Божественные проступки. - Страница 3 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Серия Мередит Джентри » Божественные проступки. (8 книга)
Божественные проступки.
Дата: Суббота, 16.10.2010, 15:42 | Сообщение # 1

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Божественные проступки



Возможно, вы знаете меня как Мередит Ник, принцессу фейри. Или как Мередит Джентри – частного детектива из Лос-Анджелеса. В мире фейри, так же как и в мире людей моя жизнь – это гремучая смесь королевских интриг и трагедий. Чтобы предъявить права на трон я противостояла вселяющим ужас врагам, пережила вероломство и предательство моей благородной семьи, соблюдала свои обязанности по зачатию наследника трона. Но я покинула двор, выбрав добровольную ссылку в мир смертных – в объятья моих возлюбленных.
И хотя я оказалась от трона, я не могу оставить своих людей. Кто-то убивает фейри. Подобных мне не так-то легко поймать или убить. Во всяком случае, не обычным смертным. И я должна докопаться до сути происходящего, даже если для этого придется пойти против Гилды, моей Феи Крестной.
Я думала, что оставила кровь и политику позади. Я мечтала о спокойной жизни в солнечном Лос-Анжелесе. Но настало время проснуться и осознать, что зло не знает границ, и что никто не живет вечно – даже обладатели магии.






 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:02 | Сообщение # 41

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 21

Соленая вода - та вещь, которую обязательно нужно смыть со своего тела перед тем, как вернуться в постель. Я была в большом душе и занимаясь именно этим, когда распахнулась дверь, и Иви и Бри, сокращенно от Бриака, появились в дверном проеме, тяжело дыша и с оружием в руках.
Я замерла, не успев смыть кондиционер с волос, и мигая, смотрела на них сквозь стеклянную дверь душа.
Краем глаза уловила движение Риса, входящего в дверь, которую стражи оставили позади себя открытой. В руках он держал свежесмазанный меч, который он прижал к горлу Бри, а смазанным пистолетом уперся в Иви, который пытался достать свой пистолет и тут же замер посреди движения.
- Небрежны, - сказал Рис, - вы оба. Почему вы покинули свои посты?
Они оба тяжело дышали, было видно, как их легкие боролись за каждый глоток воздуха, чтобы стало возможно заговорить. Может быть, у Бри было больше проблем с приставленным к горлу мечом так, что невозможно было двинуться, а изогнутый лук без стрелы в одной руке и веер из стрел в другой были совершенно бесполезны сейчас.
Бри моргал мерцающими зелеными глазами, его волосы цвета осенних вишневых листьев были заплетены в длинную косу. Его одежда из кожи выглядела совершенно изношенной, но на самом деле была частью брони древнее, чем большинство исторических книг людей.
Острие меча Риса, казалось, бьется вместе с пульсом на горле Бри.
Рис смотрел на другого мужчину, все еще замершего в попытке достать пистолет, и только безумное движение его груди выдавали его. Его темно-зеленые с белым волосы были распущены и развевались вокруг его ног, но как у Дойла и Холода, казалось, никогда не спутываются. В отличие от них, у Иви на волосах будто отпечатались листья плюща. И этот рисунок походил на произведение искусства, а глаза Иви сверкали зеленым и белым так, что люди могли бы спросить, не было ли это только причудой воображения, но это был лишь Иви. Он носил современную одежду, и жилет на его груди был современным бронежилетом.
- Иви, объяснись, и лучше быть хорошим. - Сказал Рис, не опуская направленного на мужчину пистолета.
Иви попытался успокоить дыхание и стук сердца, чтобы заговорить.
- Мы проснулись... на посту. Зачарованный сон... я подумал, что враги. - Он закашлялся, пытаясь отдышаться. Он был очень осторожным, чтобы не тянуться рукой к оружию. - Мы думали, что найдем Принцессу мертвой или захваченной.
- Я мог убить вас обоих за то, что заснули на дежурстве, - сказал Рис.
Иви кивнул.
- Ты третий в команде, и имеешь на то право.
Бри, наконец, удалось сказать, несмотря на меч у горла.
- Мы подвели принцессу.
Рис одновременно убрал меч от горла Бри и опустил пистолет в пол, продолжая стоять в дверном проеме, как будто он только что вошел. С Холодом и Дойл рядом со мной я иногда забывала, что было несколько причин, что Рис был третьим в команде Воронов Королевы. Когда все они хороши, то трудно помнит, кто лучший.
- Это Богиня усыпила вас зачарованным сном, - сказал Рис. - Ни один из нас не мог бороться с этим, так что думаю, повременю с вашим убийством сегодня.
- Дерьмо. - Сказал Иви.
Он упал на колени около дверцы душа, уронив голову на руку, в которой продолжал держать пистолет. Бри прислонился спиной к стенке душевой кабинки. Ему нужно было поправить за спиной лук, чтобы не прижиматься с ним к плитке. Он был одним из стражей, кто еще не научился пользоваться пистолетами, но когда ты так отлично владеешь луком, как владел им Бри, это не столь уж большая проблема, как это, возможно, было, по мнению Дойла.
Я откинула голову назад, чтобы прополоскать волосы. Теперь, так или иначе, была очередь Риса мыться. Сначала он чистил свое оружие.
- Что ты имеешь в виду, что это сама Богиня? - Спросил Бри.
Рис рассказал им краткую отредактированную версию событий. Я выключила душ, и открыла дверь кабинки, чтобы достать полотенца, которые, казалось, всегда висели там, куда мне не достать. В какой момент мне стало интересно - их туда клал Баринтус, но сомневаюсь. Он не стал бы делать такое специально.
Бри протянул мне первое полотенце, но его глаза все время следили за Рисом и его рассказом. Я наклонилась, чтобы завернуть волосы в полотенце, и почувствовала руку, которая прошлась по моей спине и скользнула ниже, это была рука Иви. Это заставило меня посмотреть на него, потому что думала, что разговор о Богине должен был бы отвлекать его от таких вещей. Но, в отличие от Бри, его глаза смотрели на меня. В глазах был жар, которого не должно было бы уже остаться после месяца свободы, месяца, когда среди стражей появились и женщины и новые мужчины.
- Иви, - сказал Рис, - ты не слушаешь меня. - Он казался не сердитым, а скорее озадаченным.
Иви моргнул и встряхнулся как птица, укладывающая свои перья.
- Я бы извинился, но мы оба настолько стары, что извинения будут оскорбление, поэтому я говорю, что вид голой принцессы отвлекает меня от чего-то, что ты можешь сказать? - В конце фразы он улыбнулся, но это не была совсем счастливая улыбка.
- Ты и другие должны были поговорить кое о чем с Мерри за обедом.
- Рыжие люди вернулись, - сказал Иви. - Я помню их, о Бог Смерти. Когда мы проснулись на дежурстве, то сначала подумали, что это они. - На лице Иви промелькнули гнев, отвращение, и что-то еще, что я не смогла прочитать.
- Я слишком молод, чтобы помнить, поэтому я не знал, - сказал Бри, - но я появился на свет почти сразу после конца всего и я помню истории. Я видел раны и нанесенный ущерб. Когда такие враги радом, какой хороший солдат будет думать о чем-то еще?
Я стояла с завернутыми в полотенце волосами, а в руках держала другое полотенце.
- Кажется, что что-то здесь упускаю, - сказала я.
- Скажи ей, - сказал Рис, махнув рукой с оружием.
Бри выглядел смущенным, и это была редкая эмоция для сидхе. Иви опустил свои смелые глаза, но сказал:
- Я заснул на посту сегодня ночью. Как я могу просить о большем после этого?
- Гален и Вин продолжали глубоко спать, когда я вошла сюда. Это ведь должно было разбудить их? - Спросила я.
Все трое мужчин переглянулись, затем Бри и Рис, выглянули за дверь, чтобы посмотреть на большую кровать. Оба вернулись в ванную, при этом Рис покачал головой:
- Они не двинулись. - Он, казалось, задумался. - Дойл и Холод уже должны были быть здесь. Все остальные стражи тоже должны были бы быть здесь с оружием наготове. Эти двое, - и он показал на них мечом, - Издавали чертовски много шума, пока спешили спасти тебя.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:03 | Сообщение # 42

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- Но больше никто не проснулся, - сказала я.
Рис улыбнулся.
- Богиня усыпила всех, кроме этих двоих. Думаю, это означает, что ты можешь поговорить с Мерри. Мое оружие вычищено. Так что теперь моя очередь идти в душ.
- Подожди, - сказала я, - что за разговор?
Рис поцеловал меня в лоб.
- Твои стражи боятся тебя, моя Мерри. Они боятся, что ты станешь похожей на свою тетю и своего кузена, или дядю, или дедушку. - Он замялся, словно раздумывал над списком.
- В моей родне хватает сумасшедших, - сказала я.
- Большая часть новой стражи, которая последовала за тобой из волшебной страны, продолжает соблюдать целибат.
Я уставилась на него, и затем повернулась медленно, чтобы посмотреть на Бри и Иви.
- Да почему, во имя Дану? Я сказала вам, что требование целибата моей тети больше не действует.
- Она тоже так когда-то говорила, - медленно проговорил Бри, - и ее устраивало, если это были случайные связи, но если мы находили кого-то, о котором могли позаботиться... - Он остановился и повернулся к Иви.
- Я никогда ни в кого не влюблялся, - сказал Иви, - и увидев, что она сделала с некоторыми возлюбленными, я был счастлив, что был хамом и пройдохой в свое время.
- У меня шесть отцов и шесть супругов. Я хорошо отношусь к тому, что остальная часть вас найдет себе любовников, подружится или влюбится. Было бы замечательно, чтобы как можно больше из вас полюбили бы кого-нибудь.
- Ты, кажется, имеешь в виду именно то, что говоришь, - сказал Иви, - но твои родственники столетиями казались нормальными, но они не были нормальными.
Я наконец поняла, что он говорил.
- Ты думаешь, что я сойду с ума как моя тетя, и кузен, и дядя, и... - Я подумала и могла только кивнуть. - Кажется, я понимаю вашу точку зрения.
- Многие твои родственники, кроме твоего дедушки, не всегда были жестокими и ужасными, - сказал Иви.
- Есть причина, что его зовут Уар Жестокий, - сказала я, и даже не пытались скрыть отвращение на лице. Я никогда для него не существовала, как и он для меня.
- Всегда казалось, что именно ревность уничтожала твоих родственников - ревность к привязанности, силе, даже к богатству, - сказал Бри. - Оба трона волшебной страны занимают твои родственники, они оба бесплодны и ненавидят любого, кто может даже намекнуть, что они, возможно, не самые красивые, самые щедрые, самыми могущественные.
- Ты думаешь, что, если у тебя появится возлюбленная, я угляжу в этом пренебрежение к моей красоте?
- Да, что-то в этом роде, - сказал он.
Я переводила взгляд с одного на другого, морщась.
- Я не знаю, как убедить тебя, потому что ты прав на счет моих родственников. Мой отец и бабушка были нормальными, но даже моя собственная мать нельзя такой назвать. Так что я не знаю, как успокоить тебя.
- Но ты еще никого из них еще не тронула, это настораживает их, - сказал Рис.
- Что?
- Королева только разрешил , но не спала ни с кем из стражей, кто нашел себе возлюбленные. Если у нее был секс с тобой, то ты становился ее навсегда, даже если она никогда снова до тебя не дотрагивалась.
Я уставилась на него.
- Ты имеешь в виду, что это было перед целибатом, который стал ее правилом?
- Ее законом, - поправил Иви.
- Она всегда была собственницей, - сказал Рис.
- Она всегда была сумасшедшей, ты хотел сказать? - Спросила я.
- Нет, не всегда, - сказал Рис.
Другие мужчины согласились.
- И сам факт, что до своего безумия королева была безжалостной, это то, что пугает нас в тебе, Принцесса Мередит, - сказал Иви.
- Видишь ли, - сказал Бри, - если бы она всегда была безумной, тогда мы бы поверили в свою разумность и в то, что она останется, но и королева когда-то была разумной. Когда-то она была хорошим правителем, иначе волшебная страна и Богиня не выбрали бы ее.
- Вижу, - сказала я и завернулась в полотенце, о котором почти забыла. Внезапно мне стало зябко. Я никогда не думала о своей семье именно так. Что, если это передавалось по наследству? Что, если садистское сумасшествие было где-то глубоко и во мне, ожидая удобного случая, чтобы выйти? Такое возможно? Ну, да, но... Моя рука невольно легла на все еще плоский живот, но с растущими младенцами внутри меня. Пойдут ли они в меня или в моего отца, или... Это больше всего пугало. Я доверяла себе, но про младенцев я ничего еще не знала.
- Что я могу сделать? - Спросила я.
Я даже не была уверена, чего именно боюсь, но у мужчин был только один страх - не заслужить внимания.
- Мы подвели тебя сегодня, Принцесса Мередит, - сказал Бри. - Мы не заслуживаем большего внимания, больше наших жизней.
- Когда Богиня находится среди нас, никто не может стоять на ее пути, - сказал Рис.
- Ты действительно думаешь, что Мрак или Смертельный Холод посмотрели бы на этот путь, если бы с ней что-нибудь случилось бы? - Спросил Иви.
- Если бы с ней что-нибудь случилось, и я бы не посмотрел, - сказал Рис, и твердость была в его словах, которую он большую часть времени скрывал за шутками и его любви к черным фильмам, но я все чаще замечала это. К нему возвращалась его сила, которая была утеряна много веков назад, и что-то в этой растущей силе делает тебя сильнее.
- Вижу, - сказал Иви.
- Чувствую, что снова что-то пропускаю. Рис, только скажи мне, что они продолжают ходить на цыпочках вокруг.
Рис посмотрел сначала на одного, потом на другого мужчину.
- Ты должна спросить сама. Это всегда было правильным.
- Если ты не будешь просить за себя, значит ты считаешь, что это слишком, - закончил Бри немного печально. Он начал убирать все свои стрелы и повернулся ко все еще открытой двери.
- Подожди, я попрошу об этом, может быть за нас обоих, - сказал Иви.
Бри заколебался в дверном проеме.
- Я хочу спросить, даже если это слишком, - сказал Иви.
- Спросить что? - Я сказала.
- Займись с нами любовью с нами, займись с нами сексом, трахни нас. Мне все равно, как ты назовешь это, но пожалуйста, дотронься до нас. Если ты коснешься нас сегодня и позволишь нам встречаться завтра с другими любовниками, и будешь спокойной по этому поводу, то это будет доказательство, что ты не твоя тетя, или даже не твой дядя Сияющего Двора. Он не убил бы любовников, которые предпочли в другую постель, но он разрушил их политически при дворе, потому что уйти в другую постель после, по крайней мере, ночи с ним показало бы, что он был не достаточно хорош, чтобы заставить тебя не хотеть кого-то еще.
- Понимаешь почему я не стал просить об этом сегодня? - Спросил Бри. - Это большая честь быть в постели нашего правителя, и это не должно быть наградой за плохо исполненный долг.
- Богиня разбудила тебя одним из первых, - сказала я. - Должна быть причина для этого.
- Я не чувствую запаха цветов, - сказал Рис.
- Я тоже, но может быть это не работа Богини, а просто кто-то должен был сказать мне это раньше. Я жила в страхе перед моей тетей всю свою жизнь. Я была жертвой ее пытки, и мой кузен превращал мое детство в кошмар, когда мой отец этого не видел.
- Мы должны знать, сколько от королевы есть в ее племяннице, - сказал Иви, и он был очень торжественным, в отличие от его обычного ехидства. Я давно поняла, что возможно его ехидство, как и юмор Риса, скрывало более серьезные вещи.
- Рису нужен душ, и все кровати все заняты, но кушетки достаточно большие, - сказала я.
Рис поцеловал меня в щеку.
- Хорошо проведи время. - Он прошел мимо меня в душ, но по дороге положил оружие на полку, которая была там для менее смертельных вещей, но, как мы обнаружили, прекрасно подходила для оружия.
- Кушетки достаточно большие для чего? - Спросил Бри.
- Для секса, - сказала я. - Сегодня будет секс, но завтра вы должны заставить кого-нибудь из стражей быть с вами, потому что только тогда станет понятно, сработает ли ваша теория, если после моей постели ты выберешь чью-то еще, правильно?
- Это не будет тебя беспокоить? - Спросил Бри.
Я рассмеялась.
- Если бы во мне не было бы частички божества плодородия, то ты не получил бы сегодня секс. Рис выполнил свои обязанности слишком хорошо, и если бы у меня действительно была бы плоть смертной, то мне было бы больно, но у меня не плоть смертной, и сила, пролившаяся между нами, была великолепной.
- Значит, ты приказываешь заняться сейчас с тобой любовью, но найти других стражей, с которыми как можно быстрее переспать? - Уточнил Иви.
Я немного подумала, потом кивнула.
- Да, таков мой приказ.
Иви улыбнулся мне.
- Ты мне нравишься.
Я улыбнулась ему в ответ, потому что не могла не улыбнуться.
- И ты мне тоже нравишься. А теперь пойдем, найдем кушетку и докажем, насколько мы нравимся друг другу.
Я услышала, как позади нас включился душ, когда мы уже шли к двери.
 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:06 | Сообщение # 43

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 22

В пляжном домике были две гостиные. Одна была небольшой и более интимной, если можно так назвать достаточно просторное место, вмещающее в себя столовую, прихожую, холл и уголок с кушетками. Это все было действительно большой комнатой, но та ее часть, которую можно назвать именно гостиной комнатой, была самой маленькой, поэтому ее считали маленькой гостиной комнатой. Большая гостиная была отдельной комнатой, по стенам которой размещались от высокого потолка до покрытого коврами пола огромные окна. Это была одна из немногих частей дома, укрытых коврами, поэтому с попавшей сюда водой были бы проблемы, поскольку комната была изолирована от большинства других комнат, и в ней не было двери, выходящей на берег. Длинная, широкая кушетка была разделена на секции и представляла собой почти полный квадрат по ширине комнаты. И только с одной стороны был узкий проход в центральную часть, еще там были журнальные столики, встроенные в кушетки такими промежутками, чтобы была возможность разместить напитки. Еще там был небольшой золоченый деревянный столик, прижатый к одной из сторон и примыкавший к заполненному напитками бару.

Сами кушетки были белым и ярко выделялись в разливе коричневого ковра. Цветовая схема повторяла цвета главного дома Мэви Рид. Где было разнообразие прохладных цветов - белый, кремовый, приглушенного коричневого, золотого и синего, но здесь не было ничего, что могло бы отвлечь глаза от удивительного пространства океана, и если ты не боялся высоты, то можно было стоять у окон и смотреть на острые скалы внизу, на которые накатывал океан.

Эта комната была и красивой и холодной. Словно была создана, чтобы развлекать деловых партнеров, а не друзей. Мы хотели добавить немного теплоты к обстановке.

Небо за окнами все еще было черным. Море за окнами затянулось черными, почти масляными, чернилами, отражая полную луну.

Коричневый ковер бледнел в ночи, освещенный серо-белым лунным светом. Кушетки казались почти призрачными в лунном свете. И этот свет был настольно ярок, что в углах комнаты собиралась густые тени. Только при яркой луне могу быть такие тени. Втроем мы вышли из теней на яркий лунный свет, который наша кожа отражала, как будто мы были сияющей белой водой.

В доме было так тихо, что были слышны натиск и ропот моря среди скал внизу. Мы двигались в тишину, сотканную из лунного света, теней и дыхания моря.

Я подошла к кушетке, ближайшей к стеклянной стене, потому что назвать это окном, значит не воздать должное масштабу. За стеклянной стеной море ширилось вплоть до изогнутой линии горизонта мира, движущегося по кругу, пылающего и мерцающего под прикосновениями луны.

Что-то в игре света заставило меня захотеть увидеть больше, и тогда я ушла от кушетки и встала рядом с окном, где моим глазам представал вызывающий головокружение вид моря и скал, волн, пенящихся серебром и белизной в темном свете.

Бри начал снимать лук, стрелы, и мечи, складывая их аккуратно на длинном столе у одной из стен комнаты.

Иви подошел ко мне вместе с пистолетом в кобуре и мечом на поясе. Он подошел ко мне, все еще будучи в бронежилете. Большинство мужчин были бы неуверенны в себе после такого долгого существования без женщины, но Иви обхватил меня руками почти на грани жестокости и оторвал меня от пола, чтобы поцеловать меня. Нет, не в его правилах наклоняться ко мне, он заставил меня подняться к нему, и он был достаточно сильным, чтобы подхватить меня с земли и просто держать так, как он этого хотел.

Полотенце упало с моих волос, и мои влажные и холодные волосы рассыпались между нашими лицами. Он обвил мою талию рукой. Другой рукой он захватил мои влажные волосы и отдернул их так жестко и резко, что я вскрикнула, отчасти от боли, отчасти еще от чего-то.

Его голос был резким и ожесточенным, становясь ниже с каждым словом, как бывает у мужчин.

- Другие стражи говорили, что тебе нравиться боль.

Мой голос получился хриплым, напряженным от захвата на волосах.

- Немного боли, но не очень.

- Но тебе нравится это, - сказал он.

- Да, мне нравится это.

- Хорошо, потому что мне тоже. - Ему нужно было отпустить мои волосы, чтобы сильнее прижать меня к своему телу, пока другой рукой он расстегивал застежки на бронежилете. Потом он бросил меня на ковер и сдернул бронежилет через голову почти таким же стремительным движением.

Я лежала, затаив дыхание от внезапности. Он взял правильную ноту, чтобы я чувствовала себя пассивной. Добровольная жертва была игрой, которой я наслаждалась, если все было сделано правильно. Если же он сделает что-то неправильно, то получит отпор. Полотенце, которое обхватывало меня, успело слететь с меня, и я лежала на нем голой и открытой лунному свету и для Иви.

Он прижал мои ноги, становясь на колени поверх них, захватывая мое невысокое тело в ловушку, пока он избавлялся от пистолета, меча, кобуры и футболки. Он свалил их вокруг себя как лепестки, оторванные от нетерпеливого цветка.

Он приподнялся надо мной, сильнее надавливая на мои ноги, что это было почти больно, но не совсем. Я видела его нагим, потому что у большинства из нас не было проблем с наготой, но получить представление о мужчине без одежды, не то же самое, как увидеть линии его тела, того самого, которое становится на колени над тобой, и ты знаешь, что на этот раз все, что обещает это тело, будет твоим.

Его талия была длинной и тонкой. При всей мускулатуре, под прекрасной мерцающей кожей, он был длинным и сухощавым, как будто чтобы он не делал, никогда не станет накаченным. Он был сложен как бегун, изящный и быстрый, и при этом наполненный силой. Его волосы веером рассыпались вокруг него, и я поняла, что они двигались сами по себе и без ветра, от его собственной магии. Они рассыпались вокруг его длинного тела ореолом белого, серого, и серебряного, и были так похожи на лозы, ярко пылающие, вычерченные электричеством каждой веточкой, каждым листочком, проступающими в оттенках зеленого цвета. Спираль его глаз начала раскручиваться, и могла довести меня до головокружения, если бы я глядела на нее слишком долго.

Не знаю, что он видела на моем лице, но это заставило его сорвать свои брюки и столкнуть их вниз по стройным бедрам, открывая его заветную часть тоже жесткую, длинную и толстую, как будто его тело решило, что эта часть должна восполнить его стройность. Он прижался ко мне своим телом, толстым и длинным, и это все, что я хотела в этот момент.

Он наклонился ко мне, его колени, все еще прижимающие мои ноги, не давали ему двинуться, чтобы наконец привести в действие все это толстое, дрожащее рвение. Он наклонился надо мной, и его волосы не упали вперед, они раздвинулись в стороны от нас так, что мы были окружены их жаром и движением. Его волосы издавали звук вокруг нас, как ветер, шелестящий в листьях.

Он прижал мои запястья к полу, и я была полностью обездвижена, но он не мог так войти в меня. Я оказалась пойманной в ловушку, но ее цели я не понимала.

Он наклонился к моему лицу и прошептал:

- Не хмурься, Мередит. Это не тот взгляд, который я хочу видеть сейчас на твоем лице.

Мой голос был хриплым, но мне удалось спросить:

- Какой взгляд ты хочешь увидеть?

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:06 | Сообщение # 44

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Он поцеловал меня. Он поцеловал меня так, будто ел меня, зубами и языком, и когда я уже собиралась закричать "достаточно", он превратился в долгий, глубокий поцелуй, полный нежности и заботы, похожий на многие из тех, что я получала.

Он приподнял лицо, и я смогла увидеть его глаза. Его зрачки больше не были спиральными, теперь они пылали зеленым цветом, как будто их заполнил свет.

- Вот этот взгляд, - сказал он. - Ты сказала в душе, что у тебя уже была прелюдия, которая тебе была нужна, значит я могу об этом уже не беспокоиться, но я хочу, чтобы ты знала, что я не похож на твоего Мистраля. Есть ночи, когда нежность тоже хороша.

- Но не сегодня, - шепнула я.

Он улыбнулся.

- Нет, не сегодня, потому что я видел, как ты принимаешь тысячу решений ежедневно, принцесса. Всегда отвечаешь за кого-то, всегда делаешь выбор, который должен затронуть очень многих людей. Я чувствовал, что у тебя должно быть место, где решения будут принимать за тебя, и выбор не будет твоим, такое место, где ты можешь расслабиться и перестать быть принцессой.

- И что будет? - Прошептала я.

- Только это, - сказал он. Он перехватил мои запястья одной рукой и воспользовался другой, чтобы столкнуть свои трусы к середине бедер. Тогда он надавил коленями мне на бедра, чтобы раздвинуть их шире, так, чтобы он смог войти в меня.

Он был почти слишком длинным для выбранного угла, и ему пришлось освободить одну руку, что помочь своему копью оказаться внутри меня. Он был достаточно широким, даже с произошедшим у меня недавно сексом, он должен был проталкиваться в меня, работая бедрами.

Я приподняла голову, чтобы видеть, как его тело прокладывает путь в меня. Всегда есть что-то особенное в первый раз, когда мужчина входит в меня, что заставляет меня хотеть наблюдать это, и только вид его такого толстого, такого большого... заставил меня бессловесно вскрикнуть.

Он почти полным весом держал мои запястья. Это было болезненно, но именно в той степени, когда мне становилось ясно, что момент принятия решения действительно прошел. Я, возможно, и сказала бы нет, возразила бы, но если он не хотел, чтобы я отступилась, я не могла сделать это с ним, и было что-то в этом моменте почти капитуляции, что было именно тем, что мне было нужно.

Я вскрикивала все громче и громче, пока он прокладывал путь глубже в меня. Мы столкнулись в конце моего тела прежде, чем был исчерпана его длина. Тогда он начал выходить из меня, отступать, и затем снова толчок внутрь, и наконец, я была достаточно влажной, а он был достаточно готов. Он начал выдвигать себя и вдвигать длинными, медленными ударами. Я ожидала, что секс будет грубым, именно таким, каково было его начала, но как его движения так напоминали окончание его поцелуя, нежного и удивительного.

Он двигался, не замедляясь, словно поглаживая, пока не подвел меня к краю, заставив кричать его имя. Мои руки напряглись в его руках, и если бы я смогла добраться до него, то разукрасила бы его тело своими ногтями, но он держал меня легко, оставаясь в безопасности, пока он ехал во мне, заставляя меня снова и снова кричать его имя.

Мое тело засветилось, моя кожа запылала, как и его. Пылание моих волос походило на рубиновые огни, расплескавшиеся под белизной и темнотой его волос, и изумрудное мерцание моих глаз смешивалось с золотом и зеленью его глаз, словно мы лежали в туннеле света и магии, созданного водопадом его волос.

Только после того, как я превратилась в дрожащую вещь, состоящую из нервных окончаний, и трепещущих глаз, которые ни на чем не могли сосредоточиться, он снова начал двигаться. На сей раз ничего нежного в этом не было. На сей раз он поехал на мне, как будто я принадлежала ему, и он хотел удостовериться, что коснулся каждой части меня. Он загонял себя в меня, и это принесло мне еще один оргазм почти с первым же ударом, и я опять кричала для него снова и снова, как будто каждый толчок его тела дарил отдельные пики. Я не могла сказать, где заканчивался один оргазм и начинался следующий. Это была одна длинная линия удовольствия, пока мой голос не стал хриплым от крика, и я только смутно осознавала о том, кто я. Мир сузился до ударов его тела и моего удовольствия.

В конце он сделал один последний толчок, и в этот момент я знала, что он был более осторожным, потому что этот последний толчок заставил меня закричать по-настоящему, но боль смешалась с еще большим удовольствием, и перестала быть болью, став частью теплого, пылающего экстаза.

Только когда он стал выходить из меня, я поняла, что он больше не удерживает мои запястья, но что-то их держало. Я не могла заставить свои глаза сосредоточиться, чтобы посмотреть на это, но напоминало ощущения, когда я надевала на свои запястья веревки, но явно отличалось от любой веревки, которой я когда-либо касалась.

Он сдвинулся с меня, и я поняла, что не могу двигать и своими ногами. Множество веревок было вокруг моих бедер и ниже на голенях.

Это заставило меня изо всех сил попытаться рассмотреть, сосредоточиться и узнать. Совершенно не хотелось портить впечатление о недавнем огромном удовольствии, но я хотела видеть то, чем я была связана, и как он смог сделать это, не двигая своими руками.

Вокруг моих запястий были лозы, плети плюща, которые вели к еще большим переплетениям, которые поднимались по стеклянной стене и, казалось, были темнее на фоне темноты ночи. За стеклом уже не было так темно, как когда мы начинали, но это и не был рассвет. Темнота исчезала, но не было и истинного света. Искусственный рассвет лился в окна, полускрытый темными линиями плюща.

Иви попытался подняться на ноги, опираясь спиной на кушетку для устойчивости, и даже тогда он почти упал.

- Я оказался не готов доставлять удовольствие женщине так долго, как это надо было. И еще дольше я не был в состоянии вызвать плети плюща. Ты вызвала переплетение плюща, принцесса.

Я попыталась сказать, что я не понимаю, что это значит, но Бриак опирался на закрытое плющем стекло. Он был обнажен, и я смогла увидеть его пепельно-белую кожу, не такую белую, как у меня, а серо-белую, которую не увидишь больше ни у кого при любом дворе. Его плечи были шире, чем у Иви, и было больше плоти и мускулатуры в его теле. Бри был красив и изящен с длинной золотистой косой, спускающейся по одному плечу и вниз по телу так, что она наполовину скрывала нетерпеливую длину его естества, но ему нужно было распустить свои волосы, чтобы полностью прикрыть его изящество. Я лежала, связанная по рукам и ногам, неспособная подняться или двигаться, а он стоял нагой и готовый.

- Это не так, как я пришел бы к вам впервые, принцесса Мередит, - сказал он. Он казался почти смущенным, и это была не та эмоция, которую можно себе позволить во время секса.

- Он не очень любит связывание, наш Бриак, - сказал Иви, и снова в его словах было привычное поддразнивание, но без той скорби, которую еще недавно можно было услышать в его речи, как будто не осталось места ни для чего, кроме счастливых воспоминаний.

Я потянула плющ, и он прошелся по моей коже, связывая сильнее, скручиваясь, словно живой, усиливая захват в ответ на мое желание освободиться.

- Да, - Иви сказал, - они живые. Они - часть меня, но они бодрствуют, Мередит. Борись и они натягиваются. Борись сильнее, и они сожмут сильнее, чем ты хочешь.

Бри упал на колени, и тогда все мое внимание было приковано к нему. Он полз ко мне, и ветви плюща отползали от него, как маленькие животные, избегающие его прикосновения. Я не могла не двигаться в путах, пока он полз ко мне. И ветви плюща натянулись, как руки, напоминая мне остановиться, и я все еще боролась, когда Бри оказался надо мной на четвереньках, чтобы я могла в конце концов разглядеть его тело. И я видела, что он был твердым и нетерпеливым, и я была рада той подготовке, которую проделал Иви, чтобы впустить это богатство.

Бри приблизил ко мне свои полные красные губы, самые красивые губы при любом дворе, и прошептал,

- Скажи "да".

- Да. - Ответила я.

Он улыбнулся и поцеловал меня, и я поцеловала в ответ, а потом начал вдвигаться в меня.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:07 | Сообщение # 45

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 23

Бри не остался на руках, как это сделал Иви. Они оба были слишком высокими, чтобы им подошла миссионерская позиция со мной. Бри скользил во мне легче, чем Иви, но не потому, что он был меньше.

- Богиня, она такая влажная, но все еще тугая.

- Не настолько тугая, какой она была, когда была моя очередь, - сказал Иви. Он подвинулся к нам так, что я могла видеть его за махами плеч Бри. Он смотрел вниз на меня, пока Бри искал свой ритм и танцевал во мне, а его тело качалось надо мной, пока Иви держал меня для него.

Бри оторвал одну руку от пола, где он держался выше меня, и обхватил пальцами мое лицо.

- Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я тебя трахаю, Принцесса, а не на него. - Как будто я оскорбила его, отводя взгляд. Он доказал, что он мог бы предпочесть нежность, но у него были и другие скорости. Он начал загонять себя в меня так сильно и быстро, как мог, так, что звук ударов плоть о плоть, его тяжелого дыхания, и моих тихих звуков протеста были всем, что сейчас осталось в мире.

Это было слишком скоро после хорошей работы Иви, и Брик быстро подвел меня к краю. Одно мгновение я ощущала растущее удовольствие, в следующее мгновение мое тело дернулось и напряглось под Бри, борясь с оргазмом, борясь с плющом, который удерживал меня, моя спина вскинулась, моя шея выгнулась, и я кричала его имя, лежа напротив стеклянной стены.

Бриак продолжал двигаться во мне, пока это не прекратилось, оставив меня ослепшей и обмякшей под ним, и только тогда он позволил своему телу сделать тот последний толчок, только тогда он вскрикнул надо мной. Потом он упал на меня, безвольный, но его тело становилось все тяжелее. Его сердце грохотало напротив моей кожи, его дыхание было таким прерывистым, что казалось, что он бежал со всех ног, и теперь лежал поверх мне, слишком опустошенный, чтобы сдвинуться, слишком усталый, чтобы сделать еще одно движение в сторону, чтобы я не была погребена под его грудью и животом.

Когда он смог наконец двинуться, он вышел из меня, и это заставило меня вскрикнуть снова, а у него вырвало звук, полный удовольствия, но обрамленный болью.

Он упал сбоку от меня, и я смогла сфокусировать глаза, чтобы увидеть, что его галаза были закрыты и трепетали. Он заговорил и голос его был хриплым и густым:

- Богиня, это было хорошо, почти слишком хорошо.

- Этого не было так долго, что было почти больно, правда? - Сказал Иви, и я теперь увидела его сидящего на кушетке, так близко, что он прекрасно видел секс.

- Да, - ответил Бри.

- Принцесса, ты меня слышишь? - Спросил Иви.

Я моргнула и наконец прохрипела:

- Да.

- Ты меня понимаешь?

- Да.

- Скажи что-нибудь кроме "да".

Я улыбнулась и сказала:

- Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Он улыбнулся.

- Хорошо, ты действительно меня слышишь. Я думал, что мы загрняли тебя.

- Не совсем, - сказала я.

- Может быть в следующий раз, - сказал он.

Это заставило меня внимательно на него посмотреть, пытаясь увидеть его за удивительным послесвечением.

Рассвет показался на востоке, протянув белый свет к западному краю неба. Пока мы занимались сексом, ночь прошла.

- Не думаю, что будет следующий раз, - сказала я, и поняла, что мой голос был хриплым от крика их имен.

Он улыбнулся шире, в его глазах светилось то знание, которое появлялось в глазах мужчины после самых интимных отношений между вами.

- Ты приказала, чтобы мы трахнули кого-то еще как можно скорее. Ты не приказывала, чтобы мы никогда не трахнули тебя снова.

С этим я не могла спорить, хотя казалось, что нужно было бы, но я все еще плохо соображала. Мое тело все еще чувствовало себя расслабленным и бескостным, как будто только наполовину принадлежало мне. Я не упала в обморок, но была очень близка к этому.

Плети плюща стали раскручиваться на моих руках и ногах, отползая, словно у них были собственные мускулы и собственный разум. Я почувствовала запах цветов, но это были не розы и не цветущие яблони.

Я посмотрела на Бри, который все еще лежал сбоку от меня, около стеклянной стены. За окном росло дерево, всего в нескольких ярдах от нас. У него была серо-белая кора, и оно возвышалось по крайней мере на десять футов над нами. Дерево было покрыто белым и розовыми цветами, и вся комната благоухала ими.

Я попыталась удержаться на локтях, чтобы лучше посмотреть на дерево. Я поняла, что кора была такой же пепельно-белой, как цвет кожи Бриака. Я всегда знала, что он был божеством растительности какого-то вида, но его имя не давало подсказки. Я смерила взглядом цветущее дерево, потом лежащего рядом со мной мужчину.

- Это...

- Вишневое дерево, - закончился за меня Иви.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:08 | Сообщение # 46

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 24

Мы не были уверены, просуществуют ли плети плюща и дерево долго или они могут исчезнуть, как исчезла яблоня у главного дома Мэви Рид, где у меня тоже был секс. Поэтому, не обсуждая это, мы позавтракали в официальной гостиной за круглым столом, под распростершимися ветвями цветущего вишневого дерева и с идущим от него запахом весны.

Галену и Хафвин пришлось ходить дальше, чтобы принести еду, но мы все помогли им и никто не посчитал затруднением, когда первые лепестки упали на наши тарелки. Прежде, чем мы закончили завтрак, мы уже сидели в комнате, полной бело-розового снега из лепестков, и где листья сменяли опадающие цветы и начали завязываться плоды.

Мы спокойно говорили под тихим шуршанием падающих лепестков и среди растущей зелени. И ничто, в чем мы должны были участвовать, не казалось настолько плохим, или настолько неприятным, или настолько опасным, как это возможно было, как будто сам воздух стал слаще и спокойнее, и ничто не могло расстроить нас.

Я знала, что это не продлится, но пока это было, мы все наслаждались этим. Возможно, Дойл и Мороз были расстроены, что проспали ночь, вместо того, чтобы быть с нами. Рис и я поделились сном о Бреннане и его людях, и все мы обсуждали, что это могло бы означать, и что означало, что солдаты, которых я излечила, теперь излечивали других.

Мы говорили о серьезных вещах, но ничто не казалось слишком серьезным, пока над нами возвышалось дерево, и свет лился с моря. Это было одно из самых мирных воскресений, которые я когда-либо знала, полный тихих разговоров, касаний и поддержки, и даже новость, что у Риса появился собственный ситхен, не вызывала тревогу. Было так, как будто какими бы новостями мы не поделились бы друг с другом, они не будут слишком важны или плохи.

У нас был счастливый день, и хотя мы планировали вернуться в главный дом к ночи, так или иначе мы не сделали этого. Ни один из нас не хотел нарушать чары, и не важно, были это чары или благословение. Как ни назови волшебство, мы хотели, чтобы оно продолжалось. И оно действительно длилось весь этот день и всю ночь. Но в понедельник утром оно исчезло, как это обычно бывает - волшебство уикэнда никогда не длится вечно. Даже для волшебных принцесс и бессмертных воинов. А жаль.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:09 | Сообщение # 47

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 25

Я была прижата к сладкому аромату спины Холода, обхватив его одной рукой за талию, мои бедра изгибались вдоль твердой округлости его ягодиц. Дойл лежал за моей спиной, и мы были как ложки в наборе. Они оба были обнажены и на дюйм-два выше меня, поэтому укладываясь таким образом, мы должны были выбрать, хотели бы мы быть лицами друг к другу или пахом. Одновременно и то и другое было невозможно.

Дойл прижимался ко мне во сне, перебросив одну руку через меня, касаясь Холода. Из всех мужчин они чаще всего касались друг друга пока спали, как будто им нужно было подтверждение, что не только я там была, но и другой мужчина. Мне это нравилось.

Дойл прижался сильнее, и я внезапно поняла, что его тело было очень счастливо прижиматься к моей спине. Это ощущение вытолкнуло меня из дремы. Я не видела часов и не знала, как долго мы спали, пока не зазвучала музыка, но сколько бы не было, мне хотелось бы продлить это время.

Звучала музыка, и это был не будильник. Это была "Feelin' Love" Паулы Коул, а значит, звонил мой мобильник. Я мгновенно почувствовала, как Дойл и Холод отреагировали на звонок. Их тела напрягались, мускулы были готовы в любой момент вскочить с кровати. Я заметила, что большинство стражей просыпалось именно так, если я не разбудила их ласками и сексом, как будто что-то другое всегда означало какой-то кризис.

- Это мой мобильник, - сказала я. Мгновения напряженности выскользнули из их напрягшихся мышц. Холод свесил свою длинную руку с кровати и стал рыться в груде нашей одежды, которая образовалась вчера вечером.

Одна из интересных особенностей Treo (модель телефона фирмы Palm) было то, что он мог проигрывать всю песню, и именно сейчас это и происходило, пока Холод рылся в одежде. Мне, чтобы дотянуться до пола, нужно было обо что-то опереться, чтобы не свалилиться с кровати, но Холод легко доставал до пола. В его теле не было напряженности, даже когда он наконец выудил телефон и протянул его мне.

Мы уже много раз обсуждали эту песню, когда я сделала ее основным рингтоном. И она была прекрасна, пока телефон не звонил в общественных местах. Явная сексуальность текста песни меня не беспокоила, но могла быть неверно понята например пожилыми дамами или матерями с маленькими детьми. Пока мне никто замечаний не делал, или я просто успевала поднять вовремя трубку.

Я открыла телефон, и голос Джереми Грея, моего босса произнес:

- Мерри, это Джереми.

Я села, ища глазами циферблат прикроватных часов, испугавшись, что проспала. Плотные шторы не пропускали свет в спальню.

- Который час?

- Только шесть, еще слишком рано для работы. - Он казался мрачным. Джереми был обычно довольно оптимистичным, а значит что-то случилось.

- Что случилось, Джереми?

Мужчины перевернулись на спины и наблюдали за мной. Они снова были напряжены, так же как и я зная, что Джереми не будет звонить так рано ради чего-либо хорошего. Забавно, но никто не звонит вам не свет не заря порадовать какими-нибудь хорошими новостями.

- Еще одно убийство фейри.

Я села прямее, позволяя простыне сползти до коленей.

- Такое же, как то?

- Я еще не знаю. Люси только что звонила.

- Она вызвала тебя, не меня, - сказала я. - После беспорядка из-за моего присутствия на последнем месте убийства, думаю, что теперь я персона нон грата.

- Да, - сказал он, - но если я почувствую, что мне понадобиться твое мнение или мнение твоих стражей, то она выразилась довольно четко. Она сказала, 'Можешь вызвать любых своих сотрудников, которые могут быть полезны в этом деле. Я доверяю твоему суждению, Джереми, и я знаю, что ты понимаешь ситуацию'.

- Это странная для нее просьба.

- Просто это я буду плохишом, а не она, когда ты появишься, и будет лучше, если я приму решение, что ты нужна там, а не она.

- Не уверена, что начальники нашей Люси не так уж не правы, Джереми. То, что ей пришлось приезжать мне на выручку, привело к тому, что она потеряла единственного свидетеля, который был.

- Возможно, но если фейри, особенно полу-фейри, захочет сбежать, то он сбежит. Они исчезают лучше, почти любого из нас.

Он был прав, но...

- Это правда, но все равно это был переполох.

- Ты только приведи с собой тех стражей, у которых достает гламора скрывать свою внешность. Приведи побольше стражей, двух недостаточно, как я это видел в новостях.

- Если я приведу больше стражей, то и больше их придется скрывать, - сказала я.

- Меня там встретят еще люди, так что мы затеряемся в массе. Мы скроем тебя со стражами, только оставь Дойла и Холода дома. У них не так много гламора и они чертовски заметны.

- Им это не понравится.

- Ты Принцесса или нет, Мерри. Если вы собираешься быть у власти, то приказывай. Если не собираешься, то прекрати притворяться.

- Голос опыта, - сказала я.

- Ты все знаешь, - сказал он. - Ты мне нужна, и я встречаюсь с Джулианом здесь. Он дал мне адрес, чтобы встретиться так, чтобы нас не засекли в машине, которая может быть связана со мной.

- Они не позволят нам всем оказаться на месте преступления, Джереми, - сказала я.

- Всем нам и не обязательно появляться на самом месте убийства, чтобы сделать нашу работу. Но нам не помешает и нашей репутации не повредит, если побольше наших людей потолкуться рядом с фотографами и недалеко от полиции.

- Именно поэтому ты босс.

- Помни это, Мерри. Ты должна заработать право оставаться боссом. Отключи телефон и наслаждайся еще несколькими часами со своим другом, но будь готова к работе по поддержанию звания Принцессы. Оставь обе свои тени дома, и приведи тех, кто сможет лучше вписаться, как только я позвоню.

Я повесила трубку и объяснила Дойлу и Холоду, почему они не могут пойти со мной, если мне придется ехать туда. Им это совершенно не понравилось, но я сделала то, о чем мне напомнил Джереми. Я была боссом. Он был прав. Или я им буду, или кто-то другой. Я почти забыла об этом с Дойлом, а теперь и с Баринтусом. Слишком много среди нас было лидеров и слишком мало исполнителей. Дойл и Холод оделись, соответственно, в джинсы и футболку и костюм. Я выбрала летнее платье и босоножки на каблуках. Босоножки были для Шолто, который должен был сегодня приехать помочь охранять меня. Он был столь же хорош в гламоре, как и остальные, и мог прибыть в мгновение из своего королевства на берег, где встречались песок и прибой, в место между, и он был Властелином Всего, Что Проходит Между. Он и Король Таранис были единственными сидхе, оставшимися в волшебной стране, способные так путешествовать.

Реальная проблема состояла в том, что только двое стражей были действительно хороши в личном гламоре. Рис и Гален могли пойти со мной как главные стражи, но нам нужно было больше стражей, чем двое. Я знала, что Дойл и Холод хорошо знали, что, если они не могли быть со мной, они настояли бы на большем количестве стражей, лучших, но кто? Шолто был сильным в гламоре, и он уже был в пути, но кто еще? Вместо того, чтобы расслабляться, мы потратили большую часть утра, решая, кто пойдет со мной.

- Саред и Догмэла оба почти также хороши в гламоре, как я. - Сказал Рис.

- Но они с нами всего несколько недель, - сказал Холод. - Мы не можем им доверить личную безопасность Мерри.

- Когда-нибудь мы должны будем попробовать, - ответил он.

Дойл заговорил с кровати, где он сидел, пока я одевалась.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:10 | Сообщение # 48

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- Они были любимчиками Принца Кела всего несколько недель назад. И я совсем не стремлюсь позволить им охранять Мерри.

- Я тоже, - сказал Холод.

Баринтус заговорил у закрытой двери.

- Я посчитал их компетентными охранниками здесь, в пляжном домике.

- Но они всего лишь охраняли периметр, - сказал Дойл. - Я доверил бы всем стражам это делать. Безопасность Мерри - это совершенно другая ответственность.

- Мы или доверяем им, или мы должны отослать их обратно, - сказал Рис.

Дойл и Холод переглянулись, потом Дойл сказал:

- Я не столь подозрителен для этого.

- Тогда ты должен позволить некоторым из них охранять Мерри, - сказал Баринтус. - Они уже начали подозревать, что им никогда не станут доверять, потому что ассоциируют их с Принцем Келом.

- Откуда ты это знаешь? - Спросила я.

- Они провели столетия рядом с королевой и принцем, чтобы чувствовать потребность в чьем-либо руководстве. Ты оставила многих из них здесь, в пляжном домике, на эти несколько недель. Я - для них пример для подражания.

- Ты не их лидер, - сказал Рис.

- Нет, их лидер принцесса, но ваша осторожность в том, чтобы держать их подальше от нее, привела к вакууму в лидерстве. Они напуганы новым миром, в который их перенесли, и они не понимают, почему ты не взяла ни одного из них в фрейлины.

- Это было человеческим обычаем, который принял Благой Двор, - сказала я. - Это не обычай неблагих.

- Правильно, но многие из них когда-то дольше были при Благом Дворе, нежели в нашем. Они хотели бы что-то, что им знакомо.

- Или кого-то, кто хотел быть кем-то знакомым, как ты? - Спросил Рис.

- Я не знаю то, что ты подразумеваешь, Рис.

- Да, не понимаешь. - И в голосе Риса было что-то очень серьезное.

- Я повторяю, что не понимаю того, что ты подразумеваешь.

- Скромность тебе не идет, морской бог.

- И тебе, смертельный бог, - сказал Баринтус, и в его голосе были отголоски раздражения. Это не был гнев. Я редко видела этого большого мужчину действительно рассерженным, но была некоторая напряженность между ними, которой я раньше не видела.

- Что происходит? - Спросила я.

Но ответил мне Холод.

- Они из нас - самые сильные.

Я посмотрела на Холода.

- Какое это имеет отношение к напряженности между ними?

- Они чувствуют возращение своих сил, и как бараны по весне сталкиваются головами, чтобы узнать кто из них сильнее.

- Мы не животные, Убийственный Холод.

- Но ты напомнил мне, что я действительно не сидхе. Я не был одним из детей Дану, когда она появилась на берегах нашей родины. Ты напоминаешь мне об этом, называя меня старым прозвищем. Я был Смертельным Холодом, и когда-то даже меньше чем это.

Баринтус внимательно осмотрел его. Наконец, он сказал:

- Возможно я действительно вижу того, кто когда-то был меньше чем сидхе, но теперь не меньше. Я не уверен, что прав, но я не могу отрицать, что мне трудно смотреть на тебя рядом с принцессой, когда ты собираешься стать отцом ее детей, хотя тебе никогда не поклонялись и когда-то ты был всего лишь созданием, перемещающимся в ночи зимой и разукрашивающим окна инеем.

Я понятия не имела, что Баринтус думал, что сидхе, который начинал жизнь не будучи сидхе, был низшим, и я даже не попыталась скрыть удивление на лице.

- Ты ни разу не упоминал об этом при мне, Баринтус.

- Я бы принял любого, как отца твоих детей, если это позволит тебе занять трон. Мередит. Как только ты займешь трон, возможно, мы могли бы укрепить твой политический вес.

- Нет, Баринтус, мы, возможно, и заняли бы трон, но при этом стали бы жертвой покушений, пока один из нас не погибнет. Дворяне никогда не приняли бы меня.

- Мы могли бы заставить их принять твою власть.

- Ты продолжаешь говорить 'мы', Делатель Королей. Определи, что ты имеешь в виду под 'мы', - сказал Рис.

Я вспомнила предупреждение Риса, тогда перед входом в пляжный домик.

- Мы, как ее принцы и дворяне, - сказал Баринтус.

- За исключением меня, - сказал Холод.

- Я этого не говорил, - ответил тот.

- Но ты подразумевал это? - Спросила я, и протянула руку Холоду, чтобы тот подошел ко мне и встал рядом со мной. Я опиралась головой на его бедро.

- Действительно ли верно, что ты была коронована волшебной страной благословением самой Богини? - он спросил. - Ты действительно носила Корону лунного света и теней?

- Да, - сказала я.

- Дойл действительно был коронован шипами и серебром?

- Да, - ответила я, играя рукой Холода, потирая большим пальцем его суставы, и чувствуя твердую опору его бедра под моей щекой.

Баринтус закрыл лицо ладонями, как будто больше не мог смотреть на нас.

- Что с тобой не так? - Спросила я.

Он заговорил, не убирая рук от лица.

- Ты победила, Мерри, разве ты не понимаешь этого? Ты получила трон, а короны заставят других дворян замолкнуть. - Он опустил руки, его лицо выглядело измученным.

- Ты не можешь этого знать, - сказала я.

- Даже теперь ты стоишь передо мной рядом с ним. Ради него ты ото всего отказалась.

Я наконец поняла, что его беспокоило его, или думала, что поняла.

- Ты расстроен, потому что я отказалась от короны, чтобы спасти Холоду жизнь.

- Расстроен, - сказал он, и резко хохотнул. - Расстроен - нет, я не сказал бы, что расстроен. Если бы твоему отцу дали такое благословение, то он знал бы, что с ним делать.

- Мой отец оставил волшебную страну на несколько лет, чтобы спасти мою жизнь.

- Ты была его ребенком.

- Любовь - это любовь, Баринтус. Разве это не показатель любви?

Он издал звук отвращения.

- Ты - женщина, и возможно такие вещи действуют на тебя, но Дойл. - Он посмотрел на другого мужчину. - Дойл, ты бросил все, чего мы, возможно, когда-либо желали, чтобы спасти жизнь другого мужчины. Ты знал, что случится с нашим двором и нашими людьми с королевой-неудачницей, без кровного наследника.

- Я ожидал, что или будет гражданская война или появится убийца, который убьет королеву и станет новым правителем нашего двора.

- Как ты мог поставить жизнь одного человека выше выгоды всех наших людей? - Спросил Баринтус.

- Думаю, что твоя вера в наших людей чрезмерна, - сказал Дойл. - Думаю, что Таранис был коронован волшебной страной и Богиней, и все равно его двор разделен на фракции. Я думаю, что убийцы не остановились бы на королеве. Они нацелились бы на новую королеву, на Мерри, или на самых близких и самых сильных рядом с ней, пока она не осталась бы одна и беспомощна, и они видели это. Есть те, кто был бы счастлив превратить ее в марионетку в своих руках.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:12 | Сообщение # 49

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- С нашей поддержкой и с нашими силами они не посмели бы, - сказал Баринтус.

- Многие из нас вернули себе силу, но ты вернул лишь ее маленькую часть, - сказал Рис. - Если Мерри не вернет тебе твои силы полностью, тогда ты не настолько же силен, как большинство из присутствующих здесь сидхе.

Тишина в комнате внезапно стала тяжелее, и даже воздух казался гуще, словно вместо дыхания мы пытались глотать.

- Факт, что Смертельный Холод может быть сильнее великого Мэннэн Мак Лир, должен терзать тебя, - сказал Рис.

- Он не сильнее меня, - сказал Баринтус, но голосом, в котором слышалось бормотание моря, как сердитые волны, налетающие на скалы.

- Хватит, - сказал Дойл, и он двинулся встать между ними.

Я поняла, что это магия Баринтуса загустила воздух, и я вспомнила истории о том, что он был способен заставить людей падать замертво, с вытекающей из их ртов водой, как утопленные, за мили от воды.

- И ты наконец будешь королем? - Спросил Баринтус.

- Если ты сердит на меня, то не стоит, старый друг, но Холод не имел отношения к выбору, который мы сделали. Мерри и я решали свободно.

- Даже теперь ты защищаешь его, - сказал Баринтус.

Я встала, продолжая удерживать руку Холода.

- Ты обеспокоен, что мы отказались от короны ради одного мужчины, или ты обеспокоен, что мы отказались от нее ради Холода?

- У меня не было разногласий с Холодом, ни как с мужчиной, ни как с воином.

- Значит это потому, что он недостаточно сидхе для тебя?

Рис шагнул к Дойлу так, чтобы смог заглянуть в глаза Баринтусу.

- Или ты видишь в Дойле и Холоде то, чего тебе хотелось бы с Принцем Эссусом, но ты боялся попросить?

Все мы замерли, как будто его слова были бомбой, и мы все могли видеть ее падение, но ничего не могли сделать, чтобы ее остановить. Не было возможности ни поймать ее, ни убежать. Мы все застыли, и в этот момент в мою голову стали врываться воспоминания детства о моем отце и Баринтусе. Это были быстрые вспышки. Рука на чьей-то руке, рука задержалась немного дольше, объятие, взгляд, и я внезапно поняла, что лучший друг моего отца, возможно, был больше, чем просто его друг.

Не было ничего неправильного в любви при нашем дворе, независимо от пола твоего партнера, но королева не позволяла никому из своих стражей заниматься сексом с кем-либо другим, кроме нее, и одним из условий для Баринтуса, при котором он мог остаться при ее дворе, было условие его вступления в стражи. Это был способ управления им, и способ показать, что великий Мэннэн Мак Лир был ее лакеем и всем тем, кем только она пожелает.

Мне всегда было интересно, почему она потребовала, чтобы Баринтус вошел в число ее стражей. В это время для других изгнанников-сидхе из Благого двора такое условие присоединения к нашему двору не было стандартным. Я всегда думала, что просто королева боялась силы Баринтуса, но теперь я видела другой повод. Она любила своего брата, моего отца, но она также ревновала к его власти. Эссус - было именем, которое люди все еще произносили с благоговением, по крайней мере, в недавнем прошлом, если ты считал Римскую империю как недавнюю, но ее собственное имя, Андаис, было потеряно настолько давно, что никто не помнил, кем она когда-то была. Она вынудила Баринтуса быть ее стражем, соблюдающим целибат, чтобы не допустить его в кровать брата?

Мгновение я представила себе Эссуса и Мэннэн Мак Лира, которые соединяются как пара и политически и магически, и хотя я не была согласна с тем, что она сделала, теперь я поняла ее опасения. Они были самыми сильными из нас. Соединись, им, возможно, принадлежали бы оба двора, если бы они пожелали, потому что Баринтус присоединился к нашему двору прежде, чем нас выгнали из Европы. Наши внутренние войны были нашим собственным делом и не зависели от человеческих законов, поэтому они, возможно, могли захватить сначала Неблагой, а затем и Благой дворы.

И в эту взвешенную тишину я сказала:

- Или это Андаис лишила тебя его любви? Она никогда не рискнула бы дать вам соединить ваши силы вместе.

- И теперь у волшебной страны есть королева, которая позволила бы тебе иметь все, чего ты пожелал бы, но слишком поздно, - сказал Рис спокойно.

- Действительно ли ты ревнуешь к близости, которую ты видишь между Холодом и Дойлом? - Спросила я осторожно и тихо.

- Я ревную к власти, которую я вижу в других мужчинах. И к мысли, признаюсь, что без твоего прикосновения я никогда не вернусь в свою полную силу, и это факт. - Он убедился, что я смотрю в его глаза, но его лицо был маской высокомерия, красивое и чуждое. Я уже видела, что такой взгляд он предназначал Андаис. Это была непроницаемая маска, которую он никогда не показывал лично мне.

- Ты заставил каждую речку вокруг Сент-Луиса выйти из берегов, когда у тебя с Мерри был всего лишь метафизический секс, - сказал Рис. - Сколько еще силы ты хочешь?

На сей раз Баринтус отвел взгляд, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Кажется, это и был ответ.

Дойл сделал шаг или два ближе к нему и сказал:

- Я понимаю желание вернуть себе старую силу, мой друг.

- Ты же вернул себе свою! - Закричал Баринтус. - Не пытайся успокоить меня, когда ты стоишь там и чуть не лопаешься от собственной силы.

- Но это не моя прежняя сила, не полностью. Я все еще не могу лечить, как мог это делать раньше. Я не могу делать многих вещей, которые когда-то мог делать.

Баринтус смотрел на Дойла, и гнев в его глазах превратил их из счастливых синих в ту черноту, которая бывает, когда под поверхностью глубокой реки есть камни, готовые разорвать корпус твой лодки и потопить тебя.

Внезапно за стеной дома раздался всплеск. Мы были значительно выше моря для волн, и в любом случае сейчас вода не могла достать до нас. Потом раздался еще один удар воды, и на сей раз я услышала, что вода ударила в огромные окна ванной, прилегающей к этой спальне.

Именно Гален скользнул от дверного проема и прошел дальше в ванную, чтобы проверить окна. И снова раздался удар воды по стеклу, и когда Гален вернулся, его лицо было серьезным.

- Море поднимается, но вода ведет себя так, словно кто-то поднял ее и бросил в окна. Просто масса воды отделилась от моря, и кажется, застыла на мгновение прежде, чем ударить в стену.

- Ты должен управлять своей силой, мой друг, - сказал Дойл, его глубокий голос, был наполнен какой-то сильной эмоцией.

- Как только я, возможно, смогу вызвать море и смыть этот дом в воду.

- Это то, что ты хочешь сделать? - Спросила я. Я сжала руку Холода, а потом шагнула и встала рядом с Дойлом.

Он посмотрел на меня, на его лице была мука. Его руки были опущены по бокам и сжаты в кулаки.

- Нет, я не смыл бы в море все, что мы получили, и я никогда не навредил бы тебе, Мерри. Я никогда не опозорил бы Эссуса и все, что он попытался сделать, спасая твою жизнь. Ты носишь его внуков. Я хочу быть здесь и увидеть родившихся малышей.

Его свободно распущенные волосы развевались вокруг него, и казалось, что большинство волос раздуваются от ветра или как в струящейся воде, как будто в этой комнате течет невидимая река и играет кончиками его волос около лодыжек. Держу пари, что его волосы то не спутываются.

Море снаружи успокаивалось, шум удалялся, пока снова не наступила привычная для этого берега тишина.

- Простите. Я потерял контроль над собой, и это непростительно. Я знаю, как и все сидхе, что подобные ребяческие демонстрации силы бессмысленны.

- И ты хочешь, чтобы Богиня вернула тебе больше силы? - Спросил Рис.

Баринтус искал ответ, и на мгновение в его глазах снова показалась та же вспышка черноты, затем сглотнул и успокоился.

- Да. А ты бы не хотел? О, но я забыл, у тебя есть ситхен, ждущий тебя, возвращенный Богиней только вчера. - В его голосе теперь явно была слышна горечь, и океан шумел так, что казалось его размешивала чья-то нетерпеливая рука.
- Возможно, есть причина, что Богиня не вернула тебе больше твоих возможностей, - сказал Гален.

Все мы посмотрели на него. Он опирался на косяк двери, выглядя серьезно, но спокойно.

- Ты не знаешь, о чем говоришь, мальчик. Ты не помнишь, что я потерял.

- Не помню, но я знаю, что Богиня мудра, и она видит в наших сердцах и умах больше, чем мы. Если это - то, что ты делаешь только с небольшой частью твоей вернувшейся силы, то насколько высокомерным ты был бы со всей вернувшейся силой?

Баринтус шагнул к нему.

- Ты не имеешь права судить меня.

- Он - отец моих детей настолько же, насколько и Дойл, - сказала я. - Он - король моей королеве настолько же, насколько и Дойл.

- Он не был коронован волшебной страной и самими богами.

В дверь постучали. От чего я подскочила.

- Не теперь. - Сказал Дойл.

Но дверь открылась, и это был Шолто, Властелин Всего, Что Проходит Между, Король Слуа. Он вошел со своими распущенными волосами белокурым плащом, разметавшись поверх черной с серебром тунике и сапогам.

Он потратил впустую улыбку на меня, а я получила полное представление о его трехцветных глазах - жидкое золото вокруг зрачка, круг янтаря, а затем желтого, как осенние листья осины. Его улыбка исчезла, он повернулся к другим и сказал:

- Я слышал, как ты кричал, Морской Бог, и я был коронован волшебной страной и самими богами. Становиться ли это ссора и моей тоже?

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:14 | Сообщение # 50

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 26

- Я не боюсь тебя, Король слуа, - сказал Баринтус, и снова в его голосе был отголосок сердитого моря снаружи.

Улыбка Шолто полностью исчезла, оставляя его красивое высокомерное лицо, еще красивее, и совершенно недружелюбным.

- Будешь, - сказал он, и его голос был полон гнева. Золото в его глазах заискрилось, а сами глаза начали сиять.

Море снаружи снова стало биться в окна, тяжелее, рассерженнее. Вообще плохая идея драться на дуэли; это было опасно для всех нас здесь, рядом с морем. Даже подумать не могла, чтобы Баринтус, мог так вести себя. Он столетиями был голосом разума при Дворе Неблагих, а теперь... Видимо я пропустила момент, когда он изменился, или может быть без контроля Королевы Андаис, Королевы Воздуха и Тьмы, я увидела в конце концов его реального. И это была грустная мысль.

- Прекратите, - сказал Дойл, - вы оба.

Баринтус развернулся к Дойлу со словами:

- Ты - вот на кого я злюсь, Мрак. Если ты предпочитаешь бороться со мной сам, это будет прекрасно.

- Я думал, что ты злишься на меня, Баринтус, - сказал Гален. Это застало меня врасплох; я не думала, что он еще раз привлечет гнев большого мужчины.

Баринтус развернулся и посмотрел на Галена, который был все стоял в дверном проеме ванной. Море, все еще продолжало биться в окна за его спиной, да так сильно, что их трясло.

- Ты не предавал все, отказываясь от короны, но если и ты тоже хочешь бороться со мной, ты можешь поучаствовать.

Гален улыбнулся, и оторвался от дверного косяка.

- Если бы Богиня дала мне выбрать между троном и жизнью Холода, то я выбрал бы его жизнь, так же, как это сделал Дойл.

Мой живот напрягся от его слов. Тогда я поняла, что Гален мягко подначивал Баринтуса, и беспокойство ушло. Я внезапно почувствовала себя более спокойной, почти счастливой. Это была такая резкая перемена настроения, что поняла - это была не я. Я смотрела на Галена, идущего медленно к Баринтусу, протянув вперед руку, как будто предлагая обменяться рукопожатием. О, Богиня, он использовал свою магию на нас всех, и он был одним из немногих, кто мог это сделать, потому что большая часть его магии никак не проявлялась внешне. Он не пылал, не мерцал, не становился чересчур милым, но ты просто испытывал желание опять быть приятным.

Баринтус не угрожал Галену, двигался медленно, осторожно, улыбаясь протянул руку навстречу Галену.

- Тогда ты тоже дурак, - сказал Баринтус, но гнева в его голосе уже был меньше, и следующий удар океана в окна тоже был слабее. На сей раз даже стекла не задрожали.

- Мы все любим Мерри, - сказал Гален, по-прежнему осторожно двигаясь вперед, - разве не так?

Баринтус нахмурился, явно озадаченный.

- Конечно, я люблю Мередит.

- Тогда мы все на одной стороне, так?

Баринтус еще сильнее нахмурился, но наконец кивнул.

- Да. - Слово было сказано тихо, но четко.

Гален почти подошел, его рука, почти коснулась руки Баринтуса, и я знала что, если его очарование работало на довольном большом расстоянии, то прикосновение упокоило бы даже самую серьезную ситуацию. Не было бы никакой борьбы, если бы его рука однажды коснулась другой руки. Даже зная, что происходит, это не сводит на нет эффект очарования Галена, и сейчас меня коснулся его отголосок. Большая же часть этого очарования была направлена на Баринтуса. Гален желал, чтобы тот успокоился. Он хотел быть его другом.

Раздался крик, и кричали в доме. Крик был высоким, наполненным ужасом. Как и любая магия, гламор Галена рухнул от этого звука и скачка адреналина, когда все стражи схватились за оружие. У меня было оружие, но я не брала его с собой на пляж. В любом случае это не имело бы значения, потому что Дойл толкнул меня на пол с противоположной стороны кровати, и приказал Галену остаться со мной. Он, конечно же пошел туда, откуда прозвучал крик.

Гален встал на колени рядом со мной, готовый стрелять, хотя и никуда не целился, потому целиться было некуда.

Шолто открыл дверь, оставаясь с другой стороны косяка, чтобы не попасть под прицел. Он был стражем королевы, пока не стал королем собственного королевства, он знал о возможностях современного оружия, и сам хорошо стрелял. Баринтус прижался с другой стороны приоткрытой двери, забыв о ссоре, делая то, чему они обучались гораздо дольше, чем Америка стала страной.

Что бы они не увидели там, Шолто осторожно стал прокрадываться с пистолетом в одной руке и мечом - в другой. Баринтус скользнул в дверь, казалось, без оружия, но когда ты семи футов ростом, нечеловечески силен, почти бессмертен и великолепно обученный боец, тебе не всегда нужно оружие. Ты сам оружие.

За ним выскользнул Рис, чуть пригибаясь, держа оружие в руке. Холод и Дойл скользнули в дверь, вооруженные и готовые, и точно так же как был ко всему Гален, и внезапно мы оказались в пустой комнате. Мой пульс колотился в моих ушах, сдавливало горло, и не от мысли, что возможно, что-то заставило одну из моих стражниц кричать, а от мысли о мужчинах, которых я любила, отцов моих детей, которые могли не вернуться из-за двери. Смерть коснулась меня слишком рано, чтобы не понять, что почти бессмертный не одно и то же, что действительно бессмертный. Смерть моего отца научила меня этому.

Возможно, если бы я была достаточно королевой, чтобы пожертвовать Холодом за корону, может быть я была бы более обеспокоена по поводу стражниц, но я была честна сама с собой. Я только пыталась подружиться с ними в течение нескольких недель, а мужчин я любила, и ради кого-то, кого ты любишь, ты пожертвуешь многим. Любой, кто говорит иначе, или никогда не любил или лжет себе.

Я услышала голоса, но они не кричали, всего лишь говорили. Я шепнула Галену:

- Ты можешь понять то, что они говорят?

У большинства сидхе слух был гораздо лучше человеческого. Он склонил голову на бок, оружие было теперь направлено на пустой дверной проем, готовое стрелять в любого, кто мог проникнуть в комнату.

- Голоса женщин. Не могу понять, что они говорят, но я могу сказать, что одна из говорящих Хафвин, кто-то еще плачет, и сердитый Саред. Теперь Дойл, и расстроенный Иви, но не сердитый. Он говорит с паникой, как будто случившееся испугало его.

Гален мельком взглянул на меня, немного хмурясь.

- Иви кажется сокрушается.

Я тоже нахмурилась.

- Иви никогда не из-за чего не сокрушается.

Гален кивнул, затем резко напрягся, глядя на дверь. Я видела, как его пальцы напряглись. Я ничего не видела из-за кровати. Тогда он поднял оружие к потолку и со свистом выдохнул. Это сказало мне, насколько близко он был к тому, чтобы нажать на спусковой крючок.

- Шолто, - сказал он, и встал, все еще держа оружие одной рукой, вторую протянул мне. Я позволила ему помочь мне встать.

- Что случилось? - Спросила я.

- Ты знаешь, что у Иви и Догмэлы вчера был секс? - Спросил он.

Я кивнула.

- Не точно, но я знаю, что Иви и Бри нашли любовниц среди стражниц, которые хотели этого.

Шолто улыбнулся и покачал головой, его лицо то ли удивленным и то ли очень серьезным.

- Похоже, что после вчерашнего Иви предположил, что он мог крепко ее обнять, и сделал что-то, что ее очень испугало.

- Что он ей сделал? - Спросила я.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:14 | Сообщение # 51

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- Хафвин была свидетелем и подтверждает слова Иви. Видимо, он просто подошел к Догмэле сзади и, обхватив ее за талию, оторвал от пола. Она начала кричать, - сказал Шолто. - Догмэла слишком истерична и слишком чувствительна. Саред удерживает Иви, а тот, кажется, честно озадачен таким поворотом событий.

- Почему она закричала только от того, что кто-то ее приподнял? - Спросила я.

- Хафвин говорит, что это как-то связано с их старым хозяином, принцем, который так делал, чтобы бросить их в кровать или привлекал еще кого-нибудь, чтобы делать с ними очень плохие вещи.

- О, - сказала я, - это могло стать спусковым крючком для крика.

- Спусковой крючок для чего? - Спросил Шолто.

Ему ответил Гален:

- Это обычно что-то безвредное, что напоминает тебе о жестокости и насилии, и вдруг возвращает тебя к тому моменту.

Мы посмотрели на него оба с удивлением, и неспособные скрыть это. Гален посмотрел на меня с кислым видом.

- Что, я не могу этого знать?

- Нет, просто, - я обняла его, - это было все лишь неожиданно.

- То, что я могу быть проницательным, слишком неожиданно? - он спросил.

Ничего вежливого я придумать не смогла, поэтому я обняла его чуть сильнее. Он обнял меня в ответ и поцеловал в макушку.

Шолто стоял около нас, а его глаза смотрели только на меня. Это был взгляд, который появляется у мужчин, когда они видят любимую женщину. Отчасти это был притягательный, отчасти возбужденный, отчасти озадаченный взгляд, как будто что-то пришло ему на ум там, в той комнате. Он протянул мне руку, и я отпустила руку Галена, чтобы подойти к нему. Гален позволил мне это сделать, мы часто разделялись, даже если и не хотели, но Богиня повелела, что Шолто был одним из отцов младенцев, которых я носила. Все отцы получили равные права. Просто думаю, что никто из нас не ожидал, что может случиться генетическое чудо, и отцов у двух младенцев окажется шестеро отцов.

Шолто привлек меня к себе, и я охотно пошла в круг его рук. Он был одним из самых новых отцов в моей постели. Мы были вместе только однажды до того, как я оказалась беременной, но, как говорит старая поговорка, и раза достаточно. Новизна означала, что я не любила его. Не значит, что не любила его вообще. Он привлекал меня, я заботилась о нем, но мы не так часто общались, чтобы я смогла полюбить его. Мы все же нравились друг другу, но нам могут нравиться многие.

- Я видел традиционное приветствие Короля Слуа его королеве, - сказал Гален, - Поэтому я оставлю вас. Возможно я смогу быть полезным для Догмэлы. - Казалось, он говорил с отвращением, но я позволила ему уйти, потому что он удивил меня, оказавшись умнее, чем я думала, и это было недостаточно проницательно с моей стороны.

Не дожидаясь пока Гален закроет дверь, Шолто показал своим поцелуем, руками и телом насколько я ему нравлюсь, прижавшись ко мне настолько тесно, насколько это было возможно в одежде. Я позволила себе утонуть в силе его рук, атласе его жакета, расшитого золотом и драгоценными камнями так, что под руками ощущалась больше расшитая ткань, нежели тело под ней. Я вспомнила, как мы занимались любовью с Иви вчера вечером, который оставался в большей части одежды и она ласкала мою кожу, пока мы занимались любовью. Эта мысль заставила меня еще горячее ответить на его поцелуи, и мои руки пробежались по его спине ниже, к ягодицам под жакетом, хотя одна из рук наткнулась на закрепленный на талии меч, поэтому я не смогла одинаково далеко дотянуться обеими руками.

Шолто ответил на мое рвение, подхватывая меня под ягодицы и поднимая меня. Я обхватила его за талию ногами, и он, поддерживая, отнес меня к кровати. Он опустил меня на кровать, пока я продолжала обхватывать его руками и ногами. Оставив одну руку на моей спине, другой придержал наш вес и уложил меня на кровать.

Он прервал поцелуй ровно настолько, чтобы задыхаясь сказать:

- Если бы знал, какое приветствие я получу, то приехал бы скорее.

- Я скучала по тебе, - улыбаясь ответила я

Он тоже улыбнулся. У него было одно из самых красивых лиц, встречающееся при обоих дворах, и хотя улыбка разрушала это образцово-показательное совершенство, я любила эту улыбку, потому что знала, что она была только для меня. И знала, что никто больше никогда не вызывал у него такой взгляд. Никто никогда не делал его столь же счастливым, каким он бывал в мгновения, когда мы были вместе. Возможно я еще не любила его, но я любила, каким он был, когда мы были вместе. Я любила то, что он позволял мне видеть улыбку великого Короля Слуа. Я ценила, что он убирал со мной свои щиты высокомерия, которые носил столетия, чтобы я могла увидеть за ними человека.

- Мне нравится, что ты скучаешь по мне. - Как будто он прочитал мои мысли, выпрямляясь, и мне пришлось его отпустить, только чтобы он смог расстегнуть и спустить брюки. Он оставил меч, ремень, пистолет и кобуру на месте, избавляясь только от мягких брюк, чтобы высвободить ту свою великолепную твердую часть, которая была столь же прекрасна, как и у любого другого мужчины при дворе.

Обычно мне хотелось больше прелюдии, но в этот раз я была совершенно готова. Это было отчасти из-за того, что у нас вчера было с Иви и Бри, но отчасти это было и из-за горячего приветствия Шолто.

Он подхватил и поставил на кровать мои ноги, все еще свисавшие с края, провел руками по ним под юбку, пока не достиг края трусиков. Стянув их вниз по ногам и дальше по каблукам, он скинул их на пол. Он поднял край моей юбки и внимательно посмотрел на нижнюю часть моего тела, голую от талии до ног, если не считать босоножек. Я не спрашивала, хочет ли он, чтобы я сняла босоножки, потому что знала, что он не хотел бы этого. Шолто я нравилась в туфлях на каблуках.

Он положил руки мне на бедра и стянул меня ближе к своей твердости. Он приподнял мои бедра, вместо того, чтобы самому изменить угол, и оказался напротив моего заветного входа. И глубоко вошел в меня, хотя я была слишком тугой для него, он сделал все, чтобы войти в меня одним движением. Ему нужно было бы прокладывать путь в меня, но я была уже достаточно влажной, хотя и тесной. Я сжималась вокруг него, заставляя его плавное движение сделать немного быстрее, так, что его волосы упали на мое лицо. Он двигался надо мной, входя тяжелее, я заставляла его работать каждым дюймом в каждом дюйме меня, пока я не достигла оргазма просто от того, что он был настолько большим, настолько широким, что заполнял меня полностью.

Я кричала свое удовольствие, моя голова откинулась назад, мои пальцы цеплялись за его скрытые атласом руки, неспособные найти что-либо, чтобы когтить.

Он подобрал меня с кровати, все еще не выходя из меня. Он держал меня в руках, пока мое тело сокращалось вокруг него, и я цеплялась за него. Он еще раз ввел себя в меня длинным сильным толчком, продолжая удерживать меня, и я снова кричала для него.

Он наполовину упал в обморок на кровать, наполовину сполз. Он отпустил меня руками, но продолжал удерживать меня нижней частью тела. Он прекратил двигаться, как только он ввел себя в меня так глубоко, как мог войти.

- Ты - моя королева, я - твой король. Вот доказательство этого.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:15 | Сообщение # 52

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Это было очень старое высказывание среди ночных летунов, которым был его отец. Они были похожи на огромных черных морских дьяволов с щупальцами, и были очень далеки от человека. Среди них только члены королевской семьи были в состоянии размножаться, и были способны так легко привести женщин к оргазму. Женщины-ночные летуны реагировали на шип в члене, который убьет меня, но к счастью для нас обоих, Шолто не унаследовал его от отца.

Я продолжила ритуал, потому что Шолто рассказывал мне о нем.

- Ты во мне доказываешь, что ты являешься королем, и я с ребенком. - Если бы я не была беременна, то ответ был бы: "Ты во мне доказываешь, что ты являешься королем, и я буду с ребенком".

Он приподнялся достаточно, чтобы снять ремень с талии. Он бросил его на кровать с мечом и оружием в пределах досягаемости, не став сбрасывать его на пол. Он заговорил, пока снимал с себя жакет, все еще продолжая прижимать меня к кровати.

- Я не помню, чтобы ты так легко достигала удовольствия, Мередит.

Мы умели делиться, но не настолько, чтобы я могла сказать ему, что частично это были Иви и Бри вчера вечером, которые помогли сделать его вторжение в меня настолько удивительным.

- Я сказала тебе, что скучала по тебе.

Он снова улыбнулся, затем скрылся за краем снимаемого жакета. Он избавился от белой с золотом ткани, и я наконец смогла увидеть его верхнюю часть тела. Он был мускулистым, как любой из мужчин, ну кроме Риса. Он был широк в плечах, и просто красив, но на животе и груди была татуировка. Татуировка из щупалец, которые он получил от отца. Только они были не простой татуировкой, а могли становиться реальными щупальцами. Теперь он мог быть со мной столь же мягким и человеческим, как любой сидхе, или тем, кем он мог бы быть.

Обычно он спрашивал меня, что я предпочитала, но один миг он возвышался надо мной с плоским и прекрасным животом, а в следующее мгновение щупальца вырвались надо мной как фантастическое морское существо цвета слоновой кости с вкраплениями золота и серебра, проступающими по всей этой бледной красоте. Он склонился надо мной, по-прежнему жесткий и быстрый у меня между ног, но он наклонился для поцелуя, прижимаясь всеми мускулами и ласкающий мое тело, пока мы целовались, он держал меня таким количеством "рук", которого не было больше ни у кого из моих возлюбленных. Большие щупальца были для тяжелой работы, и обернулись вокруг меня, как мускулистые путы, но в тысячу раз мягче, как бархат или атлас и даже мягче. Его человеческие руки тоже участвовали, но обнимали и ласкали меня в основном не они. Шолто любил, что я не отскакивала от его дополнительных частей. Однажды даже вид его уникальности встревожил меня, нет, если честно, он напугал меня, но в центре волшебной страны, которая соединила нас в пару, я оценила его дополнительные части. Фактически, он мог безусловно мог похвастать тем, что мог делать вещи со мной, которые были не доступны для обычного мужчины.

У меньших щупалец, очень тонких и эластичных, были маленькие красноватые присоски на кончиках. Они двигались между нами, и я дрожала от их прикосновения, когда они стремились добраться до цели. Маленькие концы прошлись по моей груди, пока не добрались до сосков, а потом они присосались к ним сильно и быстро, да так, что я застонала, пока Шолто меня целовал. Мои руки, прошлись вдоль мускулистой спины, задевая бархат щупалец, лаская их окончания, где я знала, они были чувствительными. Это заставило его немного отодвинуться от меня, давая достаточно пространства одному из тонких щупалец, которое скользнуло между моими ногами и нашло маленькое, сладкое местечко, чтобы пока он двигался во мне, а другой маленький нетерпеливый ротик доставлял другое изысканное удовольствие.

Шолто приподнялся на руках, большие щупальца помогали поддерживать его вес надо мной, пока он был занят сразу тремя моими местами. Он знал, что мне нравилось наблюдать за тем, как он входит и выходит из меня, поэтому он развел щупальца как занавес, и я могла, приподняв голову, смотреть вдоль наших тел. И я смотрела, наслаждаясь видом его движений между моими ногами, но теперь мне еще нравилось видеть, как его щупальца работают с моей грудью и между моих ног, и весь этот вид доставлял мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

Наконец, он раскрыл меня достаточно, чтобы двигаться во мне быстрее. Его тело искало свой ритм, и я чувствовала, как начала нарастать теплота между моими ногами, но давления в других местах ускорило приближение удовольствия.

Я смогла найти достаточно воздуха, чтобы сказать:

- Я скоро. - Ему нравилось это знать.

- Какой?

- Верхний.

Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули золото, янтарь и пылающий желтый пылающий, и внезапно его тело запылало и завибрировало. Магия ударила золотой и серебристой молнией вдоль его щупалец. В ответ запылала моя кожа, как будто под ней поднялась луна, встречая жар, разгорающийся надо мной.

У меня оставалось достаточно сил поднять руки и коснуться движущихся щупалец, и мои мягко пылающие руки заставили красные огоньки взорваться под его кожей, одна магия вызывала другую. Но вибрирование его магии вдоль его кожи во мне, на мне и надо мной, наконец подтолкнуло ту первую волну теплого, разливающегося удовольствия по моему телу, взывав у меня крик. Мои пальцы нашли твердое основание тяжелой плоти и отметили их. Я рисовала свое удовольствие вниз цветными огнями вдоль толстых щупалец, где они кровоточили, разбрызгиваясь по моей коже как рубины, рассеянные по луне.

Он боролся со своим телом, пытаясь удержать медленный, глубокий ритм. Его голова упала вперед, его волосы смешались с моими, наполненные светом, и это было так, словно мы занимались любовью во вращающемся кристалле. И затем между одним толчком и следующим мы достигли пика, и мы вместе выкрикивали свет нашего удовольствия, настолько яркого, что мы заполнили комнату цветными отблесками.

Он рухнул на меня, и на мгновение я была погребена под его весом, под сердцем, бьющимся настолько сильно, что казалось она пытается вырваться из его груди, где его пульс бился над моей щекой. Потом он чуть сдвинул верхнюю часть тела, чтобы я не была поймана в ловушку, и я смогла дышать немного более свободно. Он потянул себя из меня, его щупальца уже исчезли, превратившись опять в татуировку, словно каждая его частичка исчерпала свои силы.

Шолто лежал на боку рядом со мной, пока мы вспоминали как дышать

- Я люблю тебя, Мередит, - прошептал он.

- Я тоже тебя люблю. - И в этот момент это было столь же верно, как любые признания в любви, которые я когда-либо произносила.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:16 | Сообщение # 53

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 27

Шолто и я оделись и присоединились к остальным в малой гостиной рядом с кухней и столовой. Поскольку между ними не было стен, то я бы могла ее считать "большой комнатой", но живущие в домике считали ее малой гостиной, поэтому все мы называли ее именно так.

Хафвин и Догмэла сидели на самой большой кушетке. Догмэла все еще тихо плакала на плече подруги. Их белокурые косы переплелись и были так похожи по цвету, что я не могла сразу сказать, чья коса кому из них принадлежит.

Саред стояла около стеклянной стены со сгорбленными плечами, ее руки были скрещены на груди, укачивая как в колыбели ее маленькие, твердые груди. Не нужно было владеть магией, чтобы чувствовать, как гнев растекался вокруг нее. Солнечный свет искрился в ее золотых волосах. Как у Холода волосы были серебряными, так у нее они были действительно золотыми, как будто волосы были сотканы из драгоценного металла. Мне было интересно, были ли ее волосы такими же мягкими, как у Холода.

Бри стоял рядом с ней, его желтые волосы казались бледным и незаконченным рядом с ее истинным золотом. Он попытался коснуться ее плеча, а она впилась в него взглядом, пока он не опустил руку. Но он продолжал спокойно говорить ей что-то. Видимо пытался успокоить.

Иви был около стеклянных раздвижных дверей, тихо и быстро говоря что-то Дойлу и Холоду. Баринтус и Гален стояли с другой стороны. Баринтус разговаривал с Галеном и очевидно был расстроен. Но это, скорее всего, было из-за Догмэлы и Иви, потому что, если бы он понял, что Гален почти подчинил его ум своим гламором, он был бы расстроен гораздо больше. Для любого сидхе знатного происхождения быть околдованным другим сидхе было серьезным оскорблением. Это ясно говорило о том, что околдовывающий чувствовал себя выше и сильнее чем тот, кого он околдовал. Гален так не думал, но Баринтус мог воспринять ситуацию именно так.

Кабодуа и Усна сидели на кушетке, она обнимала его. Черные как вороново крыло волосы Кабодуа разливались по ее плечам, растворяясь на фоне черного длинного пальто, которое она положила рядом. Пальто было сделано из черных перьев воронов, но, как и некоторые другие магические предметы, оно могло изменяться, как хамелеон, приспосабливаясь к обстановке. Ее кожа выглядела бледнее на фоне чистой черноты волос, хотя я знала, что она была не белее меня. Усна был контрастом цветов по сравнению с ней. Он был похож на пятнистую кошку, на его белой коже лунного света были пятна черного и красного. Его мать была заколдована в кошку, когда она родила его, и он был похож на кота, свернувшись на коленях Кабодуа, если можно с его ростом в шесть футов свернуться на чьих-то коленях.

Он распустил свои волосы так, и они разливались меховым одеялом вокруг ее черной одежды и ее абсолютной красоты. Кабодуа гладила его волосы, и они оба смотрели эмоциональное шоу, развернувшееся перед ними. В его серых глазах (самое некошачье в нем) и в ее черных глазах было почти одно и то же выражение. Они наслаждались суматохой с тем беспристрастием, которое свойственно некоторым животным. Только вот он действительно мог превратиться в кошку, раскраску которой он имел, а она действительно могла измениться в ворону или ворона, и не зависеть от плаща из перьев для шпионажа. Это делало их обоих чуть меньше людьми или сидхе и чуть проще.

Конечно, я не понимала до сих пор, что они спали вместе. Они делили дежурства, но пока я не увидела сдержанные и робкие ласки Кабодуа, я не понимала, что это было большее. Они хорошо скрывали свои отношения.

Шолто, казалось, понял, или возможно я выглядела удивленной, потому что он сказал:

- Ты разрешила стражам спать с другими и не скрывать свои связи.

- Их никто ни к чему не принуждал. Они выбрали друг друга, потому что думали, что так безопасно.

Шолто кивнул.

- Согласен. - Он прошел глубже в комнату, и так как он держал меня за руку, то я прошла за ним, как будто мы готовились начать танцевать.

Гален посмотрел на нас, улыбнулся, и вдруг Баринтус двинулся, как размытое пятно, которое я не смогла отследить глазами. Гален внезапно оторвался от земли и влетел головой в стекло, за которым были море и скалы.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:16 | Сообщение # 54

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 28

Гален врезался в стену рядом с окном. Стена раскололась от удара его тела, обрушив штукатурку вокруг него, как в мультфильмах, где герои проходят через стены. Это не был четкий контур его тела, но за осевшим на пол Галеном можно было увидеть, где его рука и спина врезались в стену.

Он тряс головой и пытался встать, пока Баринтус шагал к нему. Я было кинулась вперед, но Шолто удержал меня. Дойл перемещаясь быстрее, чем я когда-либо смогу, встал на пути высокого мужчины. Холод пошел к Галену.

- Уйди с дороги, Мрак! - сказал Баринтус, и волна, поднявшись за окном, ударилась в стекла. Мы были слишком высоко над морем, чтобы волна добралась до нас без чьей-либо помощи.

- Ты лишил бы принцессу ее стража? - Спросил Дойл. Он пытался выглядеть непринужденно, но даже я видела его напрягшееся тело, одна нога упиралась в пол в готовности ударить, или сделать еще что-нибудь в этом роде.

- Он оскорбил меня, - сказал Баринтус.

- Возможно, а еще он лучший среди нас в личном гламоре. Только Мередит и Шолто могут сравниться с ним в этом, и он нужен нам сегодня со своей магией.

Баринтус стоял посреди комнаты, сверля глазами Дойла. Затем глубоко вздохнул и резко выдохнул. Его плечи заметно опустились, и он встряхнулся так, что рябь прошла по всему телу, его волосам, как встряхивает перья какая-то очень синяя птица, хотя ни одна птица, о которой я когда-либо знала, не имела в расцветке оперения такого количества оттенков синего цвета.

Он посмотрел через комнату на меня и Шолто, все еще державшего меня за руку.

- Я сожалею, Мередит. Это было ребячеством. Сегодня он нужен тебе. - Он сделал еще один глубокий вдох и выдохнул так, что это было слишком громко в густой тишине комнаты.

Затем он посмотрел на все еще готового к бою Дойла. Холод помог Галену подняться на ноги, хотя тот казался немного неустойчивым, как будто без помощи Холода не сможет стоять.

- Пикси, - Баринтус крикнул, и океан опять ударил в окно и даже сильнее в этот раз.

Отец Галена был пикси, который совратил придворную даму королевы. Гален выпрямился, сверкая зелеными глазами, переливающимися от его обычного богатого зеленого цвета до бледного оттенка, обрамленного белым. Побледневшие глаза были не очень хорошим признаком. Это значит, что ему действительно досталось, и он все еще не пришел в себя. Я видела его глаза бледными всего несколько раз.

Он отодвинул руку Холода прочь, и тот позволил ему это, хотя выражение лица Холода ясно говорило, что тот не уверен, что это была хорошая идея.

- Я сидхе, как и ты, Баринтус, - сказал Гален.

- Никогда не пытайся снова использовать свою хитрость пикси на мне, Зеленый человек, или в следующий раз я выкину тебя в окно.

И тогда я поняла, что Рис был прав. Баринтус взял на себя роль короля, потому что только король может быть настолько смелым с отцом моего ребенка. И этого допустить я не могла. Не могла и все.

- Это не часть пикси в нем позволила ему почти что околдовать великого Мэннэн Мак Лира, - сказала я.

Рука Шолто сжала мою руку, как будто пытаясь сказать мне, что лучше бы я этого не делала. Наверное так и было, но я знала, что должна была сказать что-то. Если бы я не сделала этого, то могла бы прямо сейчас уступить свою "корону" Баринтусу.

Баринтус повернул сердитые глаза на меня.

- И что это должно означать?

- Это означает, что Гален получил усиление своей магии как один из моих возлюбленных, и как один из моих королей. Он никогда прежде не был так близко к тому, чтобы затуманить твое сознание.

Баринтус слегка поклонился.

- Да его сила выросла. У всех у них.

- У всех моих возлюбленные, - сказала я.

Он кивнул молча.

- Ты на самом деле рассержен из-за того, что я не взяла тебя хотя бы однажды в свою постель, и не потому что ты хочешь заниматься со мной сексом, а потому что ты хочешь знать, вернуло бы это тебе то, что ты потерял.

Он отвернулся от меня, и его волосы разлились вокруг него снова с тем же движением, как будто двигались под водой.

- Я ждал, пока ты вернешься в комнату, Мередит. Я хотел, чтобы ты видела, как я ставлю Галена на место. - Тогда он посмотрел на меня, но я ничего не могла понять по его лицу. Лучший друг моего отца и один из самых частых гостей нашего дома в человеческом мире, предстал сейчас передо мной не тем человеком, которого я знала. Как будто несколько недель рядом с океаном кардинально изменили его. Или эти высокомерие и мелочность, которые я видела сейчас, уже были, когда он впервые появился в Неблагом Дворе? Он уже тогда потерял часть своей силы?

- Почему ты хотел, чтобы я увидела это? - Спросила я.

- Я хотел, чтобы ты знала, что я достаточно контролирую себя, чтобы не отправить его в окно, где я мог бы воспользоваться морем и утопить его. Я хотел, чтобы ты видела, что я хотел оставить его в живых.

- С какой целью? - Спросила я.

Шолто привлек меня к себе так, что невольно я обхватила его руками. Не уверена, пытался ли он меня защитить или только успокоить, или возможно даже успокоить себя, хотя касания ради спокойствия больше свойственны низшим фейри, нежели сидхе. Или возможно он предупреждал меня. Вопрос только в том, о чем он меня предупреждал?

- Я не утонул бы, - сказал Гален.

Все мы посмотрели на него.

Он повторил:

- Я - сидхе. Ничто из естественного мира не может убить меня. Ты мог пихнуть меня в море, но ты не мог бы утопить меня, и я не взорвался бы от перепада давления. Твой океан не может убить меня, Баринтус.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:17 | Сообщение # 55

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- Но мой океан может заставить тебя жаждать смерти, Зеленый человек. Пойманный в ловушку навсегда в самых черных глубинах, с водой, которая будет держать тебя вернее и мучительнее, чем любая тюрьма. Твоя часть сидхе не может утонуть, но вот вода в легких приносит боль. Твое тело будет жаждать воздуха и пытаться вдохнуть воду. Давление глубин не может сокрушить твое тело, но глубина будет давить. Ты будешь испытывать боль, никогда не умрешь и не состаришься, и будешь мучиться.

- Баринтус, - вырвалось у меня, и одно это слово содержало шок, который я чувствовала. Теперь я цеплялась за Шолто, потому что мне нужно было успокоиться. Это была судьба, которая была действительно хуже смерти, и он угрожал Галену, моему Галену.

Баринтус посмотрел на меня, и независимо от того, что он увидел на моем лице, это не понравилось ему.

- Разве ты не видишь, Мередит, что я сильнее многих твоих мужчин?

- И ты думаешь, что подобным образом можешь заставить меня уважать тебя?

- Подумай, насколько сильным я мог быть, поддерживая тебя, если бы у меня были все мои силы.

- Ты был бы в состоянии разрушить этот дом и всех в нем. Ты сказал это в той комнате, - сказала я.

- Я никогда не повредил бы тебе, - сказал он.

Я покачала головой и оторвалась от Шолто. Он удержал меня на мгновение, а потом позволил мне стоять самостоятельно. Нужно закончить то, что должно быть сделано.

- Ты никогда не причинил бы моему мужчине боль, но если бы ты сделал ту ужасную вещь Галену, и лишил бы меня мужа и отца моих детей, это повредило бы мне, Баринтус. Ты это понимаешь?

На его лице опять появилась эта красивая непроницаемая маска.

- Ты не понимаешь, ведь так? - Спросила я, и первая струйка реального страха потекла по позвоночнику.

- Мы могли бы при дворе сформировать такую силу, которой будут бояться, Мередит.

- Почему нам нужно, чтобы нас боялись?

- Люди скорее обидят того, к кому испытывают любовь, чем того, к кому испытывают страх, Мередит.

- Не цитируй мне Макиавелли, Баринтус.

- Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я покачала головой.

- Я не понимаю, что ты имел в виду, когда делал все эти вещи последний час, но что я действительно знаю, так это то, что если ты когда-либо причинишь вред любому из моих людей и приговоришь их к такой ужасной судьбе, я выброшу тебя. Если один из моих людей исчезнет, и мы не сможем найти его, я предположу, что ты исполнил свою угрозу, и если это случится, если ты делаешь это любому из них, то ты должен будешь освободить их, а затем...

- И затем что? - Спросил он.

- Умереть, Баринтус. Ты должен будешь умереть, или мы никогда не будем в безопасности, тем более здесь, на берегах Западного моря. Ты слишком сильный.

- Значит Дойл - Мрак Королевы, будет направлен убить по приказу, как хорошо обученная собака, которой он и является.

- Нет, Баринтус, я сделаю это сама.

- Ты не можешь противостоять мне и победить, Мередит, - сказал он, но теперь его голос был мягче.

- У меня полные руки плоти и крови, Баринтус. Даже у моего отца не было полной руки плоти, а у Кела не было полной руки крови, но у меня есть обе. Именно так я убила Кела.

- Ты не сделала бы такого со мной, Мередит.

- И несколько мгновений назад я сказала бы, что ты, Баринтус, никогда не будешь угрожать людям, которых я люблю. Я ошибалась в тебе, не повторяй мою ошибку.

Мы уставились друг на друга через комнату, и мир сузился до нас двоих. Я встретила его пристальный взгляд, и я позволила ему увидеть на моем лице то, что я готова была выполнить то, о чем говорила, каждое из произнесенных слов.

Он наконец кивнул.

- Я вижу свою смерть в твоих глазах, Мередит.

- Я чувствую твою смерть в своем сердце, - ответила я. Это был способ сказать, что мое сердце не будет счастливо увидеть его мертвым, но, по крайней мере, не будет грустить по нему.

- Разве мне запрещено бросить вызов тем, кто оскорбляет меня? Ты сделала бы из меня еще один вид евнуха, как Андаис?

- Ты можешь защитить свою честь, но никаких поединков до смерти, или до чего угодно, что нанесет вред полноценности моих мужчин.

- Это сокращает список того, что я могу сделать в защиту свой чести, Мередит.

- Возможно, но я волнуюсь не по поводу твоей чести, а по поводу моей.

- Что это означает? Я не сделал ничего, чтобы загрязнить твою честь, только отродью пикси.

- Во-первых, никогда не называй его так снова. Во-вторых, здесь я - королевская особа. Здесь я - лидер. Я была коронована волшебной страной и Богиней, чтобы управлять. Не ты, а я. - Мой голос был тихим и осторожным. Я не хотела, чтобы прорвались мои эмоции. Сейчас мне нужен был полный контроль. - Нападая перед моими глазами на отца моего ребенка, моего супруга, ты доказал, что у тебя нет никакого уважения ко мне, как к правителю. Ты не чтишь меня, как своего правителя.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:18 | Сообщение # 56

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- Если бы ты взяла корону, когда она предлагалась, то я ценил бы того, кого выбрала Богиня.

- Она дала мне выбор, Баринтус, и я верю, чтобы она не сделала бы этого, если предлагаемый выбор был плохим.

- Богиня всегда позволяла нам выбирать нашу собственную гибель, Мередит. Ведь ты это знаешь.

- Если, спасая Холода, я выбрала гибель, то это был мой выбор, и ты будешь или соблюдать этот выбор, или можешь убраться и остаться за его пределами.

- Ты сослала бы меня?

- Я отослала бы тебя назад к Андаис. Я слышала, у нее жажда крови, с тех пор как мы оставили волшебную страну. Она оплакивает смерть своего единственного ребенка в плоти и крови своих людей.

- Ты знаешь то, что она делает с ними? - Он казался потрясенным.

- У нас все еще остались источники при дворе, - сказал Дойл.

- Тогда, как ты можешь стоять там, Мрак, и не желать вернуть нам наши силы, чтобы прекратить резню наших людей?

- Она никого не убила, - сказал Дойл.

- То, что она делает - это хуже смерти, - сказал Баринтус.

- Они должны сами решить присоединиться к нам здесь, - сказала я.

- Если ты вернешь нам всем наши силы, тогда мы сможем вернуться и освободить их от ее тирании.

- Если мы собираемся спасти жертв ее пыток, то мы должны будем убить ее, - сказала я.

- Ты освободила меня и все остальных в ее Зале Смертности, когда ты уезжала в прошлый раз.

- Фактически, это сделала не я, - сказала я. - Это был Гален. Его магия освободила тебя и других.

- Ты говоришь это, чтобы я стал думать о нем лучше.

- Я говорю это, потому что это правда, - сказала я.

Он посмотрел на Галена, который впился взглядом в него. Холод держался немого позади него, на его лице тоже была высокомерная маска, которую он носил, когда не хотел, чтобы кто-нибудь прочитал его мысли. Дойл отошел от Баринтуса и Галена, но не далеко. Иви, Бри, и Саред все стояли недалеко друг от друга, чтобы в случае чего, достать оружие. Я вспомнила слова Баринтуса, что я оставила вакуум власти, и стражи в пляжном домике повернулись к нему, потому что я пренебрегла ими, и, казалось, женщинам не доверяла вообще. В это мгновение, я задалась вопросом, к кому они проявят лояльность - ко мне или к Баринтусу?.

- Твоя магия заполнило Зал Смертности травами и цветами? - Спросил Баринтус.

Гален просто кивнул.

- Тогда я твой должник за мою свободу.

Гален снова кивнул. И это было странно. Тот факт, что он все еще молчит, был плохим знаком. Это значит, что он не доверял тому, что он мог бы сказать.

Рис вошел со стороны прихожей. Он оглядел всех нас и сказал:

- Я проверил шум, который услышал. Это был Джереми. Мы нужны ему на месте убийства как можно быстрее, если мы едем. Мы едем?

- Мы едем, - сказала я. Я отвела взгляд от Баринтус и посмотрела Саред. - Мне сказали, что твой личный галмор достаточно хорош, чтобы выглядеть как обычный человек.

Она выглядела пораженной, затем кивнула и даже поклонилась.

- Да.

- Тогда ты, Гален, Рис и Шолто идете со мной. Мы должны выглядеть людьми, чтобы пресса снова не вмешалась. - Мой голос казался настолько уверенным в себе. Мышцы живота сводило от напряжения, но это не было видно, и именно это и означало быть ответственным. Нужно оставить панику при себе.

Я подошла к Хафвин и Догмэле, все еще сидящим на кушетке. Догмэла прекратила плакать, но она была бледной и все еще дрожала. Я села около нее, но боялась касаться. Достаточно с нее касаний за этот день.

- Мне сказали, что твой гламор тоже подошел бы для этой работы, но я оставлю тебя здесь, чтобы ты пришла в себя.

- Пожалуйста, позволь мне поехать с тобой. Я хочу быть полезной тебе.

Я улыбнулась ей.

- Я не знаю, что там будет на месте убийства, Догмэла. Это может напомнить тебе то, что делал Кел. Так что сегодня ты побудешь здесь, но после ты и Саред будете частью моей постоянной охраны.

Ее синие глаза немного расширились, но под высыхающими слезами проглядывала радость. Саред подошла к нам и упала на одно колено, низко склонив голову.

- Мы не подведем тебя, Принцесса, - сказала она.

- Ты не должна мне так кланяться, - ответила я.

Саред приподняла голову, взглянув на меня своими синими с белым глазами.

- Как ты хочешь, чтобы мы кланялись? Только скажи, и мы сделаем так, как ты предпочитаешь.

- На людях не делай ничего из этого, ладно?

Рис обошел Баринтуса широким кругом, но не побоялся повернуться к нему спиной. Он был беспечным в этом, но как я заметила, я знала, другие мужчины поступали так же.

- Если ты будешь продолжать падать на колено публично, то весь гламор в мире не скроет, что она - принцесса, а ты ее страж.

Саред кивнула, затем спросила:

- Я могу подняться, Ваше Высочество?

Я вздохнула.

- Да, пожалуйста.

Догмэла упала на одно колено передо мной, пока другая женщина вставала.

- Прости, Принцесса, я не отдала должного твоему рангу.

- Пожалуйста, остановись, - сказала я.

Она посмотрела на меня, явно озадаченная. Я встала и предложила ей руку. Она взяла мою руку, нахмурившись.

- Ты заметила, что мужчины не становятся на колени передо мной?

Женщины переглянулись.

- Королева никогда не настаивала на этом, но наш принц требовал, - сказала Саред. - Только скажи нам, какое приветствие ты предпочитаешь, и мы будем приветствовать тебя именно так.

- "Привет" будет достаточно.

- Нет, - Баринтус сказал, - не будет.

Я повернулась и посмотрела на него совсем не дружелюбно.

- Это не твое дело, Баринтус.

- Если у тебя не будет их уважения, ты не сможешь контролировать сидхе, - сказал он.

- Чушь, - сказала я.

Он выглядел потрясенным, как будто это было совсем не то слово, которое он ожидал от меня услышать.

- Мередит...

- Нет, с меня достаточно того, что я уже слышала от тебя сегодня. Все расшаркиваясь в мире не заставили ни одного из них уважать Кела или Андаис. Это только приносило страх перед ними, но не уважение.

- Ты угрожала мне полными руками плоти и кровью. Ты хочешь, чтобы я боялся тебя.

- Я предпочла бы твое уважение, но я думаю, что ты будешь всегда видеть во мне только дочь Эссуса, и независимо от того, насколько ты мог бы заботиться обо мне, ты не можешь видеть меня как подходящую кандидатуру для властвования.

- Это не так, - сказал он.

- Факт, что я отказалась от короны ради спасения жизни Холода, заставил тебя сомневаться во мне.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:18 | Сообщение # 57

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Он повернулся так, что я не могла больше видеть его лицо, что было достаточно ясным ответом.

- Это был выбор романтика, не королевы.

- Значит я - романтик, а не король? - Спросил Дойл, приблизившись к Баринтусу.

Он переводил глаза с одного из нас на другого, потом сказал:

- Это было самое неожиданное, что ты, Мрак, сделаешь такой выбор. Я думал, что ты поможешь превратить ее в королеву, в которой мы нуждались. Вместо этого она превратила тебя во что-то слабое.

- Ты называешь меня слабым? - Спросил Дойл, и мне совершенно не понравился тон его голоса.

- Достаточно! - Я не хотела кричать, но так вышло.

Они все посмотрели на меня.

- Я видела наши дворы, которыми управляет страх, всю свою жизнь. Я говорю, что мы будем править здесь по справедливости и любви, но если среди моих сидхе есть те, кто не согласен с этим, то есть другие варианты. - Я шла к Баринтус. Было трудно быть жесткой, когда мне нужно было вытянуть шею, чтобы встретиться с его глазами, но всю свою жизнь была крошечной среди них, так что я справилась.

- Ты говоришь, что ты хочешь, чтобы я была королевой. Ты говоришь, что ты хочешь, чтобы я была резкой, и ты хочешь, чтобы Дойл был резким. Ты хочешь, чтобы мы управляли способом, которым и нужно управлять сидхе, правильно?

Он колебался, и затем кивнул.

- Благодари Богиню и Консорта, что я не такая правительница, потому что, если я была такой, то убила бы тебя, поскольку ты стоишь тут настолько высокомерный, настолько полный своей силой, и это всего лишь за месяц жизни около моря. Я должна убить тебя сейчас, прежде, чем ты получишь больше силы, и именно это и сделали бы мои тетя и кузен.

- Андаис послала бы своего Мрака, чтобы убить меня.

- Я уже сказала тебе, что я - слишком дочь своего отца для этого.

- Ты бы попыталась убить меня сама, - сказал он.

- Да, - ответила я.

- И ты мог бы только защищаться, - сказал Рис, - убивая и дочь Эссуса и его внуков. Я думаю, что ты позволил бы ей убить тебя прежде, чем ты сделал бы это.

Баринтус повернулся к Рису.

- Оставайся там, Кром Круарх, или ты забыл, что я знаю твое первое имя, самое первое имя?

Рис рассмеялся, и это поразило Баринтус.

- О, нет, Мэннэн Мак Лир, ты не сможешь сыграть, упоминая мое истинное имя. Я больше не тот, кого так называли, и так давно им не был, что это вообще больше не истинное имя.

- Хватит, - сказала я, и мой голос на сей раз был гораздо спокойнее. - Мы уезжаем, и я хочу видеть тебя, Баринтус, сегодня вечером в главном доме.

- Я буду рад обеду с моей принцессой.

- Собери свои вещи. Ты останешься в главном доме на некоторое время.

- Я предпочел бы оставаться около моря, - сказал он.

- Меня не заботит, что бы ты предпочел. Я говорю, что ты переедешь в главный дом к остальным.

Он выглядел почти страдающим.

- Я так давно не жил около моря, Мередит.

- Знаю. Я видела, что ты плаваешь в воде и выглядишь счастливее, чем я когда-либо видела тебя, и я позволяла тебе оставаться здесь рядом с твоей стихией, но сегодня ты доказал, что это действует на твою голову как хороший ликер. Ты опьянен близостью волны и песка, и я говорю, что ты переезжаешь в главный дом протрезветь.

Гнев заполнил его глаза, и его волосы опять двинулись, словно двигались под водой.

- А если я откажусь переехать в главный дом?

- Ты хочешь сказать, что ты не повинуешься прямому приказу своего правителя?

- Я спрашиваю, что ты сделаешь, если я не подчинюсь, - сказал он.

- Я сошлю тебя отсюда. Я отошлю тебя назад в Неблагой Двор и ты можешь сам узнать, как Андаис жертвует кровью бессмертных, чтобы попытаться управлять магией, которая переделывает ее двор. Она думала, что, если я уехала, магия остановится, и она будет в состоянии снова управлять ею, но Богиня вернулась. Волшебная страна снова оживает, и я думаю все вы, древние, забыли, что это значит.

- Я ничего не забыл, - сказал он.

- Ложь, - сказала я.

- Я никогда не лгал тебе, - сказал он.

- Тогда ты лжешь себе, - сказала я. Я повернулась к другим. - Ну, все. Нас ждет место преступления.

Я пошла к двери, и большинство людей в комнате пошли за мной. Я бросила через плечо:

- Будь в главном доме сегодня вечером к обеду, Баринтус, или будь на самолете по дороге к Сент-Луису.

- Она замучает меня окончательно, если я вернусь, - сказал он.

Я остановилась в дверном проеме, и толпа охранников должна была разойтись, чтобы я могла видеть его.

- Разве это не то же самое, что ты грозился сделать с Галеном всего несколько минут назад?

Он смотрел на меня, просто смотрел на меня.

- Тобой все еще движет сердце, а не голова, Мередит.

- Ты знаешь, что говорят. Никогда не вставай между женщиной и тем, кого она любит. Лучше не угрожай тому, кого я люблю, потому что тогда я отправлю тебя в Летнюю страну, чтобы защитить то, что принадлежит мне. - Летняя страна была одним из названий места, которое у людей называется Небесами.

- Я буду в доме к обеду, - сказал он и поклонился. - Моя Королева.

- С нетерпением жду этого, - сказала я, и этого я не чувствовала. Последнее, чего мне хотелось иметь в главном доме, так это эгоцентричное, сердитое экс-божество, но ты принимаешь решение не из-за того, что тебе хочется, а из-за того, что это нужно. Прямо сейчас мы должны были поехать на место убийства и отработать зарплату, которая помогала содержать увеличившееся число людей рядом со мной. Если бы мой титул шел в комплекте с большим количеством денег и зданий, и с меньшим количеством проблем... но я еще никогда не встречала принцессы волшебной страны, которая не была бы хоть в какой-нибудь беде. Сказки верны в одном. Прежде чем добраться до конца сказки, плохие вещи и трудные выборы уже пережиты. В некотором роде я тоже подобное пережила, но в отличие от сказок, в реальной жизни нет окончания, счастливого или еще какого-нибудь. Твоя история, как и твоя жизнь, продолжается. Минуту назад ты думала, что твоя жизнь под относительным контролем, а в следующую ты понимаешь, что весь этот контроль был только иллюзией.

Я молила Богиню, чтобы Баринтус не вынуждал меня убивать его. Моему сердцу было бы больно это делать. Мы вышли под свет калифорнийского солнца, я опустила темные очки на глаза, но внутри у меня было тяжело и холодно. Но это было гарантией того, что если бы Баринтус вынудил меня сделать то, чем я угрожала, я бы точно сделала это. Возможно, я была племянницей своей тети в большей степени, чем мне хотелось думать.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:19 | Сообщение # 58

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Глава 29

Дойл, Холод и Усна (в качестве водителя), взяли внедорожник, и Усна использовал галмор, чтобы выглядеть как я. Меня удивило, что у него были водительские права, но очевидно за несколько лет до моего рождения он уходил из волшебной страны, чтобы изучить Америку. Когда я спросила "почему", он ответил: "Кошки любопытны". И глядя на его лицо, я знала, что это будет единственным ответом, который я получу.

Усна не настолько был хорош в гламоре, чтобы появляться в таком виде на людях. Один толчок и иллюзия была бы разрушена, именно поэтому он шел не со мной. Там, куда я шла, была толпа. Но мы надеялись, что этот простой обман уберет прессу от внешних ворот, чтобы мы смогли спокойно уехать.

Но его партнерша, Кабодуа, была достаточно хороша в гламоре, чтобы пойти с нами. В какой-то момент, когда она стояла посреди гостиной в своем плаще из черных перьев, с черными волосами ниже плеч, делая ее похожей на Дойла, ее волосы сливались с перьями так, что глаз не мог уловить, где заканчивались одни и начинались другие. Эта темнота делала ее кожу почти нереально белой.

Теперь перья плаща были приглажены, и казалось, что на ней одето длинное черное непромокаемое пальто, которым плащ чаще всего и выглядел. Кабодуа нужно было только немного смягчить потустороннюю бледность кожи до более человеческого оттенка. Большинство стражниц редко попадали на фотографии со мной, поэтому им не нужно будет многое менять в своей внешности кроме глаз, волос и некоторых деталей одежды. Саред свои золотые волосы сделала темно-коричневыми, а кожу чуть позолотила загаром. Ее сверкающие синие с золотыми вкраплениями глаза стали просто синими. Она все еще оставалась нереально красивой, но она вполне могла сойти за человека. Даже то, что она была шести футов ростом и стройной, не выделяло ее здесь в Лос-Анджелесе, как это могло быть на Среднем Западе. Здесь были тысячи высоких и великолепных женщин, которые когда-то пытались стать моделями, но которым пришлось заниматься другой работой.

Гален свои короткие завитки превратил в неописуемые коричневые и изменил цвет глаз, чтобы они больше соответствовали новому цвету волос. Он чуть затемнил свою кожу, чтобы выглядеть хорошо загоревшим, еще он чуть утончил черты своего лица и некоторые части тела, чтобы выглядеть обычным. Сейчас вы видели перед собой улыбающегося симпатичного парня, которого можно встретить на берегу во время пробежки. Рис гламором вернул себе недостающий глаз, и сделал глаза глубокого синего цвета, но не слишком выделяющегося. Свои длинные до талии волосы он свернул под мягкую фетровую шляпу, оставил свой тренчкот в пляжном домике, одев только пиджак, что он предпочитал носить на работу, поверх джинсы и футболки. Джинсы были его, но футболку он явно у кого-то позаимствовал. Футболка соответствовала его плечам, но довольно много ткани пришлось убрать в стильные джинсы. Он надел ботинки и был готов.

Я, выходя из спальни, сделала свои волосы темно-рыжими, почти коричневыми. Я также подняла их во французский узел. Юбочный костюм глубокого шоколадного цвета был немного коротковат для работы, но я была достаточно невысокой, так что он отлично сидел на мне. Я позаимствовала кобуру и пистолет у Риса и разместила их на спине, так что я была вооружена. При этом у Риса остался еще пистолет, меч и кинжал. Еще я взяла свой складной нож, разместив его в кобуре под юбкой. Нож был не столько для защиты, сколько для ощущения, что холодное оружие касается моей плоти. Сталь и железо помогают против магии фейри, но лучше, когда они просто касаются твоей кожи. Большинство из фейри, даже сидхе, возможно, не смогли бы применить гламор, касаясь холодного железа. Моя же кровь частично человеческая, частично брауни помогали мне использовать магию независимо от того, сколько металла и техники окружило меня. Хотя по сравнению с городом нож был ничем. Здесь, рядом с океаном было легче, но посреди любого современного города многие фейри не могли использовать большую часть своей магии.

Эта мысль напомнила мне о Сладкой горечи и я задалась вопросом, нашла ли ее Люси? Я отложила мысль на потом и в последний раз посмотрелась в зеркало, проверяя, чтобы ни оружие, ни нож не были видны под костюмом. Юбка была легкой, но довольно свободной. У меня было много юбок довольно облегающих, чтобы нельзя было скрыть даже самое маленькое оружие.

Я вернулась в большую гостиную. Гален встретил меня, улыбаясь.

- Я забыл, что ты и свои глаза делаешь карими.

- Зеленые глаза слишком необычные. Люди запоминают их.

Он улыбнулся мне и подошел, чтобы взять меня за руки. Я позволила ему, уверенная в том, что он собирался сказать.

- Мы должны проверить гламор и посмотреть, заставляет ли касание любого из нас потерять нашу концентрацию.

Мы поцеловались, и это был хороший, глубокий поцелуй. Он отодвинулся, и я смотрела в темно-карие глаза на таком загорелом лице, которого никогда не будет у него от природы.

Я улыбнулась.

Рис встрял:

- Вы оба, мы все уже знаем, что наш гламор удержится. Аматеон и Адайр проверили. Пресса заглотила наживку с Дойлом и Холодом, значит мы можем отправляться делать свою работу. - Мы прошли за ним в двери, отпуская руки друг друга и выходя наружу. Я доверяла стражам, что основная масса репортеров ушла, но если бы мы вели себя как любовники, то никакой гламор не спасет от снимков, где мы обнимаемся, и далеко не всегда гламор срабатывает на фото. Мы не знаем, почему, но даже с мастерами гламора иногда фотографии могут показать правду, в отличие от невооруженного глаза, который может и не заметить.

Шолто возглавлял наш небольшой отряд.

- Все двери на месте.

- Значит ты просто делаешь проход, - сказал Гален.

- Да.

- Откуда ты знаешь, что за дверью никого нет, когда ты его делаешь.

- Я чувствую пустоту, - сказал он.

- Остроумно.

- Я не знала, что ты можешь творить проходы, - сказала я.

- Сила вернулась, когда нас короновали.

- Не говори Баринтусу, - сказал Гален.

- Не скажу. - Он был торжественным, когда говорил это. - Но я проверю въезд, и если репортеры знают, что ты только собираешься выезжать, то скажу об этом.

- Хорошо, - сказала я с улыбкой.

- Тогда я позвоню, если они знают. - Он ушел, его светлые волосы казались короткими, а золотые глаза были теперь такими же карими, как у Галена и меня. Шолто даже свое лицо сделал менее красивым, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Рис был водителем, так как мы ехали на его машине. Мы посадили Саред на переднее пассажирское место, а остальные устроились сзади. Когда Рис остановил машину на небольшой стоянке, мы увидели невдалеке мигалки полицейских машин. Прислонясь к патрульной машине, стоял один из близнецов Джулиан или Джордан. Только когда он повернулся и посмотрел на меня, я поняла по улыбке, что это был Джулиан, а не его брат-близнец. У обоих были коротко стриженные густые каштановые волосы, которые были короче по бокам и чуть длиннее на макушке, где были уложены гелем в иголочки. Но у Джордана не было такой небрежной, наплевательской улыбки. У него была приятная улыбка. Они оба были красивы. Оба были достаточно обеспечены, чтобы сначала открыть собственное детективное агентство, а затем купить и Детективное Агентство Грея. Они были ростом в шесть футов, загорелые и поджарые, но Джулиан был тоньше и ядовитее. Хотя странно, что этот дразнящий всех брат смог создать моногамные отношения и был счастлив уже больше пяти лет. Серьезный Джордан все еще искал свою женщину, в отличие от своего брата, который никогда не был дамским угодником. Если быть точной, то он никогда не был мужским угодником.

Он носил маленькие очки с желтыми линзами, которые подходили к его коричневой одежде. Он подошел ко мне, смеясь.

- Ты должна была позвонить, дорогая. Я бы подобрал другой костюм, чтобы мы не были так похожи.

Я улыбнулась и подставила щеку для поцелуя, который я получила и поцеловала в ответ. На его лице все еще блестела улыбка, которая не доходила до глаз, спрятанных за желтыми стеклами очков.

- Ты еще не был на месте преступления, ведь так? - Спросила я.

- Нет, - ответил оно, и его голос был таким же серьезным, как и его глаза, но для того, кто мог наблюдать за нами со стороны, его лицо могло показаться улыбающимся и приветливым. - Но Джордан был.

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:20 | Сообщение # 59

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
Теперь я поняла, почему его глаза были уже мрачными. Братья-близнецы, если хотели, могли показать друг другу то, на что они смотрели. Когда-то они не могли это контролировать, но пройдя специальные психические программы для одаренных детей, теперь могли делиться только тем, что сами выбирали. И что бы не показал брат Джулиана ему, это было так плохо, что его глаза были мрачными.

Он посмотрел на мужчин, приехавших со мной, и улыбнулся, эта улыбка добралась до глаз. Другие человеческие волшебники могли бы засомневаться в том, кто скрывался под гламором, но Джулиан был действительно хорош, как и его брат. Поэтому он подошел к Галену и обменялся с ним дружескими поцелуями, а потом пожал руку Рису. То, что он знал, с кем мог поцеловаться, а с кем только обменяться рукопожатием, говорило о том, что гламор не смог ввести его в заблуждение. И это было не слишком хорошо, потому что у полицейских теперь тоже были волшебники, хотя большинство не специализировалось на "распознавании" правды.

Было видно, что Джулиан не знал как здороваться с женщинами, хотя это не значит, что он не видел под гламором кого он может поцеловать. Скорее это было нечто больше, чем мистика. Он не знал стражниц так хорошо, поэтому просто пожал им руки. Просто он был осторожнее с женщинами, чем с мужчинами.

Конечно, Джулиан уже не был начальником, как это было в агентстве "Кейн и Харт", больше половины сотрудников которого были убиты сильнейшей магией фейри, Безымянным. Мы - мои мужчины и я, - в конце концов, поймали его, но у "Кейна и Харт" в живых осталось всего четверо человек, именно поэтому детективное агентство теперь стало агентством Грея и Харта. Оба агентства оказывали те же услуги охраны, поэтому имело смысл объединить силы и, возможно, Джулиан и Джордан Харт чувствовали, что, объединяя человеческое волшебство с нашей магией, это будет безопаснее для оставшихся в живых служащих.

Адам Кейн, давний друг Джулиана, потерял своего младшего брата Этана в этом столкновении. Я думаю, что Адам согласился бы на что угодно после случившегося. Даже теперь Адам предпочитал офисную работу, общаясь с клиентами, не забывая при этом про "работу в поле". Не уверена, было ли это последствием потери или Джулиан не мог допустить мысли подвергать его опасности. В любом случае, если бы он попросил об этом Джереми, тот пошел бы ему на встречу, потому что в офисе он оставался боссом. Я считала благом, что не была боссом на каждом проклятом происшествии.

- Надо туда идти, - сказал Джулиан. Его руки потянули из кармана пиджака пачку сигарет, он заколебался. - Не будешь возражать, если я закурю, пока мы идем?

- Я не знала, что ты куришь, - сказала я.

Он улыбнулся, сверкнув прекрасными белыми зубами, которые он сделал во время работы моделью и которые сейчас часто попадали на фото, когда он работал с местными знаменитостями.

- Я бросил несколько лет назад, но в последнее время опять начал. - Что-то промелькнуло на его лице, какая-то мысль или эмоция, и не слишком хорошая.

- Там так плохо? - спросил Гален, тем самым говоря, что он тоже заметил это выражение.

Джулиан смотрел почти рассеянно, как будто он видел что-то, чего не было здесь и сейчас. Я уже видела такой взгляд прежде, когда он смотрел глазами брата.

- Достаточно плохо, но не на столько, чтобы я не захотел курить.

Я было уже хотела спросить, настолько ли там плохо, что это заставило его закурить, когда он зажег сигарету и двинулся по тротуару. Как обычно, он шел по тротуару, как по подиуму, словно все должны смотреть на него. Иногда так и было. Рис двинулся за ним, рядом с ним Саред. Гален и Кабодуа заняли место в хвосте процессии за мной и Джулианом. Я поняла, что мы могли использовать любой гламор, но он не смог бы скрыть, что они были телохранителями. Поэтому нельзя было скрыть и то, что мы с Джулианом были не теми, кем казались.

Видимо он заметил мои затруднения, потому что предложил мне руку, и я взяла ее. Он стал касаться моей руки слишком часто, и улыбался мне слишком много. Он играл роль богатого возлюбленного и бизнесмена или знаменитости, которому были необходимы телохранители. Я подыграла ему, положив голову ему на плечо и смеясь над комментариями, которые совсем не были забавными.

Он наклонился и тихо говорил, широко улыбаясь.

- Ты как всегда быстро перевоплощаешься в шпиона, Мерри.

- Спасибо, ты тоже.

- О, я очень хорош под покрытием. - И он рассмеялся. Потом он бросил недокуренную сигарету в первую попавшуюся мусорку.

- Я думала, тебе нужно было покурить, - сказала я, улыбаясь ему.

- Я почти забыл, что флирт всегда лучше курения. - Он наклонился ко мне, обхватив рукой за плечи, чтобы прижать поближе к себе. У меня была большая практика по прогулкам с людьми выше шести футов, хотя Джулиан двигался не так, как большинство моих мужчин. Я обхватила его рукой за талию, пропустив руку под пиджаком стараясь не открыть пистолет, пристроенный на спине под его пиджаком. Мы прогуливались по улице, наши бедра соприкасались, пока мы шли.

- Не думала, что тебе понравится флиртовать с женщинами, - сказала я.

- Я одинаково кокетничаю со всеми, Мерри, ты должна была бы это знать.

Я рассмеялась, и на этот раз от души.

- Знаю, но это не совсем обычное твое поведение со мной.

Он слегка коснулся губами моего виска, но это была та близость, за которой проглядывало дружеское поддразнивание. А значит, он не флиртовал со мной в действительности и обвинить его в этом было бы невозможно.

Джулиан всегда трогал людей, и это натолкнуло меня на мысль. Я сильнее прижалась к нему и тихонько шепнула ему на ухо.

- Ты в последнее время получаешь меньше объятий?

Мои слова так его поразили, что он запнулся и сбил нас с шага. Но вовремя спохватился и мы продолжили почти ленивую прогулку по тротуару по направлению к мигалкам.

- Это ведь не ужасно для культуры фейри? - Шепнул он мне в волосы.

- Да, - шепнула я в ответ, - через минуту мы будем на месте убийства, а сейчас я хочу знать, что происходит с моим другом.

Он улыбнулся, а я была слишком близко, чтобы видеть, что его глаза при этом остались пустыми.

- Нет, дома мне достается не так много объятий. Адам, кажется, похоронил свое сердце вместе с братом. Я оглядываюсь назад, Мерри. И серьезно задумываюсь, что мне не только секса не хватает, не хватает обычного прикосновения. И может быть, если бы я мог больше касаться кого-нибудь, я был бы в состоянии переждать его горе.

Я провела рукой по его плоскому животу, а он испытующе посмотрел на меня. Я улыбнулась ему и сказала:

- У тебя могут быть прикосновения, Джулиан. В нашей культуре не обязательно все прикосновения являются сексуальными.

Тогда он рассмеялся резким, счастливым и одновременно удивленным смехом.

- Я думал, что ты каждое свое прикосновение считаешь сексуальным.

- Нет, чувственным, но не сексуальным.

- И есть различие? - Спросил он.

Я снова провела рукой по его животу, пока другая моя рука обхватывала его талию.

- Да.

- И какое было сейчас? - он спросил.

Это заставило меня нахмуриться.

- Ты не любишь женщин, помнишь?

Он снова рассмеялся, и пробежал своей рукой по моей руке, гладившей его живот.

- Да, но ты не будешь делиться своими мужчинами.

- Это может быть спорно для некоторых из них, - сказала я.

Его брови взметнулись.

- Правда?

Выражение его лица вызвало у меня улыбку.

- Видишь, ты предпочитаешь спать с ними, а не со мной.

Он закатил глаза, отмахнулся, а потом широко улыбнулся мне.

- Верно. - Он склонился, все еще улыбаясь, но его следующие слова не соответствовали улыбке. - Но если я обниму тебя, то Адам мне это простит, но не простит мне другого мужчину.

Я всматривалась в его лицо в нескольких дюймах от моего.

- Это плохо?

Он кивнул, и поднял мою руку со своего живота, чтобы легко поцеловать мои пальцы, говоря при этом:

 
Дата: Суббота, 16.10.2010, 22:21 | Сообщение # 60

-Z-
Группа: Администратор
Сообщений: 6344
загрузка наград ...
Статус:
- Я люблю Адама больше, чем я когда-либо любил кого-нибудь еще, но мне плохо без его внимания. - Он позволил моей руке упасть и наклонился так близко к моему лицу, насколько позволял его рост и мои каблуки. - Это моя слабость, но мне нужно касания, и флирт, и еще кое-что.

- Приезжай сегодня вечером к нам на обед, мы устроим большую уютную груду пока что-нибудь будем смотреть телевизор.

Его шаги замедлились, и он почти сбился с шага, но спохватился и ни один из нас не остановился.

- Ты уверена?

- Поверь, пока это не сексуально, ты получишь объятия.

- И если я захочу, чтобы это было сексуальным? - Спросил он.

Его слова заставили меня нахмурившись всмотреться в него, и он отвел глаза, стараясь не встречаться с моим пристальным взглядом. Он притворился, что смотрит на полицию и на патрульные машины, но я знала, что он скрывал от меня выражение своего лица, потому что не хотел показывать то, что сейчас было в его глазах.

Пришлось прервать нашу прогулку, останавливая его. Я развернула его к себе.

- Когда-то ты сказал мне, что твои отношения с Адамом были твоим первой любовью, что вы встречались и работали, но никогда не был полностью счастлив.

Он чуть заметно кивнул.

- Если ты скажешь мне, что для тебя важно быть верным своим обязательствам, то я помогу тебе в этом, но если ты скажешь мне, что все закончено и тебе нужен секс, то это другой разговор.

Я видела боль в его глазах. Он обнял меня, так крепко прижав меня к себе, что ни один солнечный лучик не проскочил бы между нами. Он никогда не обнимал меня так, и очень редко обнимал так других мужчин, если не поддразнивал или не провоцировал других. Но сейчас было совершенно не сексуальное объятие, и не поддразнивание. Он обнимал меня слишком крепко, слишком отчаянно. Я обнимала его и говорила ему в грудь.

- Джулиан, что случилось?

- Я собираюсь изменить ему, Мерри. Если он так и будет продолжать оставлять меня одного, я изменю ему. Думаю, что именно этого он от меня и ждет, ждет, чтобы использовать это как предлог для расставания.

- Почему ему нужно это?

- Я не знаю, может быть потому, что Этан всегда ненавидел факт, что его единственный брат был геем. Он всегда ненавидел меня и обвинял меня в том, что я превратил его брата в гомосексуалиста.

Немного отодвинувшись от него, я постаралась посмотреть ему в лицо, но он так сильно прижимал меня к себе, что мне не удалось это.

- Этан сам в это не верил. Адам всегда любил мужчин.

- У него было несколько подруг. Он встречался с ними до меня.

Я коснулась его лица и повернула его к себе так, чтобы он посмотрел на меня.

- Он говорит, что снова будет встречаться с женщинами?

Он покачал головой, и я поняла, что за стеклами очков блестят слезы. Он еще не плакал, но они уже блестели в его глазах.

- Я не знаю. Он не хочет, чтобы я дотрагивался до него. Он не хочет, чтобы кто-нибудь дотрагивался до него. Я больше не знаю, о чем он думает.

Слезы дрожали на его ресницах. Он не опускал глаз, широко распахнутых, чтобы не полились слезы.

- Приезжай на обед. У тебя могут быть немного дружеских объятий.

- Мы пообедаем вместе сегодня, и может быть после этого мне нужно будет еще касаться кого-нибудь другого.

Я улыбнулась ему.

- И если ты не появишься у нас, то мы будем думать, что ты с твоим самым важным объятием хорошо проводите время, и это будет самое лучшее.

Он улыбнулся, и торопливо смахнул набегающие слезы. Он был геем, но он все еще был мужчиной, и большинство из них не хотело плакать, особенно публично.

- Спасибо, Мерри. Извини, что вывали это на тебя, но мои друзья в основном гомосексуальные мужчины и...

- Они видят в этом шанс начать охоту на тебя, - сказала я.

Он снова отмахнулся.

- Нет, но я знаю нескольких моих друзей, которые были бы счастливы снова оказаться в моей кровати.

- Вот в чем проблема, когда среди друзей много твоих экс-возлюбленных, - сказала я.

Он рассмеялся, и на сей раз казалось счастливо.

- Что я могу сказать? Я все лишь дружелюбный парень.

- Наслышана, - сказала я. Я обнимала его, и он обнимал меня в ответ, и на сей раз это были объятия друзей. - Ты говорил с Адамом о семейной психотерапии?

- Он говорит, что она ему не нужна. Что он знает, что с ним происходит. Он потерял своего проклятого брата, и ему позволили его оплакивать.

Рис кашлянул рядом с нами, и мы повернулись к нему.

- Нам нужно показать документы и пройти через оцепление. - Его голос был лишен выражение, но я знала, что он в курсе нашего разговора. Во-первых, у всех фейри слух лучше, чем у людей, а во-вторых, за тысячелетия своей жизни учишься читать людей.

- Простите, - сказал Джулиан. - Я непрофессионал, и подобное поведение для меня неприемлемо. - Он отступил от меня, поправил пиджак и его отвороты, пока собирался.

Гален наклонился и сказал:

- Мы пообнимаем тебя, не разрушая твои отношения.

- О, это удар по моему эго, - сказал Джулиан с улыбкой. - Ты даже не хочешь обольстить меня.

Гален рассмеялся.

- Думаю, что не я буду тем, кто совращает.

Джулиан улыбнулся в ответ. Кэтбодуа нахмурилась:

- Я не буду никого обнимать сегодня вечером, кроме Усны.

- Это должно быть грустно для тебя, - сказала я.

Кэтбодуа сильнее нахмурилась. Я покачала головой, но пояснила:

- Никто не обязан никого обнимать, если не хотят этого делать. Дело в касании, потому что ты хочешь прикоснуться, а не потому, что должен.

Они переглянулись с Саред.

- Это очень отличается от того, что говорил принц.

- К счастью. - Сказала Саред

Джулиан посмотрел на каждую из женщин, потом сказал:

- Ты правда думала, что Мери вынудит тебя касаться меня, когда ты не этого не хочешь?

Женщины молча смотрели на него. Джулиан вздрогнул.

- Я не знаю то, на что была похожа ваша жизнь до этого, но я ничего не требую. Если мое очарование не привлекает вас составить мне компанию, то пусть будет так.

Женщины опять переглянулись. Кэтбодуа сказала:

- Дай нам еще несколько месяцев в этом новом мира, и мы может быть сможем думать, как Вы с принцессой.

- Скажи Джереми, чтобы он держал стражниц подальше от шпионажа хотя бы некоторое время, - сказал Джулиан.

Я попыталась представить, с кем из женщин Джулиан мог бы немного прогуляться. Будет ли это насилием, или сексуальным домогательством? Слишком много израненных людей, о которых мне нужно заботиться, а я только что предложила позаботиться и о Джулиане. Но я не возражаю по поводу последнего, потому что я знаю, до чего можно дойти от нехватки внимания, пока ты не начнешь смотреть на незнакомцев, пока человек, который, как предполагалось, любил тебя, пренебрегает тобой. Люди воспринимали это как слабость того, кто изменяет, но после моего первого жениха я хорошо знала, что человек может найти множество выходов из ситуации, кроме расставания. Ты можешь оставить своего партнера настолько лишенным из внимания, что он перестанет быть возлюбленным вообще.

Если в наших силах помочь Джулиану преодолеть его трудности с Адамом, то нам нужно попробовать. Я поняла, что можно постепенно умирать изо дня в день от нехватки необходимых прикосновений от необходимого тебе человека. Я провела три года без контакта другого сидхе. И мне хотелось видеть, как кто-то еще страдает от этого, если я могла ему помочь. И Адам не воспринимал бы меня как угрозу, потому что я была женщиной.

Мы достали наши удостоверения и ждали кого-то из офицеров, кто смог бы провести нас через кордон полицейских. Мы были частными детективами, не полицейскими, а значит всегда есть вероятность, что нам могут сказать "убирайтесь".

Мы ждали, стоя под солнечными лучами, и Джулиан продолжал держать меня за руку, а я продолжала обнимать его за талию. Я могла бы помочь ему и обнимать его и дальше, вместо осмотра трупов, но мне платили не за то, что я обнимаю друзей, а за осмотр трупов. Может быть, мне повезет, и следующее дело будет о разводе. Это казалось привлекательной мыслью, пока мы шли за офицером через толпу полиции и спасателей. Все они все избегали смотреть друг на друга. Это было очень плохим знаком, знаком, что то, что ждало нас впереди, слишком впечатлило людей, которые многое повидали в своей жизни. Я продолжала идти, но теперь я держала за руку Джулиана не только для того, чтобы поддержать его, но и потому, что это касание придавало мне немножко храбрости.

 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Серия Мередит Джентри » Божественные проступки. (8 книга)
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Любимый Зомби (0)
Сладкое Искушение (0)
Девушка, Козёл и Зомби (0)
Цитаты (105)
Рецепты фирменных блюд (109)
Ангел для Люцифера (371)
Мальчик и Дед Мороз (0)
В погоне за наградой (6246)
ЧТО ЧИТАЕМ В ДАННЫЙ МОМЕНТ? (1092)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5106)
Блондинки VS. Брюнетки (6894)
В погоне за наградой (6246)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5106)
Слова (4899)
Везунчик! (4895)
Считалочка (4637)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (4038)

Natti

(10467)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6834)

HITR

(6399)

heart

(6347)

ЗЛЕША

(6344)

atevs279

(6343)

Таля

(6276)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5238)

Вампирка7400

(30.01.2023)

Mirra6136

(30.01.2023)

Mikheenchik

(29.01.2023)

apetrushina7390

(28.01.2023)

ження

(28.01.2023)

Курт

(26.01.2023)

kor-articulus

(24.01.2023)

genocyd2009

(24.01.2023)

Elly23

(21.01.2023)

korikokoro

(21.01.2023)


Для добавления необходима авторизация

Вверх