард посмотрел на женщину. Лицо её было полностью скрыто. Не будь голос столь явно женским, он и не догадался бы, что перед ним женщина.
– Вольно, лейтенант.
Ворф неохотно отступил. Его люди последовали его примеру, но фазеров не спрятали. Оранианцы также не опустили оружия.
– Благодарю за честь, – полковник Таланни. Мы разделяем вашу скорбь в связи с недавними событиями.
– Благодарю Вас, капитан, – она взмахнула рукой, и фигуры в плащах выстроились в два ряда, по обе стороны от группы.
Четверо из службы безопасности взяли Пикарда и Трой в защитное кольцо.
– Спрячьте оружие, лейтенант Ворф.
– Капитан, я не думаю, что это разумно. Если здесь так просто совершаются убийства, как можно доверять кому бы то ни было?
Пикард шагнул вплотую к Ворфу. Ростом он едва доходил клингону до груди.
– Вы не станете оскорблять нашу хозяйку, необосновано обвиняя её в предательстве.
– Я беспокоюсь не о ней, капитан, – прошептал Ворф, чей голос сделался особенно звучным от усилий говорить как можно тише.
– Мы не можем начать миротворческую миссию с оружием в руках, лейтенант.
– Я не чувствую предательства от этих людей, Ворф, – сказала Трой.
Ворф хмуро посмотрел на неё.
– Спрячьте оружие, лейтенант Ворф. Это приказ.
– Да, капитан. – Он убрал фазер в кобуру, и его подчинённые последовали его примеру.
– Его осторожность похвальна, капитан Пикард, – сказала Таланни. Тем, кто сейчас находится здесь, я доверила бы свою жизнь. Но найти двенадцать человек, которых невозможно подкупить, делается всё труднее.
Отвернувшись, она направилась к дверям. На дверях был нарисован тёмно-красный цветок с жёлтым пестиком и крошечным насекомым на одном из лепестков. Этот цветок совсем не гармонировал с ярким двориком. Что ж, у каждого свой вкус.
Пикард последовал было за ней, но Ворф двинулся перед ним. Пикард вздохнул, следуя за своим начальником службы безопасности. Трое людей Ворфа заняли позиции справа и слева от Пикарда и Трой. Эта миссия обещала быть достаточно трудной и без того, чтобы Ворф столь ревностно относился к обеспечению его безопасности. Не то, чтобы Пикард недооценивал угрожающую ему опасность, но как же вести мирные переговоры, когда твои же люди проявляют такую явную готовность к боевым действиям? У него мелькнула мысль, уж не перекинулся ли коммандер Райкер прощальным словом с Ворфом. Райкер весьма серьёзно относился к своей обязанности защищать капитана.
Разумеется, если Пикард будет настаивать на менее строгих мерах и погибнет из-за этого… Ну, тогда он не узнает, чем всё это кончится.
Трой следовала за капитаном. Из-за Ворфа и его людей, сомкнувшихся справа и слева, она почти ничего не видела. Дыхательная маска была неудобна, давила на лицо.
От орианцев исходили противоречивые эмоции: неприятие, гнев, страх, тревога, надежда. Жена генерала Баши, Таланни, была взволнована, испугана. Это было нормальной реакцией – её муж едва не погиб – но Трой чувствовала, что причина не только в этом. Полковник Таланни боялась их. Они были чужими, неизвестностью. Боятся неизвестного было естественно, и всё же… Трой покачала головой. Она не могла найти подходящих слов или даже определённого чувства. Таланни не желала им ничего плохого, напротив, беспокоилась о безопасности Пикарда, и всё же… Что-то было не так, только что?
Они вступили в низкий коридор. Стены были выкрашены ярко-жёлтым. Это хотя бы был один сплошной цвет, и глаз отдыхал на нём после радужных красок двора. Ворфу и троим его людям пришлось нагнуться, чтобы пройти в двери. Только теперь Трой заметила, что все орианцы были маленького роста. Все они были ниже капитана, а уж Ворф, Келли, Коннер и Винсент просто возвышались над ними.
Они возвышались и над Трой, но она к этому привыкла. Теперь же, в тесном пространстве коридора, разница в росте заставляла орианцев заметно нервничать. Трой чувствовала, как они поглядывают на людей с «Энтерпрайза», ожидая подвоха.
Напряжение Ворфа буквально давило. Трой часто ощущала эмоции тех, кого хорошо знала, сильнее, чем эмоции незнакомцев. Ворф был, в какой-то мере, в привычной обстановке. Воин среди воинов, ожидающий, что вот-вот вспыхнет бой. Но Трой была уверена, что Ворф не станет действовать опрометчиво.
Раздражение Пикарда по поводу усердия Ворфа вызвало у Трой улыбку. Это будет битва характеров.
В конце коридора была одна-единственная дверь. Таланни встала сбоку от неё. Перед ней встали двое орианцев. Дверь отворилась, и двое вошли, держа оружие наготове. Они не колебались, не чувствовали никаких сомнений. Они просто вошли, готовые убить или быть убитыми. Смерти они не боялись. Нет, подумала Трой, дело не в этом.
Она чувствовала сознание солдат, обыскивающих комнату. Верно, они не боялись, но они вообще ничего не чувствовали, кроме своей задачи. Они полностью сосредоточились на том, что делают. Если они так сосредоточены на выполнении своего долга, подумала Трой, у них просто не остаётся времени для страха.
Остальные ждали, их эмоции застыли, их чувства насторожились… для выполнения долга. Трой подавила дрожь. Она и раньше бывала среди рас воинов, но никогда ещё ей не доводилось видеть таких людей. Они не знали иной жизни. Война поглотила их полностью, так же, как и остальные ресурсы планеты.
Двое солдат вернулись к дверям.
– Всё в порядке.
– Хорошо, – сказала Таланни. – Капитан, добро пожаловать в мой дом. – Она вошла в комнату.
Пикард шагнул было за ней, но Ворф по-прежнему был впереди.
– Лейтенант, я доверяю нашей хозяйке и её людям. Я не считаю, что эти чрезмерные предосторожности необходимы.
Эмоции поочерёдно отразились в сознании Ворфа. Трой чувствовала их, как волны по всему телу: гнев, лояльность, уважение.
– Как хотите, капитан.
Пикард глубоко вздохнул и слегка одёрнул куртку.
– Благодарю, лейтенант.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:06 | Сообщение # 4

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Трой вошла вслед за ним. За ней последовали Ворф и его люди. Трое солдат в плащах также вошли в комнату.
Комната была маленькая, от десятерых в ней сделалось тесно. Все четыре стены были увешаны гобеленами, изображавшими высокие стройные деревья и большие красные цветы, похожие на тот, что был нарисован на наружных дверях. И траву, ярко-жёлтую, как стены коридора. Сцены обрамляли виноградные лозы, увешанные красноватыми листьями и продолговатыми оранжевыми плодами. Краски выглядели свежими, казалось, коснись их – и ощутишь влагу. Они были нереальными, намного ярче, чем настоящие цвета. По крайней мере, Трой так казалось.
Она не могла себе представить, чтобы в природе существовало столько цветов одновременно и в одном месте. В растениях цвета дополняют друг друга. Природа-мать не допускала дисгармонии.
Пикард снял маску, команда «Энтерпрайза» последовала его примеру. Трой было приятно снова ощутить на лице воздух.
– Вы оказываете нам честь, открывая свои лица. Я могу лишь ответить тем же. – Таланни откинула капюшон. Стали видны коротко остриженные тёмные волосы. Привычным движением она сняла маску, открыв лицо. Кожа у неё была золотистая, чуть темнее, чем у Баши, янтарного цвета, но лицо было почти идентичным по своему строению. Не было не меньшей челюсти, ни более узкой формы, которые отличают земные женские лица от мужских. – Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз была в комнате, где было так много людей с открытыми лицами.
– Это обычай – закрывать лица даже в комнатах, где воздух пригоден для дыхания? – спросил Пикард.
– Да, капитан. Во время войны следует быть готовым к неожиданностям – например, что бомба разрушит стену, и в комнату проникнет ядовитый воздух.
Ворф обвёл взглядом комнату.
– Это часто случается?
– Этого не случалось более пятидесяти лет, но тогда пострадало слишком много детей. Это одно из наших немногих правил.
– Значит, в комнатах мы можем находиться без масок, – полувопросительно произнёс Пикард.
– Да, капитан. Наши люди сочтут это странным и с будут глазеть на вас, но из-за масок вы этого не заметите, и они слишком хорошо вымуштрованы, чтобы обсуждать ваши обычаи.
Пикард не был уверен, как следует к этому отнестись.
– Если мы нарушаем священный обычай, мы можем носить маски.
– Нет, капитан, прошу Вас. Пусть это напоминает моим людям, от чего мы отказались. Довольно об этом, – сказала Таланни. – Я вижу, Вам нравятся наши гобелены.
– Да, – сказал Пикард. – Они превосходны.
– Это наш вид искусства. Одна из немногих не призванных уничтожать вещей, которые мы хорошо делаем на этой планете. – В её голосе слышалась нескрываемая горечь. Для Трой её эмоция была чем-то искажённым, болезненным.
– Гобелены заменяют нам окна. Никому из нас не хочется лишний раз вспоминать, что мы сделали с нашим миром. Видеть это опустошение, смерть… – Таланни покачала головой. – Позвольте мне предложить вам угощение.
Она шагнула к небольшому столу, на котором стояли графин и пять стаканов. Графин был наполнен тёмно-красной жидкостью.
– Я велю принести ещё стаканы. Мой муж не был уверен, сколько вас будет.
Им пришлось потесниться, чтобы разместиться вокруг стола.
– Не хочу быть невежливым, полковник Таланни, жена Баши, но так ли уж необходимо, чтобы в комнате было так много людей? – спросил Пикард.
Трое солдат сразу же насторожились, крепче сжав оружие. Заметив это, Ворф потянулся к фазеру.
– Вольно – подняла руку Таланни. – Прошу прощения, капитан. Ваши слова встревожили моих людей. Согласно нашему обычаю, если одного из командиров сопровождают телохранители, то второго сопровождает столько же телохранителей. Это только разумно.
– А, – кивнул Пикард, – если у меня три телохранителя – значит, у Вас тоже должны быть три телохранителя.
– Правильно.
– Я тоже телохранитель, – сказал Ворф.
– Но Вы ведь командир, офицер, верно?
– Да.
– Мы не можем иметь равное количество офицеров. Здесь будет слишком тесно. – Улыбнувшись, она подняла свой стакан. – Кроме того, когда в одном месте собирается слишком офицеров – это слишком большой соблазн.
– Вы имеете в виду для убийства? – спросил Пикард.
– Да, капитан. Мы потеряли пятерых офицеров в результате взрыва бомбы месяца три назад.
– А вентурийцы тоже вынуждены следить, сколько их офицеров собирается в одном месте?
– Да, капитан, – с сияющей улыбкой отвечала она.
– Убийство – недостойный способ для победы над врагом, – сказал Ворф.
– Лейтенант Ворф, – резко произнёс Пикард.
– Всё в порядке, капитан. Даже до нас дошли слухи о клингонской чести. – Она обернулась к Ворфу. – Мы готовы на всё, лишь бы закончить войну. На всё, даже на предательство, лишь бы война прекратилась.
– Вы не хотите победы? – спросил Ворф.
– Некоторые всё ещё хотят, но большинство просто хочет, чтобы война кончилась. Наша планета умирает. Наши дети умирают. Ни одна из противоборствующих сторон не может победить даже с помощью предательства, поэтому мы должны заключить мир, пока мы все не погибли.
– Видеть необходимость мира – первый шаг на пути к нему, – сказал Пикард.
– Надеюсь, это так, капитан Пикард, – улыбнулась Таланни, – очень на это надеюсь.
Дверь отворилась, и все винтовки немедленно нацелились на неё. Маленький светловолосый мальчик, на вид лет трёх, вбежал в комнату. Черты, придававшие красоту его родителям, придавали ему почти нереальный вид. Он казался изваянным из золотистого алебастра с глазами цвета аквамарина. Он остановился, как вкопанный, глядя на винтовки широко открытыми глазами.
– Уберите оружие, – сказала Таланни и направилась к мальчику. Двое солдат последовали за ней. – Джерик, где твой телохранитель?
– Не знаю, мам, – сказал он. Глаза его всё ещё были расширены, жилка билась на тоненькой детской шейке.
При виде оружия его охватил непреодолимый страх. Трой чувствовала его безнадёжную уверенность, что он сейчас умрёт. Ему едва исполнилось три года, но он уже понимал, что значит умереть. Он знал, на что способно оружие. Это знание укоренилось у него в памяти, окрашивало эмоции. Трой никогда ещё не встречала такого маленького ребёнка с таким взрослым сознанием.
Мальчик, не отрываясь, смотрел на Ворфа.
– Джерик, послушай меня. – Таланни опустилась перед ним на колени, нежно коснулась его щеки, заставив смотреть на неё. -Когда исчез твой телохранитель?
– Исчез? – нахмурился мальчик.
Трой чувствовала нетерпение женщины. Таланни сдержала его, заговорила спокойным, ровным голосом.
-Где ты был перед тем, как прибежал сюда?
– Что-то не так, полковник Таланни? – спросил Пикард.
– Ещё не знаю, капитан. Телохранитель Джерика должен находится при нём неотлучно.
– Что это за телохранитель? – спросил Пикард.
– Личный телохранитель. – Она смотрела в испуганные глаза сына. – Где ты был, прежде чем прийти сюда?
– В комнате игр.
– Хорошо. А твой телохранитель был с тобой?
Мальчик опять нахмурился. Таланни мягко взяла его за руки.
– Джерик, ты один был в комнате игр?
Он молча кивнул. Серьёзность матери передалась ему, или может, все дело было в оружии.
– Где ты был прежде, чем прийти в комнату игр?
– Выходил из дому.
– Выходил из дому, – прошептала она, словно это была непристойность. – Тебе запрещено выходить из дому. Кто с тобой был?
– Бори. Больно, мам, руки.
– Прости, Джерик. – Она прижала его к груди. – Мама не хотела сделать тебе больно. Куда телохранитель повёл тебя?
– Мы вышли из дому.
– Куда?
– Просто вышли. – Он попытался вырваться от неё. – Мы просто вышли, мам.
– Ты кого-нибудь там видел?
Мальчик кивнул.
– Человека, мам.
– Ты знаешь этого человека, Джерик?
Он отрицательно покачал головой.
– Твой телохранитель или тот человек вернулись с тобой в дом?
– Нет, мам.
Таланни теснее прижала к себе сына.
– Обыщите коридоры. Сообщите всем, что сюда могли проникнуть.
Двое охранников направились к дверям. Один остановился в нерешительности.
– А как же пришельцы? – То был мужской голос. Без какого-либо признака все фигуры были нейтральны – солдаты, не мужчины и не женщины.
– Я доверяю им. Идите, узнайте. что случилось. Позаботьтесь о безопасности моего мужа.
Охранник всё ещё колебался.
– Идите, ну же! – Привычным движением она сдернула с плеча винтовку, другой рукой толкнув ребёнка себе за спину. – Вы не можете ослушаться приказа.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:06 | Сообщение # 5

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Он склонил голову.
– Я слышу и подчиняюсь, – и вышел следом за своим товарищем. Дверь закрылась за ним.
– Я ценю Ваше доверие, полковник Таланни, – сказал Пикард.
Она стояла, всё ещё бессознательно сжимая в одной руке оружие; за другую её руку уцепился Джерик.
– Дело не в доверии, капитан. Я знаю, на что способен Ваш корабль. Если бы пожелали напасть на нас, ничто на планете не смогло бы вам помешать. Это одна из причин, по которой мы обратились к Федерации. Что мы, орианцы, уважаем – так это силу.
– Ваша искренность вселяет надежду, полковник Таланни, но боюсь, я не совсем понимаю, что происходит. Почему исчезновение телохранителя Вашего сына так важно?
– Дело не только в телохранителе. Джерику запрещено выходить на поверхность планеты. Его безопасность слишком важна. Никто не вывел бы его наружу, меньше всех его собственный телохранитель.
– Вы думаете, его хотели похитить? – спросил Ворф.
– Нет, лейтенант, я опасаюсь гораздо худшего.
Ворф нахмурился.
– Не думаете же Вы, что… – Он остановился на середине фразы, взглянул на мальчика.
– Вы нападаете на детей, – тихо сказал он.
– Ворф, – предостерегающе сказал Пикард.
– Ничего, капитан Пикард. Нет, лейтенант, мы не нападаем на детей. Но существуют группировки, стремящееся одержать победу больше, чем достичь мира. Они пойдут на всё, чтобы остановить мирные переговоры.
– Вентурийцы хотят использовать Вашего сына как инструмент давления? – спросил Пикард.
– Нет, не вентурийцы, – сказала она. – Они не меньше нашего хотят прекратить этот конфликт, но в обоих лагерях есть группировки, считающие мир без победы недостойным.
Ребёнок переводил взгляд с одного взрослого на другого, пытаясь вникнуть в смысл разговора. Трой чувствовала: он понимает, что разговор имеет отношение к нему; только не понимает, каким образом. Таланни вывела сына на середину комнаты.
– Видите, как нам необходимо ваше вмешательство, капитан. – Она приласкала мальчика. – Известно ли Вам, что среди нас даже нет единого мнения, из-за чего началась эта война? Двести лет войны, и мы даже не знаем, за что воюем.
В глазах её блестели слёзы. Печаль мешалась с гневом, яростью оттого, что едва не случилось с её сыном. Не имея определённых фактов, Таланни поступала, как всякая мать, представляя себе самое худшее.
– Мы здесь для того, чтобы помочь прекратить войну, полковник Таланни. Чтобы ваши дети вырастали не только солдатами, – сказал Пикард.
– Да, дети, – тихо повторила она, – дети. – Она крепче прижала к себе Джерика. – Вы увидите, что Джерик – исключение из правил, капитан.
Прежде, чем Пикард успел спросить, что это значит, дверь открылась. Двое оставшихся солдат немедленно направили на неё своё оружие. Ворф вместе с Коннером вышли вперёд. Остальные образовали треугольник вокруг капитана.
Таланни подтолкнула Джерика к Трой и заняла место рядом с солдатами.
В комнату шагнула фигура в чёрно-золотом плаще.
– Это я, полковник.
– Снимите маску.
Повинуясь, он откинул капюшон, и стали видны короткие тёмные волосы. Той же рукой он снял маску, открыв бледное лицо с карими глазами. У него были те же тонкие черты, что и у генерала Баши и его сына, но не совсем. Он казался менее совершенным, почти заурядным, хотя и довольно миловидным.
– Что вы обнаружили? – спросила Таланни.
– Мы обнаружили телохранителя Джерика мёртвым в саду. Там был ещё один человек, в нашей форме, тоже мёртвый. Мы считаем, что Бори замышлял измену, но не смог осуществить её.
– Почему вы так думаете?
– Иначе зачем он бы вывел ребёнка? Мы все знаем Ваш приказ. Ни при каких обстоятельствах ребёнок не должен выходить из дома.
– Хорошо, – кивнула Таланни. – В здание никто не пробрался?
– Нет.
– Утройте посты.
– Они уже удвоены, полковник.
– Разве я спрашиваю Ваше мнение? Я отдаю приказ.
– Да, полковник Таланни. – Он повернулся кругом и вышел из комнаты. Они успели заметить часовых у дверей, по трое с каждой стороны.
Мальчик тесно прижался к ногам Трой. Она положила руки ему на плечи. Он весь дрожал, Трой чувствовала, как холодна от страха его кожа.
От Таланни не чувствовалось страха за себя. Тревога за сына и мужа; за себя же – ничего. Трой попыталась ощутить что-нибудь от окружавших её солдат, какую-нибудь нотку страха, но ничего не было. Словно они обладали внутренним выключателем: включил – страх, выключил – солдат. Полковника Таланни переполняли эмоции, и все они были на поверхности, солдаты же казались совершенно лишёнными эмоций.
Трой знала, что могла бы, сосредоточившись, проникнуть сквозь поверхностные мысли, но это было бы вторжение. Без веской причины она не стала бы проникать сквозь чью-то тщательно выстроенную защиту.
А если под этой защитой просто ничего нет? Нет, такого не может быть. Наверняка лишённые эмоций охранники являются исключением. Возможно ли, чтобы целая раса уничтожила свой внутренний мир вместе с окружающей средой? Неужели опустошённый, загрязнённый мир отражал опустошённость живущих в нём людей? Если это так, мирные переговоры будут очень трудны. Трой необходимо было знать, таятся ли в глубине их сознания эмоции. Если полковник Таланни – исключение, Пикарду надо будет это знать. Ведь именно к этим глубинным эмоциям он обратится, чтобы достичь мира. Если же орианцы в большинстве своём эмоционально близки вулканцам, Пикарду придётся избрать другую тактику. Трой дожна была знать.
Выбрав ближайшего солдата, она начала сосредотачиваться на нём. Постепенно, чтобы не насторожить его. Некоторые расы были чувствительны к эмпатии.
Внезапно ожил передатчик Пикарда. Трой подпрыгнула от неожиданности. Вся её сосредоточенность была нарушена.
– Райкер Пикарду.
– Да, номер первый, в чём дело?
– Мы получили сигнал бедствия от инопланетного корабля. Они называют себя милгиане. У Федерации нет данных о первом контакте. Их двигатели угрожают взорваться. Уже есть погибшие. Даже на максимальной скорости нам понадобится два дня, чтобы добраться до них, и мы – ближайший корабль. – Райкер помолчал. – У них на корабле более четырёхсот человек.
– Понимаю, – сказал Пикард. Он взглянул на Таланни и её солдат. – Отправляйтесь на помощь, номер первый.
– С вами всё будет в порядке?
Трой чувствовала сомнения Пикарда.
– С нами всё будет в порядке, номер первый. И примите на борт троих из службы безопасности.
– Повторите, сэр, – сказал Райкер.
– Капитан, нет, – сказал Ворф.
Пикард устремил взгляд на начальника службы безопасности.
– Полковник Таланни делает нам честь своим доверием. Мы можем лишь ответить тем же.
– Разрешите говорить свободно, капитан, – сказал Ворф.
– Не разрешаю, лейтенант. Номер первый, примите на борт троих.
– Капитан, я…
– Это приказ, коммандер Райкер, – сказал Пикард.
– Да, сэр.
Келли, Коннер и Винсент замерцали и исчезли. В комнате стало заметно просторнее.
– Не знаю, – покачала головой Таланни, – то ли Вы очень храбры, то ли очень глупы, капитан.
– Мы собираемся говорить о мире, а мир достигается только через доверие.
– И Вы надеетесь, что другие последуют Вашему примеру, – сказала Таланни. – Если Вы откажетесь от охраны, другие поступят так же.
– Это может стать началом. – улыбнулся Пикард.
– Возможно, это подействует. Если посол Федерации чувствует себя в безопасности, не будучи окружён кольцом своих телохранителей, с нашей стороны будет трусостью прятаться за спинами своих.
– Говорит Райкер, капитан. Трое подняты на борт. Если мы собираемся отправиться на помощь, мы должны стартовать немедленно.
– Мы будем ждать вашего возвращения, номер первый.
– Мне это не нравится, капитан.
– Мне тоже, – сказал Ворф.
– Ценю вашу заботу, но доверие должно с чего-то начинаться. Думаю, оно должно начаться с нас.
– Я собирался предложить усилить охрану после случившегося, капитан.
– Я не могу вести переговоры о мире из-за стены вооружённых охранников. – Пикард покачал головой. – Нет, с нами всё будет в порядке.
– А что произошло, капитан? – спросил Райкер.
Пикард ответил не сразу.
– Убиты ещё двое, и мы слышали какие-то разговоры об измене.
– Капитан, я настаиваю, чтобы вы немедленно вернулись на корабль. Когда мы окажем помощь кораблю, Вы сможете вернуться и продолжить переговоры.
– Нет, коммандер, если эти переговоры действуют, только пока у меня за спиной «Энтерпрайз», что произойдёт, когда мы улетим отсюда? – Пикард одёрнул форму. – Возможно, это к лучшему. Возвращайтесь как можно скорее. Конец связи.
– Капитан, – сказал Райкер.
– Это приказ, коммандер.
– Да, капитан. Конец связи. – Голос Вилла был подчёркнуто спокоен, но для Трой его гнев был, как пощёчина. Как может Вилл охранять капитана, если капитан не желает прислушиваться к голосу благоразумия? Вопрос без ответа.
– Вижу, не только мои приказы подвергаются сомнению, – сказала Таланни.
– Нет, – улыбнулся Пикард.
– Не думаю, чтобы Ваш начальник службы безопасности одобрял Ваш отказ от подкрепления, – она кивнула на Ворфа.
– Я уверен, что лейтенант Ворф меня не одобряет. – сказал Пикард.
Ворф издал звук, напоминающий фырканье, но Пикард словно не слышал этого.
– Но если каждого официального представителя, с которым мы встретимся, будет сопровождать одинаковая охрана, здесь сделается тесновато.
– Это правда, капитан, – сказала Таланни.
– Вы первая оказали нам доверие, Таланни, – улыбнулся Пикард, – отослав двух своих телохранителей.
– Может, и так; а может, я думала, что вы чужие и потому у вас нет причин нападать на меня. Я не поступила бы так, будь вы вентурийцами.
– Мир должен основываться на доверии. Вооружённые лагеря не могут доверять друг другу, – сказал Пикард.
– Я дам вам одного из моих телохранителей, капитан. Как бы ни был хорош ваш лейтенант Ворф, я не хочу объяснять Федерации, отчего погиб её посол.
– Я уверен, лейтенант Ворф с радостью примет помощь.
– В данном случае – да, – кивнул Ворф. В голосе его слышалось рычание.
Таланни улыбнулась, затем коротко, резко рассмеялась.
– Вы мне по душе, Пикард. И это хорошо. Вы правы, говоря о недоверии. Воздух насыщен им, как ядом, которым мы вынуждены дышать снаружи.
Она протянула руку, и Джерик подбежал к ней. У Трой осталось ощущение тепла и худеньких детских плеч в ладонях.
– Теперь я отправлюсь к своему мужу, капитан. Надеюсь, вам будет в этой комнате удобно. Каждые несколько дней мы будем переводить вас в другую комнату в целях предосторожности.
– А где разместятся мои люди?
Таланни нахмурилась.
– Я полагала, вы захотите находиться все в одной комнате. Прошу меня извинить. У нас принято делить комнату с наиболее доверенными телохранителями. Если вы хотите жить в отдельных комнатах, я могу подыскать их, но для этого потребуется некоторое время.
– Пожалуйста… – начал было Пикард.
– Капитан, – сказал Ворф, – возможно, будет лучше всем находиться в одной комнате.
Пикард собирался возразить, но передумал.
– Хорошо. Мы принимаем ваши обычаи и ваше гостеприимство. Благодарим Вас.
– Матрасы свёрнуты у стен под гобеленами, – сказала она. Теперь я оставлю вас устраиваться. Ужин я принесу вам сама.
– Вы очень любезны.
– Вовсе нет, капитан, – по её губам скользнула улыбка. – Я просто не хочу прийти завтра утром и обнаружить, что вас всех отравили.
– Яд, – сказал Ворф, – оружие трусов.
– Лейтенант Ворф, – ровным голосом сказал Пикард.
– Всё в порядке, капитан. Лично я с Вами согласна, но далеко не все мои враги обременяют себя подобными тонкостями. Я пришлю к вам Брека в качестве телохранителя. Это тот, чьё лицо вы видели.
С этими словами она повернулась и вышла. Джерик выбежал следом, оглянувшись, прежде чем дверь закрылась за ним.
– Ну, – сказал Пикард, – какие будут мнения? Советница?
– Полковник Таланни хочет, чтобы мирные переговоры прошли успешно. Но солдаты… Я не знаю, чего они хотят.
– Объясните.
– На поверхности их сознание лишено эмоций. Как машины. – Трой заколебалась.
– Продолжайте, советница.
– Похоже, они способны почти полностью скрывать свои эмоции, как будто они могут функционировать независимо от своих… чувств.
– Гипотезы?
– Не знаю, капитан. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Это как если бы они были опустошены так же, как их планета.
– Раса не связана со своей планетой настолько, советница. Судьба планеты не обязательно должна стать судьбой её расы.
– Знаю, но…
– Но?
– Я не нахожу другого объяснения тому, что почувствовала в них, капитан.
– Лейтенат Ворф?
– Это воины без всякой чести, капитан. Я никогда не видел расу, где так распространена измена.
– Мы будем начеку, лейтенант. Поверьте мне, я у меня нет ни малейшего желания окончить тут свои дни.
– Позвольте заметить, капитан, это не вопрос осторожности.
– Объясните.
– Это убийцы без кодекса чести. У них, похоже, нет никаких правил. Если это так, и если они твёрдо решили убить Вас, они Вас убьют.
– Вы не сможете их остановить? – спросил Пикард.
– Я отдам жизнь, чтобы остановить их, капитан, но если поставили себе целью Вас убить, и если им всё равно, сколько из них при этом погибнет… их просто больше.
– Понимаю, – кивнул капитан. – Что ж, будем действовать по обстоятельствам. Насколько известно, на нас пока никто не пытался напасть.
– Мы пробыли здесь менее часа, капитан. Даже убийцам нужно время для разработки плана действий, – сказал Ворф.
– Разумеется, Ворф, – сказал капитан с улыбкой.
Трой чувствовала его юмор – юмор перед лицом опасности. Истинно земная черта. Но она также чувствовала полнейшую серьёзность Ворфа. Он нисколько не сомневался, что нападение на капитана – это всего лишь вопрос времени.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:19 | Сообщение # 6

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 3

Диана Трой проснулась в темноте и села, вцепившись в одеяло. В ушах у неё отдавалось собственное дыхание. Трой ждала, чтобы кошмар отступил, но тщетно. Она прошептала: "Свет", – но ничего не произошло. Может, компьютер не услышал? Она протянула руку и ощутила плотную ткань, а под ней – твёрдую поверхность. Стена и гобелен. Она на Ориане с миссией мира.
Страх был как рука, сжимающая ей сердце. Пульс колотился где-то в горле; её сделалось трудно дышать. Это не был ночной кошмар; скорее, чей-то непреодолимый ужас. Он овладел её нервами, проник в мозг, так что её пришлось прижать ладони ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.
Она должна была прекратить это. Выбравшись из-под одеяла, она увидела исходивший откуда-то тусклый свет. Без окон было слишком темно, чтобы двигаться, но в тусклом свете она различила очертания спавшего капитана.
Ворф неподвижно сидел в углу, лицо его было едва различимо. Она скорее почувствовала, чем заметила его взгляд. Ворф бесшумно двинулся к ней.
Они сошлись у самых дверей. Ворф прислонился рядом с ней, она чувствовала щекой его тёплое дыхание, когда он прошептал:
– Что случилось, советница?
Ужас бился в ней, словно второе сердце. Трой не была уверена, что начав говорить, не разразится криками. Она тряхнула головой, пытаясь сообразить, как передать ужас.
– Вы больны? – прошептал он.
Да, подумала Трой, да, я больна. Но она смогла лишь кивнуть в ответ.
– Я разбужу капитана.
Трой хотела было сказать нет, но потом кивнула. Она не хотела вмешивать капитана в свои проблемы. За дар эмпатии приходилось платить, но это могло быть что-нибудь важное. Пока Трой не узнает, откуда взялся этот ужас. она не может решить, следует ли остальным знать об этом.
Ворф склонился над капитаном. Пикард проснулся сразу же и схватил Ворфа за руку.
– Что случилось?
– Что-то с советницей Трой.
Капитан вскочил.
– Что с ней, Ворф?
– Она больна.
Трой начало трясти, как от холода. Ужас сковал её. Внезапно рядом очутился капитан.
– Советница, что с Вами?
– Я… не знаю. Страх… Дикий страх. – Она покачала головой. – Не могу. Надо остановить… Прекратить!
– Это может быть атака? – спросил Ворф.
– Нет, – покачала головой Трой. – Надо найти… Капитан! – Трой прижала руки к лицу. Надо сейчас же что-то сделать, иначе она начнёт кричать. Она не была уверена, что начав кричать, сможет остановиться. Пикард схватил её за руки повыше локтей, сжал сильными пальцами.
– Советница Трой. – Он легонько тряхнул её. – Советница, чем мы можем помочь?
Она изо всех сил пыталась сдержать страх, сдержать крики.
– Найти… и прекратить. Прекратить страх. Найти. Пожалуйста!
– Ворф, – кивнул Пикард, – скажите часовым, что советнице нехорошо. По возможности ничего не объясняйте. Скажите лишь, что советнице необходима медицинская помощь, и что мы будем сопровождать её.
– Да, капитан. – кивнул Ворф. Он подошёл к дверям и открыл их. Снаружи стояли двое часовых. Один из них был Брек – тот самый, которого послала к ним Таланни.
Трой не слышала, о чём они говорили. В мозгу её звучали какие-то далёкие голоса. Не крики, а бормотание, эхо. Страх отступал, менялся. Печаль, глубокая печаль. К горлу подступили рыдания. Был это тот же человек или кто-то другой?
После пережитого её мозг был, как выжатый лимон. Эмпатические способности были притуплены эмоциональной атакой, но печаль… печаль осталась.
Пикард мягко взял её за локоть и вывел в коридор. Один из орианских часовых шёл впереди. За ним следовали Ворф, Пикард и Трой. Замыкал шествие Брек.
– Вам лучше? – мягко спросил Пикард.
– Страх стал слабее, – кивнула она, – но не прошёл. – Отчего бы он ни был, это очень реально. Я… не могу этого объяснить, но там что-то произошло.
– Вы можете указать, где это?
– Да.
Идущий впереди охранник остановился в нерешительности у входа в узкий коридор. Находясь так близко от него, Трой должна была почувствовать, что заставило его остановиться, но полученные и до сих пор всё ещё сыпавшиеся на неё эмоциональные удары притупили её чувства. Словно её эмпатические способности полностью сконцентрировались на горе того человека.
– Старайтесь двигаться как можно тише. Сегодня ночью должны быть роды, – сказал часовой. Он произнёс это спокойно, самым обычным голосом, но что-то в том, как он стоял у входа в коридор, словно боясь идти дальше, показалось Трой странным.
Они вошли в коридор, миновали несколько дверей с нарисованными на них экзотическими яркими цветами. Внезапно Трой споткнулась. Только рука капитана не дала ей упасть. Она приложила ладонь к двери справа.


 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:22 | Сообщение # 7

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
– Это здесь, капитан. – Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец-то потекли у неё из глаз. – Это здесь.
– Это детская, – сказал Брек. – Туда нельзя входить.
– Что-то случилось, капитан, что-то страшное, – сказала Трой.
– Советница способна исцелять эмоциональные раны. Она хочет помочь тому, кто находится там.
– Это запрещено, – покачал головой Брек.
– Но нельзя же это так оставить, – сказала Трой. – Ей же больно. Они дали её что-то, чтобы она заснула, но этого недостаточно. – Отстранившись от руки Пикарда, она подошла к солдату. – Прошу Вас, я должна помочь ей. Я должна попытаться.
Солдат взглянул на Трой. Закрывающая лицо маска не позволяла предположить, что он чувствует.
– Вы правда можете помочь?
– Прошу Вас, я хочу попытаться.
Он переглянулся со вторым охранником.
– Какие были приказы о запретных зонах?
– Никаких запретных зон. Полковник Таланни велела предоставить послу доступ повсюду.
Брек глубоко вздохнул.
– Очень хорошо, если Вы вправду считаете, что сможете помочь. – Он набрал код на панели кнопок возле двери, и дверь с шипением открылась.
В мозгу Трой зазвучало множество голосов. Они шептали, они отдавались эхом. Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от них, следовать за горем, за слезами. Но призрачные голоса не отступали.
– Что Вы чувствуете, советница? – тронул её за руку Пикард.
– Я слышу голоса, только это не голоса. – Она взглянула на капитана. – Как будто я слышу призраки.
Часовой сделал левой рукой какой-то странный знак – двумя вытянутыми пальцами указал на Трой.
– Вы можете слышать голоса неживых, да? – с трудом произнёс он.
Трой могла лишь кивнуть в ответ. В его словах был какой-то смысл.
– Что это значит – голоса неживых? – спросил Пикард.
– Когда-то у нас тоже были люди с таким даром, капитан, – покачал головой Брек. – Я им не завидую. Здесь и так хватает призраков без того, чтобы их ещё и слышать.
Просторное помещение напоминало склад. Но в нём было совершенно пусто. Их шаги отдавались эхом в этой пустоте. Стены были разделены на маленькие прямоугольники. Из каждого такого прямоугольника выходили провода и пластиковые трубки. Слышно было, как по трубкам журчит жидкость. Провода тихонько гудели.
– Что это такое? – спросил Пикард.
– Это комната неживых детей, – ответил охранник. Голос его больше не был бесстрастным, в нём явно слышалась печаль.
Трой двинулась к правой стене. Пикард шёл следом, на случай, если ей нужна будет помощь. Ворф и оба орианца настороженно оглядывали комнату. Один из орианцев сказал:
– Никто не нападёт на нас здесь. Это место, где любые военные действия запрещены.
Ворф кивнул, но продолжал держать руку на фазере.
Трой дотронулась до прохладного металла стены. Жидкость текла по двум трубкам, множество проводов входило в прямоугольную ячейку. Шёпот в её мозгу стал громче. Он не походил на монотонное бесперебойное журчание воды или шелест листьев, но… То был разум, сознание. Не ветер и не вода. В этих стенах были чьи-то мысли. Мысли, похожие на обрывки снов.
Она приложила к ячейке ладонь. Она сконцентрировалась, и мысли стали сильнее, но всё равно были непонятны.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:23 | Сообщение # 8

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
– Я не понимаю. Что они говорят?
– Кто, леди? – спросил один из охранников.
– Не знаю. Я… – Внезапно Трой поняла, что находится в этих ячейках. Их были сотни, как ящиков на складе. Жидкость текла по входящим и выходящим трубкам. Провода гудели, и воздухе стоял слабый запах озона. Трой попятилась от стены, прижав к животу руки.
– О Боже, – прошептала она.
– Что такое, советница? – спросил Пикард.
-Дети, – она снова обернулась к ячейкам. – Маленькие дети.
– Это неживые дети, – сказал Брек. – Я говорил вам.
– Но они не мёртвые, – сказала Трой. Она подошла вплотную к солдату, глянудя ему в лицо. – Они живы там, внутри.
– Они неживые, – покачал головой он.
– Нет, я чувствую, как они думают, видят сны. Я знаю, они живы.
– Вы ошибаетесь, леди, – сказал солдат.
Трой покачала головой, попятилась от солдата.
– Капитан.
– Я здесь, Трой, – шагнул к ней Пикард.
– Они живые.
– Я верю Вам, советница, но к чему солдатам лгать?
– Не знаю. – Она смотрела на ячейки. Это было невозможно. Они поддерживали в них жизнь. По трубкам и проводам поступало питание – почему же они говорят, что дети мертвы? В этом не было смысла.
– Это то, что разбудило Вас, советница?
– Нет. – Она двинулась через всю комнату к маленькой двери в дальнем конце. – Это там. – Трой знала, что именно там находится женщина, чей ужас она почувствовала. Женщина теперь спала, но то, что вызвало её ужас и причинило горе, всё ещё оставалось там. Они могли усыпить её, но когда она проснётся, эмоции вернутся, угрожая поглотить её. Может, они опять поглотят и Трой? Советница не знала. Она не помнила, чтобы чужая боль так повлияла на неё.
Дверь в дальнем конце комнаты отворилась, и они увидели орианку. Она была без маски, с типичными изящными чертами лица и большими лучистыми глазами. На ней было оранжевое хирургическое платье. Может, это была врач?
В первый момент женщина их не заметила. Опустив глаза, она глядела на то, что несла в руках. Свёрток оранжевого цвета, такого же, как её платье, был таким маленьким, что свободно поместился бы в ладонях Трой. Затем орианка медленно взглянула на них. Её большие бледно-карие глаза были полны невыразимой печалью.
Трой отвела взгляд от этого измученного лица, но печаль не оставила её. Дело тут было не в зрительном контакте, а в потребности этой женщины. Отчаяние её накрыло Трой, как серое, плотное, душное одеяло. Трой оттолкнула его прочь. Она не могла принять её боли. Во всяком случае, это была не та женщина, чьё горе разбудило её.
– Солдаты, кто эти люди и как посмели вы привести их сюда? – В этих словах должен был прозвучать гнев, но никакого гнева не осталось. Словно отчаяние поглотило всё остальное.
Один из солдат опустился перед женщиной на колено.
– Доктор Зир, это посол Федерации и его люди. – Вот она, – он указал на Трой, – какая-то целительница. Они говорят, что могут помочь.
– Вы знаете, что никому не позволено входить сюда в ночь рождения.
Второй солдат, Брек, опустился на колено рядом с первым.
– Доктор Зир, полковник Таланни приказала предоставить послу полный доступ.
– Я уверена, она не имела в виду, чтобы вы приводили чужих в наши святые места.
– Доктор Зир. – шагнул вперёд Пикард, – мы не хотели ничего плохого. Моя советница была разбужена болью одной из Ваших пациенток. Мы хотим только помочь.
– Помочь? – Доктор Зир горько рассмеялась. – Вы не можете нам помочь. Никто не может помочь нам, посол Федерации. Наши грехи слишком велики. – Она прижала к груди маленький оранжевый свёрток. Он издал короткий протестующий звук, почти крик.
– Мы здесь для того, чтобы остановить войну, доктор. Без сомнения, это может помочь.
– Остановите войну, если сможете, но для нас уже слишком поздно.
– Я не понимаю, доктор, – сказал Пикард.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:24 | Сообщение # 9

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
– Что Вы за целительница?
– Меня можно назвать целительницей ума, – сказала Трой.
– Тогда Вы знаете, что это за комната, – медленно кивнула доктор Зир. – Вы знаете, что наша алчность и ненависть сделали с нашими детьми.
Трой покачала головой.
– Солдаты сказали, что дети в ячейках мертвы. – Она посмотрела на Пикарда. – Мы не понимаем.
– Я думаю, уже слишком поздно, посол. Я думаю, даже если мир настанет завтра, наша раса обречена, но Вы ведь не верите этому, не так ли?
– Нет, доктор, не верю. Вы увидите, что большинство из нас никогда не оставляет надежды.
Зир чуть выпрямилась. Лицо её приняло спокойное выражение. Она пришла к какому-то решению, и это помогло ей на краткий миг обрести мир.
– Что ж, посол, позвольте мне показать Вам, почему я оставила всякую надежду. Смотрите на грехи Орианы.
– Доктор, это запрещено, – сказал один из солдат.
– Я врач, мне позволено, а они чужие. Наши законы не распространяются на них.
– Вы уверены, доктор?
– Полковник Таланни велела показать им всё. И клянуть увядшим листом, так я и сделаю.
Оба солдата, всё ещё коленопреклонённые, опустили головы и закрыли затянутыми в перчатки ладонями лица. Зир обошла их и стала вплотную к Пикарду. Ворф хотел было встать между ними, но Пикард удержал его движением руки.
– Всё в порядке, лейтенант, я верю ей.
Какой-то миг доктор Зир смотрела на него с ошеломлённым выражением на лице.
– Вы либо глупец, либо очень мудрый человек, если можете судить, кому стоит верить.
– Мы пришли, чтобы достичь мира, доктор. Доверие должно с чего-то начинаться.
– Да, – кивнула она и обратилась к Трой. – Охранник сказал, что Вы целительница. Это правда?
– Да, я целительница ума.
Зир рассмеялась всё тем же резким и почти отвратительным смехом.
– О, нам очень нужны такие целители. Есть столько всего, что я не могу вылечить. Может, Вы сумеете изменить их ум настолько, чтобы им стало всё равно, вылечили их или нет.
– Я буду рада помочь, чем смогу.
– Не обещайте ничего, пока не увидите, какая задача предстоит Вам, целительница, – сказала Зир. – Подойдите ближе, Вы и посол Федерации, подойдите и посмотрите, что у меня в руках.
Трой шагнула вперёд, став плечом к плечу с капитаном. Она чувствовала страх Зир, её отвращение, напряжённое ожидание.
Доктор Зир положила оранжевый свёрток на локтевой сгиб правой руки. Левой рукой она начала разворачивать ткань. Крошечный кулачок выскочил наружу. Крошечные ножки заболтались в воздухе. Трой наклонилась, дотронулась до гладкой красноватой кожи. Кожа была нежная, почти пушистая, как у всех новорожденных.
Показалось лицо. Крошечный рот окрылся в высоком, пронзительном крике. Больше ничего на лице не было, только гладкая кожа, словно чистый лист, на который ещё предстоит нанести рисунок. Ни глаз, ни носа – только тонкая красная линия рта.
Пикард со свистом втянул воздух. Он тут же взял себя в руки, но Трой чувствовала, чего ему это стоило.
– Это типично?
– Типично? – переспросила доктор. – И да, и нет. Деформации бывают самые различные. Наш воздух, наша вода, наша земля отравлены. Наша еда, весь наш мир – отрава для нас. И вот что он с нами делает. – Она стала пеленать плачущего младенца.
Трой погладила крошечный кулачок. В ответ он обхватил её палец.
– Что с ним будет?
– Мы поместим его в контейнер, – сказала доктор, – и воссоздадим глаза и лицо. Он будет нормальным.
– И со многими детьми вам приходится это делать? – спросил Пикард.
– Вы имеете в виду, воссоздавать недостающие органы?
– Да.
– Большинство детей, родившихся за последние десять, лет было невозможно спасти. Деформации были слишком серьёзны. Немногим женщинам вообще удаётся доносить ребёнка до положенного срока. Их тела слишком насыщены ядом.
– Но мы видели сына полковника Таланни, Джерика. – сказала Трой.
– Да, Джерик, – доктор покачала головой. – Я не объясняю чудес. Я могу только быть благодарной за них. Это, – она сильнее прижала к себе младенца. – то, что мы получаем в лучшем случае.
– Охранники назвали это местом неживых детей, – сказала Трой, – но они же не мертвы.
– Мы можем поддерживать в них жизнь, но не можем сделать так, чтобы они могли жить, – сказала доктор Зир.
– Не понимаю. – нахмурилась Трой.
– Наша технология даёт возможность поддерживать в них жизнь, но мы не можем их вылечить. Мы не можем помочь им стать нормальными детьми. Детьми, которые ходят и бегают, смеются и думают. Они живы, но они не живут. Понимаете?
Трой обвела взглядом комнату с сотнями ячеек.
– Вы не можете вылечить их? – спросила она.
– Нет, мы не можем вылечить из, но можем кое-что исправить, – сказала доктор.
Пикард смотрел на контейнеры, на коленопреклонённых охранников. Размеры комнаты, журчание жидкости по трубкам, чуть слышное гудение проводов наводили на него ужас. Трой чувствовала его симпатию к задёрганной и недоверчивой женщине-доктору, его инстиктивное отвращение к содержимому комнаты.
– Как только появится возможность, я попрошу у Вас разрешение направить сюда врача с нашего корабля, чтобы она могла осмотреть ваших… детей. Возможно, есть медицинские технологии, способные помочь.
– Если вы действительно сможете помочь, это будет веский аргумент на мирных переговорах.
– Понимаю, – кивнул Пикард.
– Я доктор в мире непрекращающейся войны, смерти и уродств. Докторов здесь немного, большинство из нас занимается совсем другим. – Она стала баюкать плачущего младенца, пока он не умолк. – Понимаете, боль.
– Я чувствовала Вашу боль; во всяком случае, это была часть того, что я почувствовала, – сказала Трой.
– Вы почувствовали мою боль? – спросила Зир. – И это разбудило Вас и привело сюда?
– Вашу и той женщины, что родила этой ночью, – сказала Трой.
Зир слабо улыбнулась.
– Вы дали мне надежду, и я проклинаю вас за это. Я думала, что давно оставила эти бесполезные мысли, но вот она, надежда – последнее прибежище безумцев и мечтателей.
– Вы хотите, чтобы я встретилась с матерью сегодня? – спросила Трой
– Она спит. Чем дольше она будет спать, тем лучше. Пройдёт много времени, прежде чем её сын выйдет из этой комнаты. Брек, – она указала на одного из коленопреклонённых солдат, – тоже побывал здесь, и не слишком отличался от этого. Хотя у него результат лучше, чем обычно. Почти все, кто моложе двадцати, пробыли здесь какое-то время. – Она покачала головой. – Идите, идите, я должна уложить его спать.
– Вы разрешаете мне прислать сюда нашего врача, как только это будет возможно? – спросил Пикард.
– Врачу всегда найдётся работа на Ориане, посол Федерации, – кивнула доктор Зир. – Теперь уходите, прошу вас. – Она обратилась к коленопреклонённым охранникам. – Встаньте, грех сокрыт.
Солдаты отняли ладони от лиц и встали, моргая от света.
– Проводите посла и его людей.
– Да, доктор Зир. Мы не хотели вторгаться, – сказал первый солдат.
– Надежда никогда не бывает вторжением, но часто оказывается ложью. – Она улыбнулась и тихонько заговорила с запелёнутым ребёнком. Трой не слышала слов.
Охранники стали теснить Пикарда и остальных к выходу.
– Вы слышали, что сказала доктор, мы должны уйти. – Уважение в их голосах мешалось со страхом.
Что-то говоря ребёнку, доктор Зир нажала кнопку, и из стены видвинулся серебристый ящик.
Охранники почти толкали их к дверям. Только грозный взгляд Ворфа удержал их.
Доктор Зир стала тихонько напевать. Трой не слышала слов. Шепчущие отголоски детей, сотен детей, их мысли, обрывки снов отозвались на её
песню. Трой чувствовала волну довольства, шёпот их счастья. Доктор Зир
пела неживым детям, и они слушали её. Её голос, её… любовь к ним.
Коридор показался им шире, просторнее. Все они были рады выбраться из той комнаты. Трой не была исключением, но она всё ещё чувствовала, как поёт доктор Зир. Не слова, но чувства – печаль, ужас, боль и за всем этим нечто новое… надежда. Последнее прибежище безумцев и мечтателей.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:33 | Сообщение # 10

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 4

Пикард, Трой и Ворф были у дверей своей комнаты, когда завидели почти бегом приближающегося охранника. Орианцы тут же взяли его на прицел. Он – или она – поднял руки, показывая, что у него нет оружия.
– Пожалуйста, – голос был мужской, – я Брек, полковник Таланни послала меня найти целительницу из Федерации. Целительницу ума.
– Что случилось? – спросил Пикард.
– Сын генерала, Джерик, он… нездоров, – отвечал солдат.
– Что с ним? – спросила Трой.
– Я не знаю. Полковник Таланни приказала мне привести целительницу ума с корабля Федерации. Она только сказала, что её сын болен, и ему нужна помощь.
– Советница? – спросил Пикард.
– Он говорит правду, капитан. Он беспокоится за мальчика. – Трой, стоявшая между всё ещё настороженными охранниками, шагнула вперёд. – Я… целительница ума. Я пойду с Вами.
– Нет, – сказал Ворф. – Это может быть ловушка.
– Он верит тому, что говорит, – сказала Трой.
– Его тоже могли обмануть.
– Нет, – сказала Трой.
– Капитан, это может быть уловка, чтобы разделить нас. Возможно, они хотят использовать советницу, как заложницу.
– Если я правильно понял это слово, – вмешался Брек, – мы не берём заложников. Прятаться за спиной не воина – трусость.
– Вы используете покушения и яд, – сказал Ворф.
– Да, но не заложников. – отвечал Брек. Он явно не усматривал ничего странного в таком кодексе чести. Яд, но не заложники. Интересно.
– Лейтенант, мы должны верить тем, кто нас сюда позвал, – сказал Пикард.
По лицу Ворфа ясно читалось, насколько он им верит. Пикард предпочёл не заметить этого.
– Советница, Вы считаете, что пойти помочь ребёнку не будет опасно?
– Да, капитан.
– Если Вы сможете помочь сыну генерала, – кивнул он, – это может помочь переговорам.
– Понятно, капитан.
– И всё же не следует посылать Вас одну. Лейтенант Ворф, Вы можете сопровождать советницу Трой.
– Я согласен, что кто-то должен сопровождать её, капитан, но если я пойду с ней, как же Ваша безопасность?
– Как-то же я умудрялся оставаться в живых прежде, чем встретил Вас или коммандера Райкера. Думаю, что некоторое время я смогу продержаться. Кроме того, орианские часовые вполне способны отразить все нападения, пока Вы не вернётесь.
– Ваша безопасность – не тема для шуток, капитан, – нахмурился Ворф.
– Я не шучу, лейтенант Ворф.
Часовой, посланный за Трой. переминался с ноги на ногу.
– Пожалуйста, полковник Таланни очень просила. Вы пойдёте?
– Да, – сказала Трой, – я иду. Она последовала за часовым по коридору в противоположном направлении от детской. Ворф следовал за ней по пятам, как тень.
Комната мальчика была почти такой же, как та, в которой проснулась Трой – неужели это было всего час назад? – только гобелены были другие. Изображения играющих детей почти в натуральную величину. Красивых орианских детей. Таких, акк Джерик, а не те, что в детской. Здесь не было ни увечий, ни деформаций. Резвящиеся, смеющиеся дети, столь же совершенные, как цветы, которые они рвали.
Неужели когда-то Ориана была такой? Стройные густые деревья, яркие цветы, покрывающие пологие холмы. Золотокожие дети с яркими лучистыми глазами. Смех, игры, жизнь.
Трой смотрела на двух охранников, никогда не расстающихся с масками и оружием. Что случилось с этой планетой, с этими людьми, что заставило их уничтожить всё? Ради чего это всеобщее уничтожение?
Таланни сидела на краю матраса с сыном на руках. Джерик тихонько плакал, вцепившись в её свободную рубашку. Она гладила его шелковистые волосы, шепча: "Всё будет хорошо, Джерик. Вот пришла целительница. Она тебе поможет". – Произнося последние слова, Таланни встретилась взглядом с Трой. Она хотела, чтобы её слова оказались правдой, но боялась, что они были ложью.
В этот миг Трой захотелось помочь мальчику не только ради него самого, и не ради мирных переговоров, но чтобы из глаз Таланни исчезло это обречённое выражение. Глаз, столько раз видевших, как яркое и прекрасное вянуло и умирало. Трой опустилась на колени рядом с матерью и ребёнком и тихонько заговорила.
– Джерик, ты можешь посмотреть на меня?
Малыш взглянул на неё из-под рук матери. Его огромные глаза блестели от слёз. Трой улыбнулась ему.
– Тебе снился плохой сон?
Он кивнул.
– Ты можешь рассказать мне его?
Он лишь заморгал в ответ.
– Не бойся, Джерик, – тихонько сказала Таланни. – Расскажи целительнице, что тебе снилось.
Страх мальчика отступал, сменялся недоумением. Он не понимал, о чём его спрашивают.
– Джерик, – сказала Трой, – ты видел в голове страшные картинки?
Он кивнул.
– Ты можешь рассказать мне, что это за картинки?
Он снова кивнул. Таланни крепко прижимала его к себе, будто её руки могли укрыть его от страха.
– Я видел Бори.
Трой вопросительно взглянула на Таланни. Та пояснила:
– Это его телохранитель… был его телохранитель.
Трой кивнула.
– Что Бори делал?
– Разговаривал с человеком.
– Ты слышал, что они говорили? – спросила Трой.
Джерик покачал головой.
– Они просто стояли и разговаривали?
Джерик кивнул.
- И больше ничего?
Джерик покачал головой, глаза его казались огромными на мокром от слёз лице. Он говорил правду – настолько, насколько знал её. Но это была не вся правда, а лишь та её часть, которую воспринимало его сознание. Глубже, в подсознании, была другая правда. Там, откуда всплыл этот кошмар, Джерик знал, почему видеть, как разговаривают эти двое, было так страшно. Трой подумала, что Джерик, скорее всего, видел, как его телохранитель погиб, спасая его жизнь. Это было слишком тяжёлое бремя для такого маленького ребёнка.
Трой погладила мальчика по волосам. Он молча смотрел на неё своими огромными голубыми глазами. На лице его всё ещё отражался испуг, но он не мог вспомнить, почему видеть, как разговаривают между собой два человека, было так страшно.
– Могу я поговорить с Вами наедине, полковник Таланни? – спросила Трой.
– Конечно. – Тревога Таланни давила наТрой. Таланни могла быть безукоризненным солдатом, как большинство орианцев, но сейчас она испытывала самый настоящий страх, нормальный страх матери за ребёнка. Если орианцы любили своих детей, мир был возможен.
Таланни уложила Джерика, провела рукой по его волосам и дала ему игрушечного зверька. Зверёк слегка напоминал лошадку, но был ярко-красного цвета и весь покрыт узорами. Узоры состояли из листьев, цветов и деревьев. Эта игрушка, как и гобелены, говорила об искусстве, красоте, о вещах иных, нежели война. Джерик ухватился за игрушку обеими руками.
– Спи, сынок. Мне надо поговорить с целительницей. Я сейчас вернусь, – сказала Таланни.
Мальчик не пытался удержать её. Прижимая к себе игрушку, он спросил:
– Ты быстро вернёшься, мам?
– Обещаю, – улыбнулась Таланни. Она нежно поцеловала его в лоб и встала.
Женщины отошли в дальний конец комнаты. Стоявший вместе с телохранителями у дверей Ворф быстро глянул на Трой и тут же перевёл взгляд на мальчика. Трой не могла прочесть его мысли, но нисколько не сомневалась, что сейчас он думает о своём сыне. Александр более, чем что-либо другое, смягчал природную жёсткость клингона, делал его способным сочувствовать матери, чей ребёнок плакал среди ночи.
Когда они отошли так, чтобы мальчик не мог их услышать, Трой спросила:
– Джерик был очень привязан к своему телохранителю?
– Да. Бори был его личным телохранителем с самого рождения Джерика, – сказала Таланни.

 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:34 | Сообщение # 11

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Трой была удивлена. Перемена в телохранителе оказалась такой внезапной.
– Это обычно – иметь личного телохранителя?
– У каждого командира и у каждого из членов его семьи есть по крайней мере один телохранитель. Кто-то, для кого лояльность по отношению к этому человеку превыше какой-либо другой лояльности.
– Именно поэтому Брек почти всегда с нами? – догадалась Трой. – Всегда с капитаном Пикардом?
– Да, – улыбнулась Таланни.
Надо будет сказать капитану, что у них есть свой орианский телохранитель, лояльный прежде всего по отношению к ним, сказала себе Трой.
– Если телохранитель лоялен по отношению к одному определённому человеку, не значит ли это, что он или она ставит безопасность этого человека превыше блага остальных?
– Именно так, – кивнула Таланни.
Трой подумала, не делает ли это дисциплину серьёзной проблемой, но сейчас её больше заботил ребёнок.
– Значит, Бори должен был быть прежде всего лоялен по отношению к Джерику?
– Да.
– Вы узнали, что произошло? Почему он вывел Джерика наружу?
– Пока нет, – покачала головой Таланни. Затем она вздохнула. – И по правде говоря, целительница, мы, возможно, никогда этого не узнаем, разве что Джерик сам вспомнит. Оба солдата, которые могли бы рассказать об этом, мертвы.
– Вы считаете, что телохранитель предал Вашего сына?
– Я не могу представить, зачем ещё было выводить его наружу. Там всё опасно: вохдух, вода, сама земля так загрязнены, что то немногое, что пригодно в пищу, ядовито. Но мы всё равно вынуждены это есть. – Её лицо внезапно постарело, у рта обозначились скорбные морщины. – Мы едим и пьём отраву, убивающую наших детей. Я потеряла троих детей, прежде чем родила Джерика. Ни один даже ни разу не вздохнул. Последний был хуже всех так искалечен, что врачи не могли спасти его. Я молилась, чтобы он умер.
Она смотрела на Трой, словно надеялась найти в её глазах ответ.
– У Вас есть дети?
– У меня был сын, – сказала Трой.
– Он умер?
– Трой кивнула. Боль утраты давала себя знать.
– Если Вы сами потеряли ребёнка, Вы меня понимаете, – сказала Таланни.
– Да, – кивнула Трой, – я понимаю.
Таланни порывисто схватила её руку.
– Что с моим сыном?
– Полагаю, он стал свидетелем того, как погиб его телохранитель. Судя по тому, что Вы мне сказали, всё так и произошло. Бори действительно намаревался предать Джерика, но я думаю, что в последний момент он не смог этого сделать. Скорее всего, он погиб, спасая его жизнь. Я уверена, Джерик видел это. Сейчас он этого не помнит, но воспоминание сохранилось в его подсознании. – Она взяла руку Таланни в свои руки. – Боюсь, что кошмары усилятся. Но он должен вспомнить. Это поможет залечить рану. Но не торопите его, пусть он вспомнит, когда придёт время.
– Мы сказали ему, что Бори умер. Не надо было?
– Это ничего, но старайтесь говорить при нём об этом как можно меньше. Этот сон – первый шаг к тому, чтобы вспомнить самостоятельно.
– Как Вы думаете, Джерик сможет рассказать, зачем они выходили? – спросила Таланни.
– Откровенно говоря, не знаю.
Таланни кивнула. Чуть сжав руку Трой, она отпустила её.
– Вы можете чем-нибудь помочь ему?
– По сути нет. Я хотела бы поговорить с ним завтра. Возможно, я могла бы помочь ему вспомнить с помощью терапии, но сознание – нежная вещь, полковник Таланни. Оно лучше всего исцеляется само по себе.
– Но он выздоровеет. Он не будет всегда просыпаться вот так, с криком? – Женщина смотрела на Трой, её страстное желание услышать утвердительный ответ Трой ощущала, как вибрирующую струну. И как зачастую бывало в её работе, Трой не могла дать определённого ответа.
– Полагаю, он выздоровеет. Он ещё ребёнок. Дети часто выздоравливают быстрее взрослых.
– Но обещать Вы не можете?
Трой хотелось сказать да, могу, унять страх, заполнить пустоту в душе Таланни. Крошечную оболочку страха и защиты, окружавшую Джерика в сознании его матери. Но лгать Трой не могла.
– Нет, обещать не могу.
Таланни кивнула и, закрыв руками лицо, прерывисто вздохнула.
– Эта проклятая война забирает всё, всё. – Когда она отняла руки, лицо её всё ещё было искажено горем. Держалась она прямо, расправив плечи, но лицо выдавало её смятение.
Трой смотрела, ожидая, что Таланни попытается взять себя в руки и совладать со своим лицом так же, как контролировала голос, но ничего подобного не случилось. Таланни была совершенно уверена, что никто не может видеть её боль, хотя она ясно отражалась на её лице. И Трой поняла, что ориане никогда не снимали масок. Они не понимали, что чувства отражаются на лицах. Значит, если они не будут закрывать лиц, их эмоции с лёгкостью прочтёт посол Федерации.
Полковник Таланни была уверена, что лицо её представляет собой маску безразличия. Страх прятался за стеной лжи – лжи, которая не могла обмануть даже её саму.
– Благодарю Вас, что Вы сразу же пришли, целительница. – Её голос был совершенно спокоен, но прекрасные глаза были полны печали.
– Я была рада прийти. Если я снова понадоблюсь Вам, я буду здесь.
– Ещё раз спасибо. – Её лицо было искажено от усилий сдержать слёзы, но голос не выдал её. – Я уложу его спать. Вы увидитесь с моим мужем завтра утром. Я тоже буду присутствовать. Спокойной ночи, целительница.
– Спокойной ночи, полковник Таланни, – сказала Трой. Она понимала, что её отсылают. Таланни из последних пыталась сохранить достоинство. Было лишь делом нескольких секунд прежде, чем второй по рангу командир торликов разразится рыданиями. Таланни хотела, чтобы они ушли прежде, чем это случится.
Телохранитель открыл дверь в коридор. Трой хотела было выйти, но Ворф остановил её.
– Я пойду первым и проверю, всё ли в порядке.
Выходя в коридор, Ворф был рад, что может что-нибудь сделать. От всех этих разговоров о детях и эмоциональных ранах у него делалось тяжело на душе. С самого момента, как они прибыли на Ориану, Ворф чувствовал себя не в своей тарелке. Дипломатия не была его сильной стороной. Ему почти хотелось конфронтации, чего-то реального и действенного, чтобы снять это тягостное чувство. Тревога полковника Таланни за её сына навела его на мысли об Александре.
Ворф отогнал мысли о детях. Сейчас у него была работа. Осматривая коридор, он не обнаружил ничего, если не считать рисунков. Он уже начал уставать от ярких, кричащих красок.
– Всё в порядке, – сказал он. Трой вышла следом, и дверь закрылась за ними. Они остались одни в ночной тишине коридора. Ворф напряг слух, чтобы уловить малейший звук, но слышал лишь, как шумит в ушах его кровь.
– Нам лучше поскорее вернуться к капитану, – сказала Трой.
– Вы что-нибудь узнали?
– У каждого лидера есть личный телохранитель, для которого лояльность по отношению к этому лидеру превыше всего.
 
Дата: Пятница, 03.09.2010, 22:35 | Сообщение # 12

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
– Это должно усложнять дисциплину, – сказал Ворф.
– Думаю, что да. Брек, тот, что всегда с нами – наш личный телохранитель, или, возможно, личный телохранитель капитана.
– Значит ли это, что для него лояльность к капитану превыше, чем лояльность к своим? – спросил Ворф.
– Полагаю, что да. Я также узнала, что орианцы любят своих детей.
– Это Вас удивляет?
– Они дорожат своими детьми, Ворф. Думаю, то, что происходит с детьми – одна из причин, по которой они заговорили о мирных переговорах.
– Капитан это знает?
– Пока нет.
– Вы узнали много, – кивнул Ворф.
– Надеюсь. – Трой оглянулась на закрытую дверь. На лице у неё появилось выражение, будто она прислушивалась к музыке, которую он не слышал. Что она чувствовала? Страх ребёнка? Горе его матери? Не в первый раз Ворф порадовался, что не обладает её даром.
Они не успели отойти далеко, когда из-за поворота появился человек. Он был невысокий, худощавый, почти как подросток. На нём был простой коричневый плащ, лицо закрывала маска.
Ворф шагнул вперёд, загораживая Трой собой.
– Кто Вы? – спросил он.
Орианец вытянул руки ладонями кверху, показывая, что в них ничего нет. Затем он распахнул плащ, чтобы Трой и Ворф могли убедиться, что у него нет оружия. Не считая доктора Зир, это был первый увиденный ими на Ориане взрослый, который не носил оружия.
– Меня зовут Аудун.
– Вы торлик или вентуриец? – спросил Ворф.
– Ни то, ни другое. – он приближался к ним.
– Стойте, где стоите, – приказал Ворф. Вытащив фазер, он нацелил его прямо в грудь незнакомцу. Тот казался безоружным, но Ворф знал, что такое впечатление бывает обманчиво.
– Я не хочу вам ничего плохого.
– Ворф, – сказала Трой, – я не чувствую от него враждебности. Если уж на то пошло, он боится за свою безопасность.
– Правильно делает, – сказал Ворф. Однако он прислушался к её словам. Если она говорит, что этот человек не таит враждебности, вероятно, так оно и есть. Но фазер он не опустил.
– Он не боится Вас, Ворф, но… -Трой вышла из-зи спины клингона и сделала два шага по направлению к незнакомцу. – Вы боитесь, что Вас обнаружат. Почему?
Ворф с трудом подавил импульс схватить Трой и толкнуть её себе за спину, где она была бы в безопасности. Но охранять членов экипажа можно лишь до определённого предела; у них должна оставаться возможность выполнять свой долг. Он продолжал держать незнакомца на прицеле и позволил Трой рисковать жизнью.
– Мы слышали, что посла сопровождает целительница ума, – улыбнулся Аудун. Я этому не верил. Прошло много времени с тех пор, как среди нас были такие целители. – Протянув руку, он шагнул к Трой.
Ворф схватил Трой за плечо и отттащил назад, по-прежнему держа незнакомца на прицеле.
– Что Вам нужно, Аудун, если это вправду Ваше имя?
– Вы так подозрительны, – рассмеялся Аудун. – Наши лидеры должны были прийтись Вам по душе. – Я – зелёный. Кто-нибудь говорил вам о нас?
– Нет, – сказал Ворф.
– Они думают, что могут скрыть нас, как скрывают наших умирающих детей. – Не нужно было быть эмпатом, чтобы уловить в его голосе горечь.
– Прошу вас, мне необходимо с вами поговорить, но не здесь. Если меня увидят, то тут же убьют.
– Вы отведёте нас в какое-нибудь тайное место, – сказал Ворф.
– Да, туда, где нас никто не увидит.
– Засада. – Если это и не было ловушкой, то выглядело по меньшей мере подозрительно. Этот человек явно что-то скрывал.
– Нет, клянусь вам, мы никому не желаем зла, даже нашим врагам. Вы принесли возможность мира. Знаете, как долго мы ждали этого? – Аудун умоляюще протянул руки. – Прошу вас, вы должны меня выслушать.
– Мы слушаем, – сказал Ворф.
– Но…
– Он не желает нам зла, – сказала Трой.
– Нет, советница, – покачал головой Ворф, – это слишком опасно. – Или он будет говорить здесь и сейчас, или пусть не говорит.
Трой, по своему обыкновению, была слишком доверчива. Они могли полагаться лишь на слова этого человека и его эмоции. Ворф не доверял ни тому, ни другому.
– Говорите же, Аудун, – сказала Трой.
– Вы не понимаете. – он метнул взгляд через плечо и продолжал, понизив голос. – Если станет известно, кто я, меня тут же убьют.
– А кто Вы? – спросил Ворф.
– Биоинженер. А если человека заподозрят в генетических манипуляциях, его сразу же убивают. Без суда и следствия.
– Почему? – спросила Трой.
Он снова оглянулся.
– Я был учёным, занимался биотехнологией. Они хотели, чтобы я использовал свои знания для того, чтобы убивать. Я отказался. Нас много. Большинство учёные, врачи, другие, кто считает, что нашу технологию надо использовать для того, чтобы лечить нашу планету, а не уничтожать её.
– Похвально, – отозвался Ворф с нескрываемым недоверием.
– Некоторые из членов нашей группы были первыми, кто сказал нашим лидерам, что планета умирает. Почти тридцать лет назад наши люди предсказали, что произойдёт. Многие обвиняют в происходящем нас, потому что мы предсказали это. Они напуганы, и им надо кого-то ненавидеть. Поэтому они ненавидят своих врагов и ещё нас.
– Всё это очень интересно, но какое это имеет отношение к нам? – спросил Ворф.
– Ворф! – сказала Трой.
Он не обратил внимания на её восклицание и по-прежнему не сводил глаз с Аудуна. Она боялась, что он его обидел. Ворфа это не трогало.
– У нас есть способ очистить воду на планете. Мы хотим предложить его противоборствующим сторонам. Зелёные хотят быть частью нового мира.
– Вода Орианы безжизнена. Как можно очистить её? – спросила Трой.
– Мы вывели бактерию, которая поедает ядовитые вещества, но не трогает естественные загрязнители.
– Я не верю ему, – сказал Ворф.
– Я верю, – сказала Трой. – Вы можете объяснить этот процесс более подробно?
– Да, но… – Он снова метнул вокруг себя тот же испуганный взгляд. – Да, путь даже это означает мою смерть, я скажу вам всё.
– Нет, – сказала Трой. – Мы отведём Вас в безопасное место.
– Что Вы такое говорите, советница?
– Он должен поговорить с капитаном.
– Нет! Это может быть ловушка. – Мысль о том, чтобы отвести к капитану, послу Федерации, человека, которого они совершенно не знают, при том, что повсюду скрываются убийцы, была совершенно недопустима.
– Будь это ловушка, я бы знала, – твёрдо сказала она.
Ворф доверял советнице; если она говорила, что здесь нет подвоха, это, скорее всего, так и было, и всё же…
– Даже позволь я Вам подвергнуть капитана опасности, как мы сможем помешать орианскому телохранителю арестовать этого человека?
– Телохранители верны прежде всего тем, кого охраняют. Эта верность превыше всех прочих обязательств.
– То есть, они просто позволят нам разговаривать с их врагами? – спросил Ворф.
– Да, – сказала она.
Ворф поочерёдно посмотрел на Трой и орианца. Тот выглядел таким беспомощным, таким хрупким. Ворф не сомневался, что мог бы переломить ему позвоночник об колено, как палку. Но убийце не обязятельно выглядеть атлетом; если уж на то пошло, беспомощный вид давал преимущество.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Мы должны поспешить, пока орианцы нас не увидели, – сказала Трой. Прежде, чем Ворф успел остановить её, она подошла к Аудуну. Клингон смотрел, как она стоит совсем рядом с этим незнакомцем, между ним и Ворфом, так что в случае чего и стрелять не сможешь. Ворф стиснул зубы. Вероятно, она права, но из-за этого её так трудно охранять.
– Вы должны объяснить всё это подробно послу Федерации, – сказала Трой.
– Правда? – спросил Аудун.
-Да.
Аудун крепко схватил её за руку.
– Я так благодарен Вам за то, что Вы мне поверили.
– Если вы действительно можете очистить воду на Ориане, благодарной должна быть я.
– Если мы собираемся сделать подобную глупость, – вмешался Ворф, – надо уходить, пока нас не заметили.
Он пошёл вперёд, надеясь, что они не встретят по дороге никого из орианцев. Сражение между сопровождающими посла Федерации и орианскими часовыми ни в коей мере не поможет мирным переговорам. Ворф невесело улыбнулся. Он вёл Трой и Аудуна по безлюдным ночным коридорам. Фазер в его руке был настроен на оглушение. Понимает ли Трой, в какое положение она их поставила? Он сомневался в этом. Она всегда прежде всего прислушивалась к голосу сердца. Наверно, все эмпаты такие.
Ворф не мог допустить, чтобы его чувства повлияли на его действия. Он напряжённо ощупывал глазами коридоры. Трой и незнакомец тихо переговаривались, улыбаясь. Если этот Аудун говорит правду, он может в
значительной степени помочь переговорам. Если бы он замышлял убиство,
Трой бы это знала. Трой узнала за эту ночь много ценного. Скользя взглядом по коридорам, Ворф чувствовал себя бесполезным. Он надеялся, что этот мир войны окажется для него привычным, но здешний кодекс чести был слишком странным. А война без чести была недостойным занятием для воина.
 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:02 | Сообщение # 13

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 5

Генерал Баша сидел в кресле из чёрного пластика с высокой спинкой. Спинка была намного выше генерала, с причудливыми завитками по краям, образующими фантастические формы. Это выглядело так, словно трон частично расплавили и дали остыть.
Перед генералом находился стол из такого же чёрного пластика. Стол был пуст, словно за ним никогда не работали.
Вся правая сторона лица у генерала была в синяках, особенно резко выделявшихся на золотистой, цвета слоновой кости, коже. Через весь лоб тянулся свежий шов. Несомненно, это не было лучшим результатом орианской медицины? Если врач способен воссоздать деформированное лицо младенца, подумала Трой, то уж залечить ушибы и раны он может намного лучше.
Таланни стояла рядом со генералом. По обе стороны от них застыли навытяжку телохранители. Двое телохранителей, сопровождавших группу Федерации в эту комнату, заняли позицию прямо перед генералом. Ещё один телохранитель стоял у стены, ближе к Таланни, чем к остальным.
Брек и второй орианский солдат, прикомандированный к группе Федерации, заняли позицию по обе стороны от Пикарда. Ворф охранял его сзади, но…
– Капитан, – Ворф подался к Пикарду, словно намереваясь прошептать ему что-то на ухо, но звучный голос клингона не предназначался для шёпота, – у них на одного телохранителя больше, чем у Вас. Это намеренное оскорбление.
– Мне известен этот орианский обычай, лейтенант, – кивнул Пикард.
Генерал Баша махнул рукой.
– Кратин, выйдите. Он говорил левым углом рта, стараясь не потревожить израненную правую половину лица.
– Генерал Баша, – сказал Пикард, – уверяю Вас, в этом нет необходимости.
Генерал не стал повторять свой приказ. Он лишь взглянул на телохранителя. Вид у этого некогда красивого лица был пугающий.
Трой буквально чувствовала силу его личности. Это был феномен, с которым она сталкивалась, находясь рядом с представителями некоторых рас, в том числе и земной. По-настоящему великие лидеры обладали почти телепатической силой.
Телохранитель не колебался ни секунды. Он отвесил глубокий поклон и вышел из комнаты, не возразив ни словом.
– Капитан, это… приемлемо? – спросил генерал. Ему приходилось глотать между словами. Боль его была очевидна, хотя и несравнима со вчерашней.
– Вполне, – отвечал Пикард.
Трой поняла, что не физическая боль генерала так подействовала на неё накануне, а его ярость. Сегодня он был спокоен. В нём всё ещё бурлил скрытый гнев, но сегодня Баша контролировал себя. Насколько необычным было застигнуть генерала Башу в момент полной потери самоконтроля? Весьма необычным, если то, что чувствовала Трой, было правдой. Почему же этот волевой человек показался послу Федерации окровавленным паникующим? У того, кто сидел сейчас перед ними, были стальная воля и железные нервы. Почему же вчера он так утратил контроль? Позднее Трой поделится своими мыслями с капитаном. А пока она наблюдала, стараясь узнать как можно больше.
Таланни коснулась плеча Баши. В этом прикосновении ощущалась спокойная нежность. Словно тебе позволили увидеть что-то очень личное. Он кивнул было, но от боли принуждён был остановиться на середине движения.
– Как Вы сами видите, капитан Пикард, мой муж испытывает боль. Если не возражаете, в большинстве случаев буду говорить я.
– Разумеется, – сказал Пикард.
– На сегодняшний вечер назначен приём. На нём будут присутствовать представители вентурийцев.
– А представители зелёных? – спросил Пикард.
Порыв гнева Баши был, словно горячий ветер, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он зоговорил осторожно, с усилием выговаривая каждое слово.
– У зелёных нет представителей в нашем правительстве.
– Они также часть вашего народа, генерал Баша. Можно ли достичь прочного мира, если не представлен весь народ? – сказал Пикард.
– Зелёные не будут частью этого мира, – сказал Баша.
– Они хотят положить на стол переговоров свою технологию, генерал. Они знают способ очистить воду на этой планете. Несомненно, это ценное предложение.
– НЕТ! – Ярости, вложенной в это слово, хватило бы, чтобы обжечь.
– Баша, – сказала Таланни, – если они действительно могут сделать так, чтобы вода на нашей планете снова стала чистой…
– Нет.
– Генерал Баша, вы обратились к Федерации, чтобы достичь мира. Вы и другие лидеры поняли, что война убивает не только тех, кто воюет, но саму планету. – Пикард шагнул вперёд, Ворф двинулся следом и поравнялся с ним. Тотчас шагнули вперёд и телохранители Баши.
– Благодарю за Ваше усердие, но не беспокойтесь обо мне, лейтенант.
Ворф запротестовал было, но Пикард метнул на него непреклонный взгляд. Он многое сумел выразить этим взглядом. Ворф отступил.
– Генерал Баша, полковник Таланни, мы видели детскую комнату. Мы видели неживых детей, которые на самом деле живы.
Таланни застыла, ухватившись за плечо мужа. Того так и передёрнуло от боли, которую она невольно ему причинила, но лицо оставалось бесстрастным.
– Вход в детскую воспрещён, капитан. Вы не имели права туда входить, – сказал Баша. Он устремил взгляд на телохранителя, сопровождавшего их в дескую. – Отвечайте.
Телохранитель опустился на одно колено, как тогда перед врачом.
– Генерал Баша, полковник Таланни приказала предоставить послу Федерации доступ повсюду.
– Это правда, Таланни?
– Да, – очень тихо ответила она.
– Что ж, вы увидели наш позор. Это ничего не меняет.
– Если технология, разработанная зелёными, способна очистить вашу воду от ядов, возможно, они могут очистить и воздух. Ведь ваша планета убивает ваших детей. Даже если война прекратится сегодня, планета не восстановится за ночь. Это займёт десятилетия. И Вы откажетесь от того, что способно ускорить этот процесс?
– Я не желаю иметь ничего общего с зелёными, – сказал Баша.
– Почему? – спросил Пикард.
– Они в сговоре с демонами, – сказал Баша.
Пикард лишь моргнул, неуверенность его мурашкой пробежала по коже Трой, которая и сама не была уверена, как следует воспринять услышанное.
– В сговоре с демонами? – Пикард постарался произнести это так, чтобы его вопрос не показался оскорбительным.
– Все знают, что они совершают кощунства. Они искажают всё живое, они калечат наших детей, а их дети растут здоровыми!
Трой чувствовала в своём сознании его ненависть как что-то чёрное, отвратительное. Это случалось нечасто, но порой, когда чья-то ненависть была очень сильна, Трой ощущала буквально физическое отвращение.
– Представитель зелёных произвёл на меня впечатление интеллигентного, благоразумного человека. Человека науки, не суеверия.
– Тогда как Вы объясните, что их дети растут здоровыми, а наши умирают? – спросил Баша.
– У меня нет ответа на этот вопрос, генерал, но я разговаривал с зелёными, и я верю, что они могут помочь этой планете.
- Вы слышали мой ответ, капитан Пикард, – отрубил генерал; его негромкий голос был исполнен гнева.
– Вы готовы обратиться за помощью к людям другого мира, но отвергаете помощь людей одного с Вами народа?
– Зелёные – не мой народ. Я – Торлик. Торлики – мой народ.
– Если Вы вправду так считаете, генерал, – покачал головой Пикард, – мира не будет.
Баша нахмурился, и даже это движение заставило его передёрнуться от боли.
– О чём Вы говорите?
– Пока вы не считаете себя единым народом, вы не можете сотрудничать. Вы должны оставить старую вражду и работать как единый народ, не как отдельные группы.
– Я не понимаю, – сказал Баша.
И снова Трой знала, что он лжёт, но теперь это была ложь из вежливости. Его гнев витал в воздухе, как туча, готовая накрыть капитана.
– Мы – торлики, они – вентурийцы. Мы не единый народ.
– Если не считать цвета ваших плащей, вы один и тот же народ. Вы говорите на одном языке, у вас одинаковые обычаи, внешне вы ничем не отличаетесь друг от друга. Что же разделяет вас?
Генерал с усилием поднялся, опираясь о стол здоровой рукой.
– Как Вы смеете судить так о нас. Мы два разных народа. Мы хотим мира. Мы не хотим открывать объятия своим врагам. – Гнев Баши обрёл цель и устремился на капитана, подобно молнии. Тот, казалось, даже не заметил. Трой же почувствовала, как её буквально обожгло.
– Я не прошу вас открыть объятия вашим врагам, генерал Баша, но Вы должны знать, что невозможно установить мир среди ненависти.
– Наша ненависть друг к другу зиждется на столетиях войны, капитан. Каждый в этой комнате потерял родителей, детей, братьев, сестёр, погибших от рук врагов. Как можем мы простить их, и как могут они простить нас.
– Это не вопрос прощения, – сказал Пикард, – это вопрос практичности. Ваш мир умирает, ибо ваша технология сеет смерть вместо того, чтобы сохранять жизнь. Если сейчас вы не остановитесь, станет слишком поздно. Я спрашиваю Вас, генерал, стоит ли победа в этой войне смерти всех людей на планете?
Пикард шагнул вперёд. Тотчас шагнули вперёд телохранители с обеих сторон, настороженно глядя друг на друга.
– Стоит ли победа в войне смерти не только тех детей, что в детской, но вообще всех детей? Мы видели Вашего сына, Джерика. Это здоровый, сильный ребёнок. Согласитесь ли Вы пожертвовать его жизнью ради того, чтобы утолить свою ненависть?
- Он прав. – Таланни произнесла это тихо, но отчётливо.
Баша обернулся, чтобы взглянуть на неё, но движение оказалось слишком быстрым, и он буквально застонал от боли. Таланни шагнула к нему, чтобы помочь. Он взглядом пригвоздил её к месту.
– Итак, ты говоришь против меня.
– Нет, муж мой, я говорю за нашего сына и за себя. Война должна прекратиться, или всё будет потеряно. Всё. Джерик смотрит на деревья и цветы на гобеленах и спрашивает, что это такое. Он не верит мне, когда я говорю ему, что десятки играющих друг с другом детей на картинке – не выдумка. Наш сын не верит, что может быть столько здоровых детей.
Таланни шагнула к мужу, чуть коснулась израненной щеки.
– Муж мой, мы должны заключить мир, прочный мир.
Выражение лица Баши смягчилось. Его любовь к жене была, как уютный огонёк в сознании Трой. Его словно отпустило. Гнев утих, и на смену ему пришло чувство, которое Трой начала связывать с орианцами – печаль.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал, жена моя?
Таланни улыбнулась и отступила на шаг.
– Послушай посла Федерации и пригласи зелёных на переговоры.
– НЕТ.
- Баша, помнишь, твоя бабушка рассказывала нам, как плавают в воде под открытым небом. О воде, такой чистой, что в ней можно плавать, ловить животных, которые в ней живут, и есть их. Джерик или его дети могли бы плавать в такой воде под открытым небом.
– Ты не знаешь, подействует ли их технология.
– А ты не можешь знать, что она не подействует.
Секунду-другую он смотрел на неё, затем снова обернулся к Пикарду.
– Похоже, у Вас есть адвокат в моём стане. Причём такой, которому я верю. Очень хорошо, пусть зелёные пошлют трёх представителей на сегодняшний банкет.
– Благодарю Вас, генерал Баша, – сказал Пикард.
Генерал почти улыбнулся.
– Не благодарите меня. – Он почти упал в кресло. Таланни кинулась поддержать его.
– Мой муж устал, – сказала Таланни.
– Как только вернётся мой корабль, мы будем рады оказать медицинскую помощь, – сказал Пикард.
– В этом не будет необходимости, капитан, – отвечала Таланни. Это наш обычай – беречь медицинские ресурсы для детей и раненых, чья жизнь в опасности. Воину надлежит терпеть боль без жалоб, но нам нужно, чтобы к началу переговоров к генералу вернулись силы. До начала банкета его вылечат.
– Рад это слышать, полковник Таланни, – кивнул Пикард.
– Теперь уходите, прошу вас, чтобы мы могли оказать ему необходимую помощь.
– Разумеется. – Пикард повернулся к выходу. Тотчас повернулись и телохранители, заняв свои позиции. Трой явственно ощутила раздражение капитана.
– Надеюсь, переговоры пойдут быстро, – шепнул ей Пикард. – Не знаю, сколько ещё я смогу выдерживать эту свиту.
– Они всего лишь выполняют свою работу, капитан, – улыбнулась Трой.
– Полагаю, Вы правы. – Он нахмурился в спину Ворфу. Пикарду приходилось делать шаги меньше обычных, чтобы не наступать клингону на пятки. Ворф был очень осторожен.
Трой надеялась, что капитан Пикард прав, и эти предосторожности излишни. Но тут перед глазами её встало израненное лицо генерала Баши. Трой подавила дрожь. Возможно, Ворф и впрямь чересчур осторожен, а возможно, и нет.

 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:25 | Сообщение # 14

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 6

Пикард обвёл взглядом кажущуюся тесной от множества собравшихся в ней людей комнату. Лейтенант Ворф и Брек буквально прилепились к нему с обеих сторон. Двое других орианских телохранителей вели себя не менее настороженно. Это… стесняло. Хуже, чем постоянная обеспокоенность Райкера. Только советница Трой, казалось, чувствовала себя спокойно, но Пикард редко мог уловить в её нежных чертах что-либо, кроме спокойствия.
Помещение, предназначенное для банкета, было ненамного больше, чем комната, отведённая им для ночлега. Как пояснил Брек, "небольшие комнаты легче оборонять".
Все орианцы были одеты в простые костюмы, окрашенные в цвета своих партий: торлики – в чёрные с золотым кантом, вентурийцы – в малиновые с белыми полосами вдоль рукавов и штанин. Зелёные были одеты в синее. Никаких знаков ранга. Это делалось с целью свести к минимуму возможность покушений. Убийца должен был бы знать свою жертву в лицо. Разве что он стал бы наблюдать за телохранителями. Их внимание по отношению к охраняемым было очевидным. Это лишало сокрытие ранга смысла. Может, то был старый обычай, возникший до появления телохранителей?
Аудун был одним их трёх представителей зелёных. Прошлой ночью он был весьма красноречив. Пикрду не требовалось помощи Трой, чтобы прочитать его эмоции – столь явно они отражались на его лице. Аудун был человек, посвятивший жизнь спасению не только зелёных, но и всех орианцев. То был первый встреченный Пикардом лидер, не видевший проблему в свете "мы или они". Аудун хотел единения, ибо только тогда можно было бы исцелить планету. Именно такое поведение Пикард намеревался привить торликам и вентурийцам. Он надеялся, что всепрощение зелёных станет примером для остальных.
Аудун с улыбкой приблизился к Пикарду настолько, насколько позволили телохранители.
– О, ради всего святого, – сказал Пикард, – не напирайте так на меня, лейтенант.
– Капитан, я…
– Это приказ.
Ворф коротко кивнул и отступил на шаг. Остальные телохранители, уже успевшие убедиться в главенстве клингона, последовали его примеру. Пикард улыбнулся Аудуну.
– Наша вчерашняя беседа доставила мне удовольствие.
– И мне тоже, капитан. Могу ли я представить своих коллег зелёных? Марит и Лив. – Марит была невысокая женщина с копной тёмных волос. Лив была высокая, худощавая блондинка. Обе женщины кивнули с улыбкой.
– Мы очень благодарны Вам, капитан, за предоставленную нам возможность участвовать в мирных переговорах, – сказала Лив.
– Это я должен быть благодарен. Ваша работа в области биотехнологии способна затмить работы Федерации.
Лив покраснела и опустила голову.
– Она не привыкла к незнакомым, – сказал Аудун. – Мы привыкли держаться в своём кругу. Так безопаснее.
– Были инциденты? – спросил Пикард.
– Нет, но до сегодняшнего дня мы считались членами опасной подпольной организации. Изменниками. А на войне изменников убивают без суда и следствия. – Он произнёс это с улыбкой, чтобы сгладить впечатление от слов, но…
– На вас охотились, как на зверей? – спросила Трой.
– Случалось, целительница, случалось, – сказал Аудун.
Послышался звук гонга. Все, кто был в комнате, обернулись, чтобы увидеть генерала Башу, стоящего в конце длинного стола. Стол был уставлен едой.
Генерал Алик, глава фракции вентури, также стоял у стола. Он был шире в плечах и в талии, чем Баша – из всех виденных Пикардом орианцев он был ближе всего к тому, чтобы его можно было назвать грузным. Но то был вес мышц, скрытых за внешней неповоротливостью. Пикард подумал, сколько врагов было обмануто этой кажущейся неповоротливостью медлительного и грузного с виду генерала.
– Добро пожаловать, – сказал генерал Баша.
– Сюда, где царит мир, – сказал генерал Алик.
– Ешьте и пейте без опасений, – сказал Баша.
– Мы находимся на нейтральной территории, – сказал Алик.
– А осквернять нейтральную территорию запрещено самыми священными нашими законами, – заключил Баша.
Пикард знал, что им понадобилось добрых три часа, чтобы прийти к тому компромиссному варианту речи, который он только что услышал. Каждый из генералов желал, чтобы честь открыть мирные переговоры принадлежала именно ему.
Еда на столе была нарезана небольшими кусочками такого размера, чтобы кусочек можно было взять в рот целиком. Тарелок не было. Салфетками надлежало пользоваться лишь для вытирания рук и рта. Использовать их как тарелки не полагалось. Тарелки можно было спрыснуть ядом. А если вы брали за раз один кусочек и тут же съедали его, никто не мог его отравить.
Поскольку угощение было разложено для всех присутствующих без различия ранга, и никто не мог знать, кто что возьмёт, всякая возможность отравления исключалась. Разве что кто-то отравил бы какой-нибудь кусочек наугад. Но на Ориане не принято было покушаться наугад. Это считалось беспринципным.
– Я рад узнать, что у орианских убийц есть какая-то честь, – заметил на это Ворф.
Пикард не был уверен, говорит ли клингон серьёзно, или же это сарказм. До сих пор он не замечал за Ворфом склонности к сарказму.
На столе стояли пирамидами стаканчики из похожего на пластик материала. Налив себе, надо было сразу же выпить и выбросить стакан – тоже для того, чтобы уменьшить возможность отравления. Пикард смотрел на эти стаканы и думал, сколько энергии и иссякающих ресурсов ушло на их изготовление. И теперь всё это выбросят.
Он вздохнул. Не всё сразу. Сначала мир, затем можно будет приступить к спасению планеты.
– Мы приготовили сюрприз для посла Федерации, – сказал генерал Баша.
– Этот сюрприз торлики и вентурийцы готовили вместе, – сказал генерал Алик.
Пикард перевёл взгляд с одного на другого, не уверенный, что это может значить. В любом случае, то, что противоборствующие стороны могли в чём-либо сотрудничать, было чудом.
Двое телохранителей вкатили небольшую тележку, на которой стояло что-то, напоминавшее старинный самовар. Баша и Алик стали по обе стороны от тележки. Генералы заговорили, словно зараннее отрепетировали сцену:
– Мы вместе приготовили то, что, как узнали из Вашего досье, Вы любите, – сказал Баша.
– Работать над этим вместе, – сказал Алик, – оказалось лучше, чем сражаться из-за этого.
Оба генерала улыбнулись. Пикард подумал, сколько споров было при подготовке даже такой короткой речи. Он вышел вперёд, нетерпеливым взмахом руки приказав телохранителем оставаться на месте.
– Прошу Вас, посол, возьмите стакан, – сказал Баша.
Пикард так и сделал, поклявшись мысленно, что не выбросит стакан, использовав его лишь один раз. Он подставил стакан под краник. Алик повернул небольшую рукоятку, и в стакан полилась жидкость, от которой подымался ароматный дымок. Пикард поднял стакан и с наслаждением вдохнул знакомый аромат.
– Чай "Эрл Грэй", – широко улыбнулся он. – Джентельмены, я поражён вашим знанием моих привычек и вашей готовностью сотрудничать друг с другом.
Баша и Алик переглянулись. Алик жестом предложил Баше говорить первым. Баша слегка поклонился в знак признательности.
– Посол Пикард, мы начинаем понимать, что сотрудничество – далеко не самая плохая вещь.
– Хорошо сказано, – улыбнулся Алик.
Пикард вдохнул аромат чая и постарался не выдать своего изумления. Генералы были учтивы друг к другу. Этот – был всего лишь прелюдией. Сами мирные переговоры начнутся позднее, когда стемнеет. Таков был обычай орианцев – вести всякие переговоры ночью, когда условия для боевых действий были не самыми благоприятными.
– Я благодарю вас, – сказал Пикард, – и прошу присоединиться ко мне и выпить со мной чаю. Пусть это станет символическим началом сотрудничества в решении проблем без насилия.
– Вас не было при том, как мы решали, кому говорить первому, – шепнул Баша. – Вот когда чуть-чуть не дошло до насилия.
Алик улыбнулся почти застенчиво.
– Чуть-чуть – уже начало, – сказал Пикард.
Генералы взяли стаканы, и когда у всех троих оказалось по стакану коричнево-зелёного чая, Пикард поднял свой стакан.
– У моего народа есть обычай, который называется тост. Он служит для празднования великого или счастливого события. Я предлагаю тост за храбрость генерала Баши и генерала Алика, храбрость всех торликов и вентурийцев. Порой нужно больше храбрости, чтобы заключить мир, чем чтобы сражаться. За мир и процветание этой планеты. – Пикард поклонился главнокомандующим и отпил глоток. После минутного колебания многие в комнате последовали его примеру.
– Вы должны будете потом рассказать мне подробнее об этом обычае, который называется тост, – сказал Алик. Стоя рядом с капитаном, он улыбался.
Пикард улыбнулся в ответ, впервые с момента прибытия на Ориану чувствуя оптимизм по поводу своей миссии.
– Я буду рад ознакомить Вас с нашими обычаями, генерал Алик…
Внезапно улыбка исчезла с лица Алика. Он заморгал, затряс головой, словно пытался согнать с глаз пелену, схватился рукой за грудь.

 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:25 | Сообщение # 15

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
– Посол, мне… Ах! – Он зашарил вокруг себя, как слепой. Стакан с недопитым чаем упал на ковёр. Пикард подхватил генерала. Алик судорожно уцепился рукой за его руку и упал на колени, потянув его за собой.
– Позовите врача, – закричал Пикард. Он смутно ощущал суету вокруг, слышал топот бегущих ног. В тот миг для него существовал лишь генерал Алик. Сердце генерала билось так громко, что Пикард слышал его, колотилось, будто стремилось вырваться из груди.
Трой очутилась рядом, пытаясь помочь удержать извивающегося в конвульсиях Алика. Пикард с ужасом взглянул на неё поверх содрогающегося генерала. Алик обеими руками вцепился в Пикарда, словно умолял что-то сделать. Пикард хотел спросить Трой, слышит ли она, как колотится сердце Алика. Оно стучало так громко, громче, чем его собственное сердце.
Телохранители в красно-белых вентурийских одеждах оттеснили Пикарда и Трой. Они пытались удержать Алика в неподвижности, но его мускулы и конечности содрогались, будто жили собственной жизнью.
Даже находясь в нескольких футах от генерала, Пикард по-прежнему слышал бешеный стук его сердца. Трой стояла рядом, рука её лежала на его плече. Её тёмные глаза были расширены от ужаса.
У Пикарда мелькнула дикая мысль: могла ли она чувствовать, как человек умирает? Могла ли?
В комнату вбежала женщина в оранжевом медицинском халате. К этому времени конвульсии прекратились. Алик затих и лежал неподвижно.
– Я больше не слышу, как стучит его сердце. – Пикард не сознавал, что произнёс это вслух, пока Трой не ответила ему:
– Он умер, капитан. Он умер, – тихим, полным ужаса голосом.
Пикард положил руку поверх её руки, пытаясь её поддержать. Сам он был ещё слишком ошеломлён быстротой случившегося, чтобы поверить в это. Только что Алик говорил с ним и прекрасно себя чувствовал. Что, чёрт возьми, могло случиться?
Врач отстранила телохранителей и склонилась над неподвижным телом. Она проверила пульс, дыхание, провела над телом небольшим сканером. Затем подняля глаза на замерших в ожидании людей, и в тишине комнаты чётко и ясно прозвучал её голос.
– У него разорвалось сердце.
– Что это значит – разорвалось сердце? – спросил Баша.
– Я проверила жизненно важные функции организма. Его сердце разорвалось на части. Я не могу восстановить его и вернуть этого человека к жизни. Он умер.
– Только что он был здоров, как я, – сказал Баша.
– Да, – произнёс чей-то голос, – но теперь он мёртв, а Вы живы. – Это сказал одетый в красно-белое вентуриец.
– Измена! – вскричал другой голос.
Пикард заставил себя собраться с мыслями. Его тело так онемело, что он ощущал покалывание в руках. Всё произошло так внезапно. Миссия мира рухнула, не успев даже начаться. Война вспыхнет с новой силой у него на глазах, пока он стоит беспомощный. Нет, он должен найти выход.
– Генерал Алик хотел мира, верил в мир. Он отдал свою жизнь, потому что кто-то боялся мира брольше, чем войны. Неужели вы опозорите память генерала Алика, когда его ещё не остывшее тело лежит у ваших ног?
Под взглядом Пикарда вентуриец отвёл глаза.
– Я не хочу позорить память нашего генерала.
– Хорошо. Тогда мы должны продолжать переговоры, как того хотел ваш генерал. – Даже произнося эти слова, Пикард не был уверен, что это возможно. Только шок да ещё тот факт, что он, казался единственным, кто сохранил спокойствие, не позволял присутствующим начать обвинять друг друга.
– Посол прав, – сказал Баша, – но клянусь небом, я не понимаю, что произошло.
Тут заговорила врач.
– Мне необходимо поговорить с лидерами без посторонних.
Генерал Баша посмотрел с удивлением и кивнул.
Стройная женщина в красно-белом шагнула вперёд.
– Я заместитель главнокомандующего. Я буду говорить от имени вентурийцев.
– Хорошо. Посол, пойдёмте с нами.
Аудун в своей простой голубой одежде шагнул вперёд.
– Это касается нас всех. Как делегат зелёных, могу я присоединиться к вам?
Баша явно хотел что-то сказать, но передумал и хмуро взглянул на Пикарда.
– Да, разумеется, – сказал он наконец.
Сопровождаемые телохранителями, лидеры последовали за доктором в коридор. Впервые присутствие телохранителей не вызвало у Пикарда раздражения. Наоборот, оно принесло почти облегчение.
– Дамы и господа, – начала доктор, – генерал Алик был отравлен.
– Но это невозможно, – сказал Баша.
– Я знаю, были приняты все меры предосторожности, но тем не менее это был яд.
– Как давно ему могли подсыпать яд? – спросил Пикард.
– Несколько минут назад, не больше. Смерть была почти мгновенной.
– Но мы все были рядом с ним, – запротестовал Баша. – Как?
– Что он сейчас ел или пил?
– Чай, – сказала Трой.
– Кто-нибудь ещё пил чай? – спросила врач.
– Да, – сказал Баша. – Я и посол.
– Тогда найдите стакан генерала Алика. Яд должен быть там.
Гробовое молчание встретило их, когда они вернулись в комнату. Под всеобщими взглядами они опустились на колени над двумя валявшимися на полу стаканами. Один был стакан Пикарда, второй – генерала Алика.
Доктор достала из кармана увесистый прибор. У него была небольшая рукоятка и квадратный выступ величиной с ладонь на верхней стороне. На выступе имелось множество разноцветных кнопок. Врач нажала одну из них и над стаканами запульсировал бледно-синеватый свет. Она провела прибором над стаканами пять раз, затем вздохнула и встала.
– Яд был в его стакане.
– Что за яд? – спросил Баша.
– Растительный алкалоид. В стакане остались частицы растительных волокон. Это не чайные листья. – Она покачала головой. – Эти волокна содержат в несколько тысяч раз больше алкалоидов, чем любое встречающиеся в природе растение.
– Вы говорите, – спросил Баша, – что это искусственно выведенное растение?
– Я говорю, что не могу объяснить высокое содержание алкалоидов в этих волокнах.
Генерал Баша повернулся к Аудуну.
– Включает ли ваша биотехнология процесс выращивания этих ядовитых растений?
Аудун выпрямился в полный рост. Даже так он едва доставал генералу до плеча.
– На этой планете вполне достаточно отравы, чтобы ещё и создавать её искусственно.
– Отвечайте на вопрос, – сказал Баша.
Теперь и новая лидер вентурийцев стала вплотную к Аудуну.
– Да, зелёный, отвечай.
Аудун взглянул на Пикарда. Тот мог только кивнуть.
– Вы должны ответить на вопрос, – сказал Пикард.
– Я не знаю, что именно обнаружила доктор, но да, мы можем вырастить подобное растение. Но мы не стали бы этого делать. Мы не верим в насилие.
– Вы сделали это. – Баша шагнул вплотную к маленькому человеку. – Вы и ваша мирная технология. – Он почти прошипел это.
– Они должны заплатить за это, – сказала новый командир вентурийцев.
– Согласен, – ответил Баша.
– Пока что никаких доказательств против них нет, – сказал Пикард.
– Это был растительный алкалоид, созданный с помощью биоинженерной технологии, – заявил Баша. – Кто ещё мог бы это сделать? Кроме них, никто не манипулировал с генами вот уже более ста лет.
– Этого я не знаю. Но зачем зелёным убивать генерала Алика? Что они этим выиграют?
– Людям, которые калечат младенцев в материнской утробе, не нужны причины, чтобы совершить убийство, – заявила командир вентурийцев.
Абсурд, подумал Пикард. Вслух же он сказал:
– Вам нужны доказательства, прежде, чем вы можете обвинить их в убийстве.
Баша как-то странно уставился на Пикарда. Казалось, у него зародилась какая-то мысль.
Трой подошла к Пикарду сзади, коснулась его руки.
– Капитан, мне надо поговорить с Вами.
– Это Вы настояли, чтобы зелёные присутствовали на этом банкете, капитан Пикард. И Вы последний, кто разговаривал с командиром вентурийцев.
Пикард понял не сразу. Когда же смысл слов генерала дошёл до него, он слишком рассердился, чтобы испугаться.
– Что Вы хотите сказать?
– Он стоял рядом с Вами, когда выпил яд. Яд был не в чае, иначе мы оба были бы уже мертвы. Его подсыпали в стакан.
– Я – посол Федерации. Какой мотив мог у меня быть, чтобы отравить генерала Алика? – Он не счёл нужным скрывать гнев, вызванный этими беспочвенными обвинениями.
– Не знаю, – сказал Баша, – но мы это узнаем. Если командир вентурийцев не возражает, мы возьмём Пикарда и зелёных под стражу.
– Согласна, – кивнула вентурийка. – Генерал Алик был очень доволен, что мы вместе работали над подготовкой это встречи. Может, ему удастся заставить нас выполнить ещё одну совместную работу.
– Это было бы для меня честью, – поклонился Баша.
– О чём они говорят, капитан? – спросил Ворф.
– Я не совсем понимаю, – сказал Пикард.
Трой крепче сжала руку Пикарда.
– Капитан…
– Охрана! – закричал Баша.
Командир вентурийцев тоже закричала:
– Охрана!
Комната внезапно наполнилась солдатами.
– Делегация зелёных и посол Пикард арестованы за убийство генерала Алика.
Ворф и остальные трое телохранителей окружили Пикарда и Трой. Приставленные к Пикарду орианские телохранители без колебаний навели оружие на своих соотечественников.
– Погодите! – вскричал Пикард. – Погодите! – Он шагнул из-за широкой спины Ворфа. – Генерал Баша, командир вентурийцев, я не имею к этому никакого отношения. И я не верю, что зелёные имеют.
– Ничего другого Вы и не стали бы говорить, – сказала командир вентурийцев.
Пикард опустил глаза, потом быстро поднял их, лихорадочно ища выход из положения. Ситуация была бы гротескной, если бы не труп на полу. Абсурд, что посла Федерации считают соучастником убийства, но хмурые лица орианцев выражали решимость. Они верили в это.
– Неужели вам не нужно доказательств для того, чтобы арестовать посла Федерации?
– Если Ваши телохранители сейчас же не уберут оружие. – сказал Баша, – нам не понадобиться ни малейших доказательств для того, чтобы убить вас всех на месте. Это война, капитан, и это, – он указал на труп Алика, – измена.
– Я не стану оказывать сопротивления, – сказал Пикард.
– Капитан, я не могу позволить им арестовать Вас, – сказал Ворф.
– Вы можете, лейтенант, и Вы позволите.
– Я отвечаю за Вашу безопасность.
– Я всё ещё Ваш капитан, и Вы обязаны подчиняться моим приказам. Уберите оружие, лейтенант, сейчас же!
Клингон нахмурился, сжимая и разжимая руку на фазере.
– Капитан, пожалуйста, – сквозь зубы произнёс он.
– Нет, Ворф. мы не можем затевать сражение. Мы здесь с миссией мира. Мы пытаемся показать, что насилием ничего не сделаешь. Если мы затеем бой, то не сможем доказать этого. Спрячьте оружие.
Ворф тяжело вздохнул и убрал фазер. Остальные телохранители последовали его примеру.
Пикард обернулся к стоящим в ожидании командирам. Пульс его слегка участился. Всё происходило так стремительно и совсем не так, как надо. Он едва успевал осмыслить происходящее.
– Я готов идти, генерал. Пока что мы не будем сопротивляться этому беззаконию.
– Весьма разумно с Вашей стороны, капитан. Мне очень не хотелось отвечать перед Федерацией за смерть всей группы. А так лишь Вы будете казнены.
– Ворф, нет! – резко сказал Пикард.
Клингон убрал руку с фазера, но взгляд, которым он наградил солдат, заставил их чуть отступить.
– Я не могу допустить, чтобы Вас послали на казнь, капитан. Это противоречит моему долгу, как Вашего телохранителя.
Пикард подавил улыбку; впрочем, это оказалось нетрудным.
– Когда состоится казнь? – Это прозвучало совершенно спокойно. Многолетний опыт.
– Через три дня, если только не будет найдено доказательство Вашей невиновности.
– Я – целительница ума, – сказала Трой, – и я умею читать эмоции. Зелёные и капитан Пикард были не меньше остальных удивлены, когда генералу Алику стало плохо.
– Я понимаю Вашу лояльность по отношению к Вашему лидеру. Тут нечего стыдиться, – сказал Баша.
– Я не пытаюсь спасти капитана. Разве вы не хотите, чтобы настоящий убийца был найден?
– У вас три дня, чтобы найти доказательства виновности другого. В противном случае ваш капитан и трое зелёных будут казнены на исходе третьего дня.
Пикард воспринял новость стоически. Глаза его чуть расширились, но больше он ничем себя не выдал. Что ещё ему оставалось делать?
– Советница, – обернулся он к Трой, – не волнуйтесь. Вам и Ворфу надо только найти виновного. Когда вы добудете доказательства, казнь отменят.
– Капитан…
– Со мной всё будет в порядке. Мы расследуем это без насилия. Разум и мирное расследование победят. – Произнося эти слова, он взглянул на Ворфа. – Вы становитесь ответственным за выполнение миссии мира, лейтенант Ворф. Вы теперь – исполняющий обязанности посла Федерации.
– Но капитан… – начал Ворф.
– Помните о своих обязанностях, посол Ворф, и не забывайте, что Вы являетесь представителем Федерации.
Ворф вытянулся в полный рост.
– Есть, капитан.
Глядя в большие тёмные глаза Трой, Пикард сказал:
– Напоминайте ему время от времени, советница, что это мирная миссия. – Он даже сумел слегка улыбнуться ей.
Она улыбнулась в ответ, но глаза выдали её.
– Мы обнаружим правду, капитан.
– Я верю в вас обоих. – Он обернулся к стоящим в ожидании солдатам. – Я готов идти.
Трое зелёных уже были окружены солдатами в форме торликов и вентурийцев, объединившихся ради того, чтобы покарать убийц. Возможно, они ещё смогут добиться мира, если удастся найти истинного убийцу. Разумеется, всегда оставался шанс, что это дело рук одной из враждующих партий, и тогда война вспыхнет с новой силой. Не будет ли лучше для миссии мира, если обвинение падёт на Пикарда и зелёных?
Нет. Зелёные обладают возможностью спасти эту планету, возродить её. Даже если война прекратится, планета по-прежнему умирает. Слишком велик нанесённый ей ущерб, чтобы решение было лёгким. Зелёные должны стать частью будущего мира. А значит, обвинение должно быть снято с них.
Пикард стоял рядом с Аудуном, позади сплошной стены солдат. Он видел голову Ворфа, заметно возвышающегося над остальными. Клингон яростно смотрел на него тёмными глазами. Пикард попытался представить, что предпримет лейтенант, если ему и советнице не удастся найти доказательств. Он очень сомневался, что клингон вот так, без борьбы, позволит казнить своего капитана. Если «Энтерпрайз» успеет вернуться, у них, возможно, появятся какие-то варианты, но пока что они могли надеяться только на себя. Если корабль не вернётся, всё зависит от того, сумеют ли Трой и Ворф найти настоящего убийцу и доказательства, достаточно убедительные для обеих сторон.
Он верил в Ворфа, верил в Трой, и всё же всей душой надеялся, что «Энтерпрайз» успеет вовремя.
 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:35 | Сообщение # 16

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 7

Корабль, повисший в чёрной пустоте, имел грубую овальную форму. Один конец его был вздут, другой мягко закруглён. Размерами он вдвое превышал «Энтерпрайз» – огромный, серебристый овал, большая часть поверхности которого была покрыта матовыми иллюминаторами.

Командир Вильям Райкер на капитанском мостике «Энтерпрайза» напряжённо всматривался в милгианский корабль. Их сигнал о помощи прервался внезапно около часа назад. Теперь корабль не двигался.

– Дейта, есть признаки жизни на корабле?

Андроид сидел на своём посту прямой, как струна. Бледные пальцы пробежали по кнопкам. Он моргнул, затем развернул кресло к Райкеру.

– Да, коммандер.

Только теперь, когда его немного отпустило, Райкер осознал, в каком напряжении находился. Преодолеть такой путь и обнаружить корабль мёртвым было бы хуже некуда. Провал спасательной экспедиции всегда один из самых худших провалов.

– Сколько осталось живых?

– Более ста, сэр. – Голос андроида едва уловимо повысился в конце фразы, что было у него единственным проявлением чувств.

Они успели. Очень хорошо. Райкер оглянулся на энсина, заменявшего Ворфа на его посту.

– Энсин Чи, свяжитесь с ними. Сообщите, что мы прибыли для оказания необходимой помощи.

– Да, сэр, вызываю корабль на связь, – ответил Чи. – Он скользнул взглядом по панели приборов и почти сразу же сказал, – они отвечают.

– Включите главный экран, – распорядился Райкер.

Экран ожил. Сигнал бедствия был звуковым, без изображения. У появившегося на экране кожа была бледно-голубого цвета. Голова была квадратной формы, в центре этого квадрата находился глубокий разрез рта. Глаза были кроваво-красными, резко выделявшимися на бледно-голубой коже.

Милгианин выглядел, как карикатура на культуриста. Шеи не было, мощные квадратные плечи смыкались прямо под подбородком.

– Говорит коммандер Вильям Райкер со звездолёта «Энтерпрайз». Мы приняли ваш сигнал о помощи. Что у вас произошло?

Раздавшийся в ответ голос был болезненно низким, точно милгианин силой вытаскивал его наружу. Речь была медленной, как при замедленном прокручивании плёнки.

– Говорит Дирик, капитан милгианского звездолёта "Зар". Наши двигатели неисправны и через день неминуемо погибнут.

– Есть ли возможность отремонтировать их?

– Нет, мы просим вас принять на борт семьи и гражданских лиц.

– Охотно. Сколько человек, капитан Дирик?

– Пятьдесят, среди них есть пострадавшие. В некоторых отсеках корабля произошли взрывы и внутренние пожары. Трое из экипажа погибли.

– Когда вы собираетесь эвакуировать остальных? – спросил Райкер.

– Нет, мы не покидаем своих кораблей. Если наш корабль умирает, он умирает не в одиночестве.

Ракйер моргнул, не будучи уверен, что следует сказать. Сейчас было не время для дискутирований о святости жизни. Позднее он попытается уговорить капитана транспортироваться на борт. Сейчас надо было заняться спасательными работами.

– С Вашего позволения, я посылаю вам людей. Требуется ли вам медицинская или техническая помощь?

– Медицинская помощь будет весьма кстати. Я вполне уверен в своём главном инженере, но опять же, мы будем рады любой помощи.

– Мы свяжемся с вами, как только будем готовы принять ваших людей, – сказал Райкер.

– Благодарю. Жду ваших людей. – Экран погас.

– Связь прервалась, коммандер, – сказал энсин Чи.

Ракйеру очень хотелось самому возглавить команду, которая отправится на милгианский корабль, но сейчас он заменял капитана и потому был не вправе подвергать себя риску. Слишком рьяно он следил за безопасностью Пикарда, чтобы сейчас рисковать самому. Это стало бы плохим примером для капитана, когда тот вернётся.

– Дейта, возьмите людей и транспортируйтесь на "Зар".

– Да, коммандер. С Вашего разрешения, пока мы стабилизируем двигатели "Зара", я предлагаю минимальную экспедиционную команду в составе доктора Крашер и Джорди.

– Согласен, – улыбнулся Райкер.

Андроид приподнял светлую бровь.

– Говорит коммандер Дейта. Доктор Крашер и коммандер Ла Форж, ждите меня в транспортном отсеке номер три. Мы транспортируемся на корабль. На корабле неисправны двигатели и среди экипажа есть пострадавшие. Захватите всё необходимое.

Из скрытых динамиков раздался голос Джорди.

– Иду, Дейта.

– Мне нужно десять минут, чтобы собрать всё необходимое, – сообщила Беверли Крашер.

– Приемлемо, доктор. Конец связи. – С этими словами андроид покинул мостик.

Райкер стал отдавать приказания, чтобы подготовить корабль к приёму пятидесяти эвакуированных. Он не сомневался, что Крашер оставила приготовления к приёму пятидесяти пострадавших в надёжных руках. Хороший лидер в большинстве случаев – это прежде всего хорошая команда. Райкер доверял своей команде.

Глядя на экран, он пытался представить, как выглядит милгианский корабль изнутри. Он надеялся, что позднее сможет сам осмотреть корабль, если удастся предотвратить взрыв. Если…

Дейта, Джорди и доктор Крашер материализовались в просторном коридоре. Гладкие стены такого же серебристо-серого цвета, как и внешняя оболочка корабля, поднимались метров на пять и смыкались под углом. Форма коридора соответствовала внешней форме корабля.

Капитан Дирик уже ждал их, почти загораживая коридор своим квадратным массивным телом. Милгианин выглядел, будто составленный из детских кубиков; его медлительные движения были подстать замедленной речи.

Джорди попытался представить себе, как звучат их голоса для милгиан. Слишком быстро и тонко? Насколько иные они для этих инопланетян?

Дейта шагнул вперёд.

– Я – лейтенант коммандер Дейта со звездолёта «Энтерпрайз». Мы прибыли для оказания помощи.

– Благодарю, – медленно выговорил Дирик. На миг Джорди захотелось тряхнуть головой, будто это могло бы ускорить слова.

– Наш медицинский отсек находится там. – Когда Дирик повернулся, стало заметно, что одежда его местами обгорела.

Доктор Крашер шагнула вперёд, едва не коснувшись милгианина.

– Вы ранены, капитан?

– Я ранен легко. – Он повернул голову к доктору Крашер. Немного непериятно было видеть, как поворачивается голова при полном отсутствии шеи.

– Могу я помочь Вам?

– Нет, лёгкое ранение ничто в сравнении с тем, что мой корабль умирает.

– Но ведь Вам больно.

– Нет, если я допустил, чтобы мой корабль умирал, я должен страдать вместе с ним.

– Но если я могу вылечить Вас?

– Нет, благодарю.

– Но Вы несомненно сможете лучше позаботиться о своём корабле и своём экипаже, если будете здоровы, – мягко сказала Крашер.

Отличный ход, подумал Джорди, удерживаясь от желания зааплодировать.

С минуту Дирик размышлял над услышанным, затем развёл лопатоообразными руками.

– Нет, благодарю, – и двинулся дальше по коридору.

Дейта последовал за ним.

Какое-то время Крашер стояла неподвижно.

– В жизни никогда не встречала… – казалось, ей не хватало слов.

– Вы пытались, – похлопал её по плечу Джорди.

– Я только надеюсь, что милгиане не все такие упрямые. Иначе доктор им просто ни к чему.

– Вы же знаете старый земной обычай, – улыбнулся Ла Форж. – Капитан идёт ко дну вместе со своим кораблём.

– Я не намерена сидеть сложа руки, в то время как гибнут люди, будь это хоть сто раз их обычай. – Выражение хмурой решимости в её зелёных глазах заставило Джорди порадоваться, что она сердится не на него.

Они заторопились, нагоняя медленно двигающихся капитана Дирика и Дейта. Те шли в полном молчании. Возможно, милгиане чувствовали не большую потребность в разговорах ради приличия, чем андроид.

Дирик остановился перед чуть заметно выступающей частью стены. Он провёл перед выступом рукой, и стена открылась, отодвинувшись, словно занавес. Дирик неуклюже шагнул внутрь, и остальные последовали за ним.

После яркой серебристости коридора комната, в которой они очутились, показалась им тусклой. На полу, укрытые простынями, лежали милгиане – одни крупные, другие поменьше. Джорди думал, что все милгиане такого же голубоватого цвета, как Дирик, но некоторые были бледно-жёлтыми, а некоторые – различных оттенков красного. Словно раскатившиеся по полу цветные мелки.

 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:35 | Сообщение # 17

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Другой милгианин, в отличие от Дирика, жёлтого цвета, передвигался среди раненых. Чуть меньше капитана, но всё же великан в сравнении с землянами.

– Кто из вас врач? – Голос был таким же медленным, но чуть заметно повышающимся в конце фразы. Женщина? Джорди не мог сказать с уверенностью. Кстати, почему он решил, что капитан Дирик – мужчина?

– Я врач, – шагнула вперёд Беверли Крашер.

– Хорошо, а то я единственный врач на корабле. Я рада любой помощи. – Жёлтая милгианка стала опускаться на колени рядом с одним из пациентов, но вместо того, чтобы согнуть колени, она стала как бы плавиться. Под длинными одеждами Джорди не мог ничего видеть, но выглядело это, будто нижняя часть её тела быстро растаяла, а затем, когда она опустилась достаточно, затвердела.

Крашер и Ла Форж переглянулмсь. Даже Дейта склонил голову набок, будто увидел что-то интересное. Справившись с удивлением, Беверли опустилась на колени рядом с милгианским доктором.

Обходя комнату, Джорди обнаружил, что тепловое излучение у всех милгиан разное. То, что по его предположению было пострадавшими участками тел, излучало ярким красно-оранжевым светом. Чем прохладнее излучение, тем здоровее милгианин. Интересно, какова их нормальная температура? Она должна быть ниже, чем у землян.

Крашер провела сканером над первым пациентом. Милгианский врач вновь поднялась на свои внезапно выросшие ноги и двинулась дальше. Джорди приблизился к доктору Крашер.

– Что с… ней?

– Обожжено до семидесяти процентов поверхности тела, но у них тип строения клеток, с которым я никогда не сталкивалась. Они словно не находятся в твёрдом состоянии.

– Как эта врач, когда опускалась на колени. Похоже было, она частично расплавилась.

– Самое подходящее сравнение, – кивнула Крашер. Температура различна в разных частях тела, как будто части тела независимы друг от друга.

– Независимы? – переспросил Дейта. – Автономны?

– Думаю, да. – Она поднялась и шагнула в сторону, знаком подзывая их к себе. – Будь этта пациентка представительницей любой из знакомых мне гуманоидных рас, она была бы уже мёртва. Некоторые её органы практически сожжены, но они словно блокированы, и оставшаяся часть организма не повреждена. Насколько я могу судить, она в состоянии шока.

– Вы можете помочь милгианам? – спросил Дейта.

– Думаю, да, но их внутреннее строение мне совершенно незнакомо. Трудно будет определить, что делать.

– Но Вы можете помочь им?

– Я транспортируюсь на «Энтерпрайз» с наиболее тяжело ранеными, – кивнула она. – И подготовлю медперсонал к приёму весьма необычных пациентов.

– Хорошо, доктор. Если у Вас тут всё под контролем, то полагаю, мы с Джорди будем более полезны в инженерной секции.

– Не знаю, как насчёт контроля, но мы сделаем всё возможное.

– Я оставляю Вас позаботится о раненых. Пойдём, Джорди. Попросим капитана Дирика проводить нас в инженерный отсек.

Джорди захотелось отсалютовать, но он удержался, зная, что Дейта не поймёт шутки, хотя и не потому, что не захочет. Мало кто прикладывал столько же усилий, стараясь выработать у себя чувство юмора.

– Капитан Дирик, с Вашего позволения, мы хотели бы осмотреть ваши двигатели. Возможно, мы сумеем вам помочь.

– Мой главный инженер Велек весьма компетентен, но долг капитана – заботиться о корабле, и если есть возможность спасти его, тогда разумеется, вы можете осмотреть двигатели. – В голосе его слышалась усталость или, возможно, печаль.

Джорди обвёл взглядом комнату с более чем двадцатью пострадавшими; некоторые были очень маленькими, возможно, дети. У стены лежали три крупных укрытых тела, никакого излучения от них не было. Когда Джорди видел смерть, он узнавал её. Ему не надо было проверять пульс если тело не излучало тепла.. Теперь он понял, почему голос Дирика так печален.

Инженерный отсек оказался просторным, со множеством серебристо-серых труб и каких-то элегантных конструкций. Впечатление было такое, словно находишься посреди огромного архитектурного макета. Везде лёкгие, летящие линии, арки, сплетения металлических труб, тонких, как кружево. Джорди видел всё это сквозь разноцветную призму структур. Но он ощущал их красоту. Это был один из тех случаев, когда он жалел, что не может просто видеть.

Как доктор Крашер в жизни никогда не встречала строения организма, подобного милгианскому, Ла Форж в жизни никогда не видел металла, подобного этому. Он даже не был уверен, что это металл. Но это не могло быть ничем другим.

Джорди осмартивал огромный отсек в поисках двигателей, но не мог уловить никакого излучения. Отсек был холоден, пуст. Пусть не тепловое излучение, но какой-то поток частиц должен же быть. Двигатели должны на чём-то работать. Джорди медленно повернулся. Визор показывал разноцветные сполохи, структуру, точки напряжения в конструкциях. Он видел, как металл извивается вокруг себя, образуя прочные соединения, не имеющие ни малейших дефектов. Но ведь в соединения всегда есть дефекты, даже в самых совершенных, его визор уловливает их безошибочно. Джорди жил в мире, где мог видеть все дефекты, а в этом металле их не было.

Джорди провёл ладонью по изгибу балки. Поверхность была прохладной и шелковистой. И почти пушистой, чего он не видел через свой визор, но ощущал наощупь. Это не был металл. Что это было, Джорди не имел ни малейшего понятия.

Из-за особенно толстого сплетения "металла" показался невысокий милгианин. В восприятии Джорди он был переплетением тепловых излучений и странных подвижных аур. У всех рас были подвижные излучения, но у милгиан они постоянно мерцали, переливались – непрекращающийся световой поток, от которого у Ла Форжа едва не кружилась голова.

Отвернувшись от милгианина, он снова стал разглядывать металлические конструкции. Ни движения, ни тепла – ничего, что было бы ему понятно. Возможно, милгиане вообще лгали, и это место было залом отдыха. Может, так оно и есть. Может, это вовсе не инженерный отсек, и милгиане не знают, что его визор разгадал их обман.

Он покачал головой. Нет, он просто должен принять факт, что столкнулся с технологией, настолько отличающейся от привычной ему, что он даже не может распознать двигатели. Он вдруг засомневался, сможет ли быть чем-нибудь полезен.

Милгианин, вышедший им навстречу, был намного ниже капитана. Он был тёмно-синего цвета, как небо перед наступлением ночи. Плотную кожу украшали чёрные полосы.

– Это главный инженер Велек, – сказал капитан Дирик. – А это – офицеры Федерации, главный инженер Ла Форж и лейтенант коммандер Дейта. Они пришли помочь нашему кораблю.

Только теперь, когда милгианин стоял вплотную к Ла Форжу, Джорди заметил ярко-красные линии ранений.

– Вы ранены. Доктор Крашер будет рада помочь Вам.

Велек чуть развёл руками. Джорди решил, что это милгианский вариант пожатия плеч.

– Я главный инженер. Если я не способен вылечить свои двигатели, я не могу позволить себе вылечиться самому. Разве вы поступаете не так? – В низком голосе прозвучала слабая вопросительная интонация.

– Нет, – ответил Джорди. – А Вам не кажется, что Вы сможете лучше выполнять свои обязанности, если будете здоровы?

– Мои двигатели умирают, и я умру вместе с ними. – В его голосе не слышалось ни упрёка, ни сомнений, ни даже страха. Это был чистой воды фатализм.

– Если Вы покажете нам ваши двигатели, возможно, мы сумеем помочь вылечить вас обоих, – сказал Дейта.

– Совершенно верно, лейтенант коммандер, – сказал капитан Дирик. – Велек, покажите им всё, что они захотят увидеть. Я не откажусь ни от какой помощи.

По голосу капитана явно чувствовалось, что он не верит в то, что эти двое смогут чем-нибудь помочь. Глядя на то, что предположительно было двигателями, Джорди тоже не был в этом уверен. Дейта, однако же, двинулся вперёд без малейших сомнений. Он просто не был запрограммирован для них.

Джорди глубоко вздохнул. Он знал, что Дейта не способен чувствовать неуверенность, но следуя за уверенно передвигавшимся другом, он почувствовал, что ему стало легче. Если существует способ помочь, они найдут его.

Самым близким к твёрдому обьекту в комнате было переплетение "металлических" конструкций. Джорди пристально всматривался в них, но не мог разглядеть ни начала, ни конца. Это напоминало ленту Мёбиуса или змею, поедающую собственный хвост.

Дейта подался вперёд, провел по "металлу" бледной ладонью.

– Каков принцип работы ваших двигателей?

Велек уставился на него, помаргивая маленькими глазками.

– Корабль хочет двигаться, и он движется.

Джорди и Дейта переглянулись, ожидая дальнейших объяснений, но милгианский инженер замолчал. Казалось, он считал своё объяснение достаточным.

– Поясните подробнее, пожалуйста, – сказал Дейта.

– Не понимаю, – отвечал Велек.

– Вы не дали нам достаточного объяснения принципа работы ваших двигателей.

– Корабль желает двигаться, и он движется. Других объяснений нет.

– Позволь мне, Дейта. Велек, – начал Джорди, – что заставляет корабль захотеть двигаться?

– Мы.

Если бы Джорди мог, он возвёл бы очи горе.

– Хорошо, и что вы делаете для того, чтобы корабль захотел двигаться?

Велек повернул голову к капитану.

– Я думаю, что не понял вопроса.

– Я тоже, – сказал капитан Дирик.

– Позволь мне, Джорди. Капитан Дирик, Вы сказали, что двигатели на грани гибели. Вы не могли бы объяснить нам характер неисправности?

– Центр наших двигателей не функционирует исправно.

– Не могли бы Вы уточнить? – спросил Джорди.

Велек поразмыслил секунду.

– Если бы я точно знал, в чём проблема, я мог бы всё исправить. Но повреждения слишком велики. Они необратимы.

– Если Вы не знаете, в чём неисправность, как Вы знаете, что проблема с центром двигателей? – спросил Дейта.

– Мы не уверены, – сказал Велек, – но если неисправность не будет устранена, двигатель самопоглотится в течение нескольких часов. Двигатели – это сердце нашего корабля, поэтому корабль умрёт.

Джорди снова провёл ладонью по прохладному металлу. Наощупь металл очень напоминал… кожу.

– Ваш двигатель живой?

– Пожалуйста, поясните Ваш вопрос.

– Есть ли в вашем двигателе биологические компоненты?

– Структура наших двигателей сходна с живой тканью, да.

Странное зрелище внезапно обрело смысл. Словно все детали гигантской головоломки встали вдруг на свои места.

– Значит, это не проблема общения. Ваш двигатель дейсвительно поедает себя живьём.

– Именно это мы вам сказали, – отвечал Велек.

Джорди посмотрел на сложную конструкцию и спросил единственное, что проишло ему в голову:

– Как живой двигатель заставляет корабль дигаться?

– Мы сказали вам. Он хочет двигаться, и он движется.

Ла Форж начинал чувствовать, что попал в заколдованный круг.

– Но…

– Коммандер Ла Форж просит детального объяснения, как функционитуют ваши двигатели. Живые они или неживые, вопрос остаётся тот же.

– Как они могут помочь нам, Дирик, если они не понимают простейших основ нашей технологии? – спросил Велек.

С этим Джорди мог лишь согласиться. Корабль погибнет, и вместе с ним погибнут все, кто находится на борту. А у него нет ни малейшего представления, как он движется, не говоря уже о том, в чём неисправность.

Он отвёл Дейта в сторону, пока милгиане спорили, разумно ли допускать чужих в двигательный отсек.

– Дейта, как мы можем ремонтировать что-то, если мы даже не понимаем, как оно работает?

– Это проблема, но мы должны сделать всё возможное, чтобы не допустить жертв.

– Ты понимаешь, как работают эти двигатели?

– Нет, но возможно, доктор сумеет нам помочь?

– Что ты имеешь в виду, Дейта?

– Если двигатели и в самом деле живые, возможно, доктор Крашер сможет вылечить их так же, как лечит милгиан.

– Блестящая идея. – Джорди похлопал Дейта по плечу.

– В самом деле. – Дейта чуть склонил голову.

Джорди коснулся передатчика.

– Доктор Крашер, говорит Ла Форж. У нас тут ещё один пациент для Вас.

 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:51 | Сообщение # 18

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 8

Ворф стоял лицом к стене в дальнем конце их комнаты. Руки он сцепил за спиной так крепко, что мускулы дрожали. Гнев угрожал вот-вот захлестнуть его. Он был клингон, и природа его грозила прорвать броню сдержанности и вырваться наружу через кулаки. Мышцы его были напряжены, он жаждал яростно наносить удары. Всё шло хорошо и вдруг – хаос. Ситуация вышла из-под контроля. Капитан брошен в тюрьму по обвинению в убийстве и приговорён к смертной казни. Какой офицер безопасности мог допустить подобное?

Всю дорогу из банкетного зала орианский телохранитель, прикреплённый к капитану, следовал за ними на почтительном расстоянии. Брек явно не торопился приближаться к новому послу. Послу? Посол Ворф. При других обстоятельствах это могло бы быть смешным. Хороший воин знает свои сильные и слабые стороны. Ворф точно знал, что не создан для дипломатии.

Но сейчас они не могли позволить себе стать в позу оскорблённого достоинства. Ворф знал, что у них нет на это времени, но больше всего на свете ему сейчас хотелось утопить свою беспомощность в яростном бою. Он услышал за спиной шаги Трой, но не обернулся. Он ещё не мог положиться на свою выдержку. Тихонько вздохнув, она встала рядом.

Он мог видеть её краешком глаза, но сделал вид, что её не замечает. Ворф ещё не доверял своему голосу. Он сосредоточил взгляд на висевшем перед ним гобелене. Гобелен изображал прелестную сцену: дерево с гнущимися под тяжестью крупных розовых плодов ветвями. Крупные насекомые порхали в воздухе, который должен был быть напоен сладким ароматом. Очень красиво, и в нормальном состоянии Ворф на это даже не взглянул бы. Теперь он пытался запечатлеть в памяти каждую мелочь. Он разглядывал сцену, как если бы должен был подробно доложить о ней капитану.

Он закрыл глаза и проверил свою память. Да, он мог описать эту сцену подробно, как если бы это была комната или место преступления. Ворф открыл глаза. Гнев был обуздан. Он бурлил в глубине, горячий и придающий уверенности, но он был под контролем. Ворф был клингон, а для него это означало, что главный порыв всегда был в глубине, а не на поверхности.

Теперь, когда гнев был обуздан, пришли сомнения. Ворф знал свои слабые стороны, знал, что дипломатия относится именно к числу последних. И ситуация была не из тех, которые он бы выбрал для первого опыта на дипломатическом поприще.

– Ворф, – тихо позвала Трой.

Он искоса глянул на неё.

– Да. – Против его воли это прозвучало почти как рычание.

– Ворф, я знаю, что Вы разгневаны и тревожитесь за капитана. Мы все за него беспокоимся, но у нас только три дня для того, чтобы найти настоящего убийцу.

Он резко обернулся.

– Вы думаете, я не понимаю? – почти прокричал он, осёкся и перевёл дух. Трой не меньше его переживала за капитана и она была его другом. Не на ней бы ему срывать свой гнев. Он отошёл на шаг. – Капитан не должен был приказывать мне позволить увести его. Я должен был умереть, защищая его. Вместо этого я позволил увести его на смерть. Это неслыхано.

– И что бы Вы сделали? Сражались бы со всеми?

– Да!

– Вы бы погибли, а возможно, вместе с собой погубили бы и нас. Много ли чести – стать причиной смерти своих друзей?

Он отвернулся.

– Я не могу позволить, чтобы капитана казнили, пока я стою в стороне и ничего не делаю.

– Что же Вы могли сделать?

– Я мог сражаться, – ровным голосом сказал он.

– И Вас бы убили. Ваша смерть ничем не помогла бы капитану Пикарду. Капитан был прав, Ворф. Мы должны решить эту проблему мирными путями. Мы не можем позволить орианцам спровоцировать нас. На мирной конференции нет места насилию.

– Генерал Алик не согласился бы с Вами, – сказал Ворф, оборачиваясь к ней. – Его смерть была очень насильственной.

– Я была там, – сказала Трой. Чувство, которое Ворфу редко доводилось видеть на её выразительном лице – гнев – исказило её черты. Она глотнула. Ворф смотрел, как советница пытается обрести контроль над собой.

Смятение Трой как ничто другое помогло Ворфу взять себя в руки.

– Я чувствовала, как он умирает, Ворф. Его ужас, боль… – Голос её прервался. Глаза, блестевшие от слёз, были полны боли.

– Советница, – произнёс Ворф. Он смотрел на неё, не зная, как выразить, что он её понимает, не показывая при этом, что видел, как она утратила самоконтроль. Самоконтроль они ценили оба. – Я не понимал, что Вы чувствовали его смерть. Я был глуп, думая, что задета только моя честь. С Вами всё в порядке?

Она улыбнулась и кивнула.

– Со мной всё в порядке. Теперь Вы – исполняющий обязянности посла, лейтенант Ворф. Какие будут приказания? – Произнося это, она смотрела снизу вверх ему в лицо.

Гнев по-прежнему бурлил в нём, и Трой будет знать это, но будет знать также и то, что он обуздал его. Клингон среди землян, он был мастером обуздания своего гнева.

– Благодарю Вас, советница, что Вы напомнили мне о моих обязанностях. Мы должны найти истинного убийцу генерала Алика. Это единственный способ спасти капитана. И мы должны найти способ продолжить мирные переговоры.

– Согласна, – сказала Трой.

– Кому выгодна эта смерть, вот в чём вопрос, – сказал Ворф. Он представления не имел, как возобновить мирные переговоры. Первый посол Федерации был арестован по обвинению в убийстве орианского лидера. Не было никаких оснований полагать, что вентурийцы и торлики станут слушать второго посла.

– Я бы сказала, что торлики, но эта война убивает и их. Неужели они готовы пожертвовать будущим своей расы ради того, чтобы выиграть войну?

– Расы поступали так много раз, советница. Когда мы спасём капитана, добьёмся прочного мира и вернёмся на корабль, я дам Вам почитать кое-какие книги по военной истории. Думаю, Вы найдёте их… познавательными. – Голос его ничем не выдал его сомнений насчёт мира. Ворф был доволен этим. Если Трой может чувствовать его неуверенность, это одно, но он не хотел, чтобы о его сомнениях знали другие.

– Хм… спасибо, Ворф. Не сомневаюсь, это будет весьма занимательное чтение.

– Вы не чувствовали подвоха со стороны торликов?

– Не знаю.

– Не знаете?

– Смерть была такой ошеломляющей, что заслонила всё остальное. Я не могла бы ничего сказать, даже если бы убийца стоял в это время прямо над телом.

– Но Вы сказали орианам, что чувствуете, что зелёные ничего не знают.

– От них я чувствоввала только замешательство, но это было слабым.

– То есть Ваши эмпатические способности были не в лучшей форме?

– Думаю, что так, – с улыбкой кивнула Трой.

– Тогда зелёные могут быть виновны, советница. Возможно, они сделали именно то, в чём их обвиняют, а капитан Пикард оказался замешаным случайно.

– Но к чему зелёным убивать вентурийского лидера? Впервые за более чем двадцать лет зелёные получили шанс воссоединиться с остальными. Помочь в достижении прочного мира. К этому они стремились, ради этого шли на жертвы. Зачем же им теперь губить всё?

– Вы слышали Аудуна, советница. На них охотились, как на зверей, убивали без суда, как изменников. Ненависть – сильный мотив.

С этим последним заявлением Трой вынуждена была согласиться.

– Но если мотивом послужила ненависть, Ворф, то и торлики ненавидят вентурийцев.

– Да. но это ненависть воинов к воинам. Не понимаю, зачем им прибегать к яду, если они могут убивать друг друга на поле боя.

– Могу я сказать, лейтенант? – спросил Брек.

– Можете, – сказал Ворф.

– Для нас не важно, каким способом убит враг; важно, что он мёртв. Мы более практичные воины, чем клингоны.

– Вы считаете, что это был кто-то из ваших людей? – спросил Ворф, удивлённый, что орианец по собственной инициативе бросает подозрение на своих собратьев. Орианцы, казалось, были начисто лишены национальной лояльности.

– У меня нет своего мнения. Я всего лишь телохранитель. Я делаю то, что мне скажут.

– Почему Вы помогаете нам против своих? – спросил Ворф.

– Я телохранитель, лейтенант. Если тот, кого я должен охранять, погибнет, я тоже погибну.

– Я не понимаю, – сказала Трой.

– Если посол Пикард будет казнён, я вскоре умру. Если я не поступлю, как честный человек, и не покончу с собой, меня, скорее всего убьют. Часовому, не сумевшему исполнить свой долг, никогда больше не будет веры, целительница. В лучшем случае я стану изгоем до конца дней своих. Большинство телохранителей, поставленных перед таким выбором, предпочитают смерть.

– Значит, Вы помогаете нам не из лояльности к капитану, а из страха за свою жизнь? – спросил Ворф. С этой минуты он почувствовал к Бреку определённое доверие. Опасение за свою жизнь было хотя бы понятно. А эта странная аморфная лояльность была полнейшей загадкой.

Брек сделал уже знакомый им жест ладонями, заменявший орианцам пожатие плеч.

– Я соглашусь со всем, что вы скажете.

Ворф нахмурился его словам.

– Если Вы нас предадите, я Вас сам убью.

Глядя на грозную фигуру, Брек расплылся в улыбке.

– Ничего другого я и не предполагал, посол.

Ворф коротко кивнул, признавая свой новый титул. Капитан Пикард назначил его послом. Ворф был твёрдо намерен оправдать его ожидания.

– Эта женщина, которая сейчас стала командующей вентурийцев – Вы её знаете?

– По слухам, – сказал Брек.

– Могла бы она убить генерала Алика, чтобы занять его пост?

Брек поразмыслил с минуту, затем кивнул.

– Могла бы. Но не только из честолюбия.

– Что Вы имеете в виду?

– Некоторые из наших считают, что заключить мир – значит предать тех, кто отдал свою жизнь в этой войне. У нас было много дискуссий. Думаю, среди вентурийцев то же самое.

– Вы хотите сказать, что она убила его ради чести?

– Да, вроде того, – сказал Брек.

– Но, Ворф, – сказала Трой, – если честь диктовала, что мирные переговоры должны быть сорваны, любой, кто там был, мог отравить лидеров.

– Целительница права, – сказал Брек. – Честь – мотив для каждого.

– Если мотив был у каждого, мы должны найти, у кого была возможность, – сказал Ворф.

– Вы имеете в виду, кто мог подсыпать яд в стакан генералу? – спросила Трой.

Ворф кивнул.

– Кто-нибудь из вас мог постоянно видеть генерала Алика?

– Я следил за безопасностью капитана Пикарда, – сказал Брек. – Охранять капитана Алика было обязанностью кого-то другого. Я не заметил ничего.

– Советница?

– Не знаю, Ворф. Я была рядом, но не заметила ничего необычного.

– Но это невозможно, – сказал Ворф. – Мы все были там, а теперь вы говорите, что ни один из вас ничего не видел.

Трой и Брек переглянулись. У телохранителя хватило такта принять смущённый вид. Трой заговорила первой.

– Возможно, это кто-то из стоявших поблизости, – предположила она.

– Возможно, – сказал Ворф. Это уже было что-то понятное. Офицеров службы безопасности учили вести допросы, а Ворф, будучи клингоном, обладал ещё и особым талантом в этой области. – Мы допросим всех, кто находился поблизости.

Он обернулся к Бреку.

– Нам понадобится список всех, кто присутствовал на банкете.

– Но, Ворф, там же было более тридцати человек. У нас только три дня. У нас же всё время уйдёт на допросы, – сказала Трой.

Ворф коротко глянул на неё. Он снова чувствовал под ногами твёрдую почву, и это было главное. Неуверенность была слишком сродни страху для чести клингона. Он знал, как запугивающе может действовать на тех, кто его не знает. И теперь он этим воспользуется.

– Я сам допрошу их. Это не займёт много времени.

– Ворф, что Вы собираетесь делать?

– Найти настоящего убийцу и спасти капитана.

– Вы теперь – посол Федерации, Ворф. На Вас возложена миссия мира. Вы не можете запугивать всех этих людей.

Он выпрямился.

– Я помню о своём долге, советница. Я не забыл о своей роли посла, но я считаю, что в данный момент мы должны думать о том, как спасти капитана. – Он устремил на неё взгляд. – И я никогда никого не запугиваю.

– Хорошо, – кивнула Трой, – тогда мне не придётся всё время напоминать Вам об этом.

Ворф насупился. Трой улыбнулась ему. Фыркнув, он отвернулся. Он понимал свой долг, но не был уверен в приоритетах. Его желанием было сосредоточить все силы на спасении Пикарда, но Ворф подозревал, что капитан хочет, чтобы первостепенное внимание было уделено миссии мира. Ворф всё ещё не представлял, как вернуть доверие орианцев, поэтому пока что он займётся тем, что ему понятно.

– Вы можете достать список присутствоваших на банкете? – спросил он Брека.

– Это нетрудно.

– Так сделайте это.

Брек поднял было руку в торликском салюте, но остановился, не закончив движения. Вместо этого он неловко поклонился и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Ворф снова обернулся к Трой.

– Вы ему доверяете?

– Думаю, что да.

– Думаете? – он не смог скрыть удивления. Ему редко доводилось видеть, чтобы Трой была так неуверена.

– Либо орианцы могут блокировать мои способности, либо…

– Либо, советница?

– Либо они лишены эмоций.

– Как вулканцы.

– Нет, вулканцы обладают эмоциями, но научились контролировать их. Они бывают непроницаемы, но проблески эмоций можно уловить. Я чувствую напряжение, силу их контроля. А с этими людьми… Иногда мне кажется, будто они начисто лишены эмоций. Брек воспринимает, как само собой разумеещееся то, что он заодно с нами против своих.

– Вам это не кажется странным?

– Мне – да, я Бреку не кажется. Он действительно считает, что его долг – защищать капитана.

– Но можем ли мы доверять ему, советница?

– В большинстве случаев да, но… – она пожала плечами. – Я не могу уловить, о чём он думает. Не знаю, почему.

– Это наводит Вас на подозрения?

– Орианцы говорят об эмпатических способностях так, будто когда-то способности эти были широко распространены среди них. Думаю, они обладают огромным резервуаром неразвитых эмпатических, а возможно, и телепатических способностей.

– Почему неразвитых?

– Не знаю. Я никогда не встречала расу, которая обладала бы таким огромным потенциалом и не использовала бы его. Как будто что-то не позволяет им использовать их.

– Я не верю воину, который так легко оборачивается против своих, – покачал головой Ворф. Вы не можете читать его эмоции. Я не верю ему.

– Но Вы же поручили ему достать список?

– Тут его легко проверить, советница. Если он намеренно оставит пропустит какое-то имя, у нас будет, с чего начинать.

– Ворф, да Вы настоящий детектив.

– Я, может, и не такой любитель детективов, как Дейта или наш капитан, но у клингонцев есть свои версии подобных историй.

– Когда мы благополучно вернёмся на «Энтерпрайз», – улыбнулась Трой, – Вы должны будете ознакомить меня с клингонской версией Шерлока Холмса.

Ворф кивнул. Он понимал, что её слова выражали уверенность – не если, а когда они благополучно вернутся на «Энтерпрайз». Хоть это ничего и не меняло, но ему было легче от сознания, что Трой верит в него.

– Шерлок Холмс землян слишком холоден для меня. Бетан Ка – вот детектив, обладающий силой духа и эмоциями.

– И что сказал бы Бетан Ка о нашей загадке?

– Слишком много подозреваемых и слишком мало времени.

Найти убийцу обещало быть трудным, но тут, по крайней мере, есть, с чего начинать. А вот мирная миссия… Ворф организует встречу с орианцами и будет надеяться на вдохновение. Может, у Трой появятся какие-то идеи. Ворф знал, что ему придётся действовать быстро на обоих фронтах.

– Может, нам придётся использовать более непосредственные методы,
советница, если мы хотим проработать весь список подозреваемых в отпущенное нам время.

– Возможно, удастся обнаружить какие-нибудь улики, – сказала она.

– Клингоны не ищут улик, клингоны добиваются признаний. Это гораздо более эффективная система.

 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:52 | Сообщение # 19

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 9

Коференц-зал был уставлен столами: два длинных по бокам и третий, покороче, посередине. Столы образовывали три стороны прямоугольника; вентурийцы сидели с одной стороны, торлики с другой. Посол Ворф сидел за маленьким столом, в центре; справа от него сидела Трой, слева – доктор Зир. Брек стоял за их спинами, как надлежит телохранителю. Ворф заметил, что в помещении было так тесно от телохранителей, что яблоку негде было упасть.

Обводя взглядом организованное им же собрание, Ворф чувствовал, словно выпустил из бутылки джинна, отнюдь не будучи уверенным, что сумеет с ним справиться. Понадобилась вся сила убеждения Трой, чтобы склонить доктора Зир помочь им. У Ворфа не нашлось подходящих слов. Пикарду следовало назначить послом Трой – она больше подходила для этой роли.

Нет, он справится. Капитан верил в него. Трой верила в него. Это трусость – так беспокоиться. Он был клингонский воин и мог предстать перед смертью с радостью в сердце. Он предстанет перед этой враждебной толпой и обратится к ней с не меньшей отвагой.

Наклонившись к Трой, он тихо спросил:

– Что они чувствуют, советница?

– Баша против этой конференции. Думаю, только вмешательство Таланни заставило торликов явиться. Новый вентурийский лидер, генерал Ханни, не верит в возможность мира, но пришла из уважения к памяти Алика. Она питала к нему глубокое уважение.

– То есть обе стороны хотят продолжать войну.

– Оба лидера хотят, – мягко поправила Трой.

Кивнув, Ворф откинулся на спинку стула. Он настоял на этой встрече с целью убедить орианцев, что даже после убийства мир возможен. Нет, нужен, необходим. Ворф должен был заставить их понять, что прочный мир был их единственным шансом на спасение. Он глубоко вздохнул и поднялся.

Телохранители разом зашевелились, и по залу прошёл шум, подобный шелесту ветра в колосьях. Руки потянулись к оружию, но никто оружия не вынул. Ворф знал, что Пикард пожелал бы подать пример и оставил бы свой фазер в комнате, но на Ворфе лежала также забота о безопасности Трой. Независимо от его теперешнего титула, он по-прежнему начальник службы безопасности. Кроме того, орианцы уважали силу.

– Я пригласил вас на эту встречу, чтобы говорить о мире.

– Мы уже видели, как Федерация говорит о мире, – сказала генерал Ханни с нескрываемым презрением и гневом.

Ворф обернулся к вентурийскому лидеру.

– Виновность капитана Пикарда не доказана. И виновность зелёных тоже.

– Вы витаете в облаках, посол Ворф, если верите, что зелёные невиновны, – сказал Баша.

Ворф перевёл взгляд на лидера торликов.

– Я вижу, Вы верите в виновность Пикарда не больше, чем я.

– Он виновен. Если бы не он, ни один из зелёных не смог бы и близко подойти к генералу Алику, – ответил Баша.

– Да, – сказала Ханни, – Пикард всё это очень хорошо подстроил.

Ворф подавил желание повысить голос. Вместо этого он заговорил медленно и спокойно, надеясь, что ничем не выдаёт, каких усилий ему это стоит.

– Посол Пикард ничего не подстраивал. Он невиновен. Я недостаточно хорошо знаю зелёных, чтобы утверждать их невиновность, но в невиновности капитана Пикарда у меня нет ни малейших сомнений.

– Ничего другого Вы и не сказали бы. – сказал Баша. – Он ваш командир.

Ворф набрал полную грудь воздуха и медленно выпустил его. Это был замкнутый круг.

– Что бы вы ни думали о Пикарде или зелёных, об их виновности или невиновности, причины, по которым вы пригласили посла Федерации, остаются неизменными.

– Мы приглашали посла Федерации не для того, чтобы он убивал наших лидеров, – сказала Хании. – С этим мы справляемся сами.

Ворф заставил себя не обращать внимания на её слова. Опёршись руками о стол, он начал снова.

– Ваша планета по-прежнему умирает. Если ваш мир погибнет, не спасутся ни вентурийцы, ни торлики. Вы стоите на грани вымирания, или же после ареста Пикарда это изменилось? – Ворф обвёл глазами комнату, стараясь встретиться взглядом с как можно большим числом лидеров. Некоторые были в масках, и он не мог видеть выражения их лиц, но это было неважно. Он всё равно смотрел на них.

– Разве от ареста Пикарда и зелёных ваш вода стала чище? Ваш воздух снова сделался пригодным для дыхания? Разве их арест исправил тот вред, который столетия войны нанесли Ориане? Вернул к жизни ваших детей?

Генерал Ханни отвела глаза. Баша устремил взгляд прямо на Ворфа, и на его золотистой коже проступила краска гнева. Таланни тоже смотрела на него, но с надеждой, словно умоляла продолжать.

– Сколько из вас, находящихся в этой комнате, потеряли своих детей; потеряли не на войне, но от болезней, уродств. Яд, который вы выпускали в воздух, в землю, в воду – каждый год он убивает больше из вас, чем война. Каждый год умирает больше детей, чем солдат.

– Это неправда, – закричал кто-то.

– Это правда, – прокричал в ответ Ворф, и голос его эхом отдался в комнате. – И я могу доказать это. Доктор Зир. – Он сел, чтобы хрупкая женщина не казалась рядом с ним крошечной.

Она встала, почти нервно оглядела собравшихся.

– Вы знаете, кто я. Многие из вас были моими пациентами. Я баюкала вас, когда вы были слишком искалечены, чтобы жить вне контейнеров.

– Мы знаем и уважаем Вас, доктор Зир, – сказал Баша. – Мы хорошо знаем Вашу работу. Вы спасительница наших детей, и мы благодарны Вам.

– Если вы действительно благодарны, слушайте его. – Зир указала на Ворфа. Он предлагает вам возможность мира. Шанс, что наша раса не вымрет.

– Мы не знаем доктора Зир, – сказала Ханни. – Мы уважаем наших врачей, но её имя нечего не значит для нас.

– Я торлик по рождению, но я также орианка. Если вы сейчас ничего не сделаете, я успею увидеть гибель всей нашей расы. Яд в воздухе не различает, какая на нас форма. Яду всё равно, кто прав, кто виноват. Он убивает однинаково всех. И чаще всего убитыми оказываются дети. – Она обернулась к Ханни, указала на неё. Телохранители беспокойно зашевелились.

– Сколько нормальных детей родилось у вентурийцев в этом году?

– Не знаю.

– В прошлом году?

– Не…

– За последние пять лет, последние десять лет, сколько?

– Я не знаю.

– Вы знаете; возможно, не точную цифру, но знаете. Мы все знаем. – Ей голос громко звучал в затихшей комнате. – Я думала, мне уже всё равно. Я заботилась о детях, потому что им было больно, но я знала, что это безнадёжно. Наша раса была обречена, мы убивали себя своими руками. А потом я встретила посла Федерации и его целительницу. Они вернули мне что-то, что я потеряла. Нет, что-то, от чего отказалась. Надежду. Они вернули мне надежду. Надежду, что у нашего мира, у нас, есть шанс.

– Это трогательная речь, – сказала Ханни, – но она ничего не меняет.

– Это верно, – сказала доктор Зир, – ровным счётом ничего не меняет. Если вы оба не начнёте мирные переговоры здесь и сейчас, ничего не изменится, и через каких-нибудь десять лет не останется ни торликов, ни вентурийцев. Мы все вымрем.

– Вы преувеличиваете, доктор. – сказал Баша.

– Нет, генерал Баша, не преувеличиваю. Уродства детей становятся всё хуже. Большинство женщин даже не могут забеременеть. Те, кто могут, либо не донашивают ребёнка до положенного срока, либо рожают чудовищ, о смерти которых я молюсь, потому что спасти их я не могу. Я видела рождение чудовищ, которые до сих пор снятся мне в кошмарах. Мы убиваем своих детей. Без детей мы вымрем как раса, мы все. И не важно будет, кто прав, кто виноват, кто победил, кто проиграл. Лечить будет некого, потому что мы отравили Ориану. Это планета умрёт, и воюющие остатки нашей расы умрут вместе с ней.

Секунду доктор Зир колебалась, затем добавила:

– Я уже думала, что мне всё равно. – Она села, и в комнате наступила полная тишина.

Ворф переждал немного, затем поднялся.

– Ваша планета умрёт, ваши дети умерли или умирают, пусть же мир спасёт и вашу планету, и ваших детей.

Генерал Ханни прокашлялась.

– Вентурийцы согласны вести мирные переговоры, но не сейчас. Если Пикард действовал заодно с зелёными, его смерть смоет пятно с чести Федерации. Если он невиновен, мы будем вести мирные переговоры при посредставе Федерации. Но если Пикард назовёт вас всех как пособников, или же если это заговор Федерации. то не будет ни переговоров, ни мира.

– Я согласен с генералом Ханни, – сказал Баша. Докажите, что Пикард невиновен, и мы будем вести переговоры, или же пусть он умрёт как предатель-одиночка, и мы будем вести переговоры. Мы понимаем, что Вы не можете нести ответственность за каждого из ваших людей. Амбициозные изменники встречаются в любом лагере.

Ворфа тянуло встать на защиту капитана, но он сдержался. Капитан невиновен – они докажут это, но криком тут не поможешь.

– Значит, – сказал Ворф, – если мы докажем невиновность капитана Пикарда, вы начнёте мирные переговоры.

– Да, или же если он умрёт, не назвав вас, как пособников, мы будем вести переговоры, – сказал Баша.

Ворф не стал говорить, что на Руре Пент будет жаркий день прежде, прежде чем он допустит, чтобы Пикард погиб, спасая этот мир. Возможно, как посол Федерации, он должен был согласиться пожертвовать своим капитаном, своим другом, ради спасения целой расы. Но Ворф не обманывал себя в своих мотивах или приоритетах – это подобало землянам, но не клингону. Он знал, что его лояльность не имеет никакого отношения к орианам. Она имеет отношение к капитану Жан-Люку Пикарду.

 
Дата: Суббота, 04.09.2010, 14:55 | Сообщение # 20

The goddess of dance
Группа: Проверенные
Сообщений: 544
загрузка наград ...
Статус:
Глава 10

Стоя рядом с Трой, Ворф разглядывал лицо доктора Сташи – той самой женищины-врача, что осматривала место преступления сразу же после убийства. Ворф отнюдь не был склонен к метафорам, но в облике доктора было что-то такое, что навело его на мысль о собаке, которой слишком часто перепадали пинки.

Её черты были мелкими: глаза, рот, нос – всё теснилось к центру. Лицо нельзя было назвать неправильным; всё было симметрично, и всё же оставалось какое-то ощущение тесноты. Это лицо напоминало кусок теста, в середине которого кто-то сделал кулаком вмятину. Всё устремлялось к центру. Большие, сияющие глаза, типичные для орианцев, казались выпученными, словно глазницы не могли вместить их.

Теперь, после того, как он видел двух "неживых детей", возвращённых к жизни, Ворф узнал признаки. Сколько времени провела доктор Сташа в металлическом контейнере? Ворф не мог представить, как можно провести детство подключённым к машинам, а потом выйти наружу нормальным. Как можно оправиться после такого? Да и можно ли? Не потому ли орианцы так мало уважают честь и жизнь? Не случалось ли с ними что-то, пока они плавали в этих контейнерах? Не утрачивалось ли что-то неуловимое за время этого страшного ожидания?

– Нам необходимо знать, что Вы обнаружили, доктор, – сказал Ворф. Он хотел задать вопрос. Но это прозвучало, как приказ.

Доктор Сташа, казалось, ничуть не обидилась. Возможно, она привыкла, что бы ею командовали.

– Мы произвели генетическое сканирование стакана генерала Алика. Мы обнаружили четыре различных генетических образца и уже определили, кому они принадлежат.

– Но я стоял там, доктор, – сказал Ворф. – Стакан генерала не передавали друг другу. Его никак не могли держать четыре человека.

– Я не говорю, что они держали его. Вам известно, что такое пыль, посол?

Ворф нахмурился, глядя сверху вниз на маленькую женщину.

– Странный вопрос. Я не понимаю его значения.

– Я не очень хорошо объясняю, пожалуйста, извините меня. – Глубоко вздохнув, доктор сжала перед собой маленькие руки. Ворф не нуждался в эмпатических способностях Трой, чтобы определить, что орианка нервничает. Из-за случившегося? От страха перед ним? Или же она что-то скрывает? Что ж, Ворф попробует быть не таким грозным, и тогда посмотрим.

-Пыль состоит из мелких частиц живой ткани, отслаивающихся от организма: высохших чешуек кожи, микрочастиц волос, других клеток. Каждый, находясь поблизости от какого-либо предмета, оставляет на нём микрочастицы. Накапливаясь, они образуют пыль. Таким образом, мы обнаружили генетические образцы четырёх человек на исследуемом стакане.

– Чьи?

– Генерала Алика, конечно же; Лив, одной из зелёных; генерала Баши; и посла Пикарда.

– Как вы это определили?

Она моргнула и кивнула.

– Конечно же, вы пожелаете узнать. – Она повернулась к белоснежно-чистому столу, на котором стоял какой-то громоздкий прибор прямоугольной формы с маленькими рукоятками по бокам. Доктор Сташа сняля крышку, и стали видны окуляры.

– Это прибор для сравнения генетических образцов. Он используется, чтобы определить, кто совершает покушения и устраивает взрывы. Мы пытаемся выслеживать и уничтожать тех, кто непосредственно совершает терракты. Мы не убиваем всех подряд, не разбирая. – Последние слова она произнесла, не глядя на Ворф, но в голосе её прозвучала едва уловимая нотка протеста.

Глядя в окуляры, Сташа стала вращать рукоятки, настраивая прибор.

– Слева – образец, взятый с места преступления. Справа – взятый у людей после случившегося, чтобы мы могли произвести сравнение.

– Прошу Вас, взгляните сами, – продолжала она, подняв голову от прибора. – Образцы полностью совпадают.

Ворф скрестил руки на груди, удерживясь от желания грозно глянуть на доктора. Полностью совпадают, подумать только.

– Как мы можем знать, какие образцы взяты из отравленного стакана, а какие – потом?

– Ворф! – сказала Трой.

– Что?

– Извините, доктор, нам с послом надо на минутку поговорить.

Доктор слегка поклонилась в знак согласия.

Схватив Ворфа за руку, Трой потянула его в дальний конец комнаты.

– Ворф, Вы практически обвинили эту женщину в том, что она лжёт.

– Она явно нервничает. Если она подделала доказательства, то, давая ей знать, что мы её подозреваем, мы можем заставить её признать это. Кроме того, важно предполагать, что каждый лжёт.

– Почему, во имя неба?

– Каждый лжёт. Таков пятый принцип расследования Бетан Ка.

– Но Вы не можете дать ей понять, будто считаете, что она лжёт.

– Я сделал это намерено, советница – нахмурился Ворф. – Я хочу, чтобы она знала, что я её подозреваю.

– Почему?

– Так я заставлю её нервничать, не угрожая ей. Вы не хотели, чтобы я кого-то запугивал.

Трой неодобрительно сжала губы.

– Обвинение без доказательства – это форма запугивания. Доктор Сташа очень любезна с нами. Нам не следует восстанавливать её против себя без веских на то причин.

Несколько секунд Ворф размышлял над её словами. Он не поднял руки и даже не повысил голоса, и всё же Трой говорит, что он слишком резок.

– Очень хорошо. Будем действовать по-Вашему – на этот раз. – Он вернулся к ожидающей их доктору. Трой следовала за ним, как тень. Советница, казалось, была твёрдо намерена удерживать его в рамках. Ворф начинал понимать, что чувствует Пикард, когда Райкер начинает чересчур осаждать его требованиями быть осторожным.

– Покажите нам, как работает ваш аппарат, – сказал Ворф. Он стоял вплотную к орианке. Рядом с ним она казалась совсем хрупкой и явно сознавала это. Хорошо.

– Может, Вы хотите взглянуть первой, целительница, – сказала Сташа. На Ворфа она старалась не смотреть. Её чуть выпученные глаза беспокойно перебегали с предмета на предмет.

– Я – посол Федерации, и первым посмотрю я, доктор. – Ему хотелось добавить "или Вам есть что скрывать", но он сдержался.

– Конечно, конечно, я не хотела Вас обидеть. – На неё было больно смотреть. В глазах её метался нескрываемый страх. Ворф не мог понять. Он ведь даже голоса не повысил. Он взглянул на Трой, желая узнать, не улавливает ли она чего-нибудь, но та сосредоточила всё внимание на Сташе. Она даже не встретилась с Ворфом глазами.

– Эти рукоятки регулируют увеличение, – Сташа указала на две рукоятки по бокам. Верхняя рукоятка приспособит окуляры к Вашему лицу. Нижняя – для фокусировки.

Ворф взглянул в окуляры. Он увидел два каких-то расплывчатых пятна. Когда он сфокусировал изображение, стали видны чёткие линии. Серые, чёрные, белые полосы возникали у него перед глазами. Множество переплетающихся между собой линий. На вид образцы казались идентичными, и всё же…

– Чьи это образцы?

– Зелёной, Лив.

– Можно ли сблизить образцы, совместить их?

– Конечно, извините, что я не сказала об этом сразу. – Сташа шагнула ближе. Секунду она колебалась, словно боялась нечаянно коснуться Ворфа, осторожно протянула руку, указывая.

– Вот этот рычажок передвигает платформы.

Снова склонившись над прибором, Ворф стал осторожно сближать образцы. Совпадение было почти полным. Мелкие неточности были следствием того, что генетический материал был срезан. Сами образцы, на взгляд Ворфа, были вполне идентичны. Ошибка исключалась. Если верить Сташе, Лив действительно оставила след на отравленном стакане.

Но можно ли верить Сташе? Ворф нахмурился. Он не доверял ей. Её беспокойство, беспричинный страх перед ним должны чем-то объясняться. Как они могут быть уверены, что орианцы не подделали улики? Как могут доверить жизнь капитана Пикарда чужим людям? Особенно людям, которых так легко напугать и которыми, как подозревал Ворф, легко манипулировать?

– Они идентичны, советница.

– Вы хотите, чтобы я показала вам образец посла Пикарда? – голос Сташи почти срывался от волнения.

Он взглянул на Трой, но она смотрела на Сташу, не отрываясь, будто орианка делала нечто уникальное. Остальной мир словно перестал существовать для неё. Что такого советница чувствовала

от доктора?

– Покажите нам образцы посла Пикарда, – сказал Ворф, стараясь, чтобы лицо его не выражало сомнений. Он не верил этим уликам. Беспричинного страха не бывает. Пикард невиновен, никаких доказательств обратного быть не может, если только они не сфабрикованы.

Сташа поместила на платформы другие слайды.

– Всё готово, посол. – В её голосе прозвучала нотка надежды, как будто она решила постараться угодить ему. Угодить, и тогда, может быть, то чего она так боится, не случится.

– Благодарю Вас, Сташа. – Ворф решил откликнуться на этот прилив храбрости. Пусть думает, что сумела обмануть его. Если она пытается оклеветать Пикарда, ей ничто не поможет.

Трой посмотрела на него, пытаясь что-то передать взглядом. Что именно? Она изо всех сил пыталась что-то выразить, почти предостерегала. Но Ворф был истинным джентельменом. Если доктору есть, что скрывать, и поэтому она так боится, он ничего не может поделать.

Склонившись над микроскопом, Ворф чувствовал, как Сташа стоит вплотную, буквально дрожа от страха. Вращая рукоятку, он случайно толкнул женщину. Она охнула. Ворф поднял голову и сказал, как можно мягче:

– Прошу Вас, доктор Сташа, не могли бы Вы немного отодвинуться.

– О, конечно же. – Сташа сразу же отошла. Теперь она стояла в дальнем конце комнаты, у самого выхода. Может, она думала убежать?

Ворф снова склонился над микроскопом. Трой позаботится, чтобы доктор не покинула комнату раньше времени. Оба образца были сплошным переплетением линий. Он отрегулировал увеличение, и линии сделались чёткими, симметричными.

– Где был обнаружен след капитана Пикарда?

– На внешней поверхности стакана, – напряжённо ответила Сташа.

Трой взглянула на Ворфа. Ему захотелось пожать плечами, но он удержался. Он же ничего не сделал и совершенно не мог понять этого нарастающего страха. Разве что она подделала доказательства. Это бы всё объяснило.

– Вы уверены, что след принадлежит послу Пикарду?

– Это единственный не орианский генетический след, обнаруженный на стакане.

Ворф мог только кивнуть. Да, определить, кому он принадлежит, было нетрудно. Ткани землянина – редкость на такой планете.

– Хотите увидеть сами, советница? – спросил Ворф и отойдя от микроскопа, стал ближе к Сташе. Та так и съёжилась. Ворф просто стоял, сплетя перед собой пальцы, пытаясь принять неугрожающий вид, что было труднее, чем кажется; но он, тем не менее, пытался. Никакого облегчения Сташе это не принесло.

Трой резко вскинула голову от микроскопа, словно ожидала увидеть, что Ворф избивает женщину резинговым шлангом. Что Трой чувствовала от Сташи? Ворфу очень хотелось спросить её, но он удержался. С этим придётся подождать, пока они не окажутся наедине.

– Похоже, они совпадают, – сказала Трой.

– Это всего лишь доказывает, что капитан Пикард стоял рядом с генералом Аликом, – сказал Ворф. Он смотрел прямо в лицо Сташе, простая вежливость требовала смотреть в лицо друг другу.

Сташа глотнула.

– Совершенно верно. Даже наш генерал оставил след на отравленном стакане.

– То есть это ровным счётом ничего не доказывает, – сказал Ворф.

Сташа кивнула слишком энергично, словно марионетка, у которой оборвалась верёвочка.

– Разумеется, это всего лишь сведение.

– Любые сведения полезны, – сказал Ворф. Он сделал движение по направлению к ней, даже не шаг, а едва заметное движение. Она шарахнулась от него, ткнулась спиной в стену.

– Ворф, прошу Вас!

Оглянувшись на крик, Ворф увидел, что лицо Трой искажено ужасом. Он ничего не сделал доктору, ничего. Она подделала доказательства и именно потому теперь так боится. Это единственно возможное объяснение.

Ворф решил показать доктору Сташе, что значит настоящая угроза. Без единого слова он пошёл на испуганную женщину. Просто шёл на неё, как по коридору. Лицо его оставалось спокойным, за исключением глаз. Всю ярость, вызванную арестом капитана, он вложил в этот взгляд.

Ворф остановился перед женщиной. Руки он держал неподвижно. Он лгал её взглядом, только взглядом. Глаза его говорили: я буду мучить тебя, я сломлю тебя, если ты не поможешь мне.

Доктор Сташа была так мала ростом, что Ворф нависал над ней. Если хочешь кого-то подавить, совершенно необязательно бить его. Лицо Сташи исказилось страхом. Выпученные глаза беспокойно метались, ища путь к бегству.

– Ворф, не надо!

Ворф проигнорировал мольбу Трой.

– Что Вам известно о смерти генерала Алика?

– Н-ничего, клянусь. – От страха её голос был тонким, почти писклявым, как у маленькой девочки.

– Она ничего не знает, она ничего не знает! – Кинувшись вперёд, Трой схватила Ворфа за руку. – Вы зря её запугиваете, слышите меня, она ничего не знает!

Трой буквально вопила, орала на него. Он никогда не видел её в таком состоянии.

– Советница Трой, с Вами всё в порядке?

Трой умолкла, на лице её отразилось недоумение. Она стояла молча, чуть бледнее обычного. Затем дотронулась до лба кончиками пальцев.

– Не знаю.

Он мягко, но решительно взял её за руку.

– У Вас нехороший вид.

Трой посмотрела на орианку. Ворф проследил за ней взглядом. Сташа по-прежнему стояла, съёжившись у стены. но на лице её мелькнуло выражение, весьма далёкое от испуга.

– Это всё она, – наконец. сказала Трой.

– О чём Вы, советница?

– Доктор Сташа – эмпат, способная внушать другим свои эмоции. Она внушала мне свой страх за себя. Поэтому мне захотелось защитить её от Вас.

– Я ничего не сделала, – запротестовала Сташа. Она была сама невинность и испуг, но никто уже не принимал этого за чистую монету.

– Я не делал её ничего плохого, – сказал Ворф.

– Но она думала, что сделаете. – Трой затрясла головой, уцепилась за руку Ворфа. – Голова кружится.

Он грозно взглянул на Сташу.

– Она всё ещё делает это?

Трой немного подумала, пытаясь отделить свои чувства от отголосков чувств орианки.

– Нет, это остаточный эффект вторжения в моё сознание.

– И Вы не знали, что она делает?

– Я не сделала ничего плохого, – сказала Сташа.

– Тихо! – рявкнул Ворф. Она ещё сильнее вжалась в стену, хоть это и казалось невозможным. Взгляд её метался от Ворфа к Трой в лихорадочной попытке найти между ними союзника.

 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Рассказы Лорел Гамильтон » Дурман
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Любимый Зомби (0)
Сладкое Искушение (0)
Девушка, Козёл и Зомби (0)
Цитаты (105)
Рецепты фирменных блюд (109)
Ангел для Люцифера (371)
Мальчик и Дед Мороз (0)
В погоне за наградой (6246)
ЧТО ЧИТАЕМ В ДАННЫЙ МОМЕНТ? (1092)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5106)
Блондинки VS. Брюнетки (6894)
В погоне за наградой (6246)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5106)
Слова (4899)
Везунчик! (4895)
Считалочка (4637)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (4038)

Natti

(10467)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6834)

HITR

(6399)

heart

(6347)

ЗЛЕША

(6344)

atevs279

(6343)

Таля

(6276)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5238)

Вампирка7400

(30.01.2023)

Mirra6136

(30.01.2023)

Mikheenchik

(29.01.2023)

apetrushina7390

(28.01.2023)

ження

(28.01.2023)

Курт

(26.01.2023)

kor-articulus

(24.01.2023)

genocyd2009

(24.01.2023)

Elly23

(21.01.2023)

korikokoro

(21.01.2023)


Для добавления необходима авторизация

Вверх