Нарцисс в цепях - Страница 6 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Нарцисс в цепях (10 книга)
Нарцисс в цепях
Дата: Суббота, 30.10.2010, 20:10 | Сообщение # 101

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
Я обернулась к Бахусу:
– Гиены будут объединяться со своими – как сказать? – угнетателями? Или ваши ребята помогут Зику и его людям?
– Зик все время старался уменьшить наши мучения. Всегда призывал к умеренности, – кивнул Бахус. – Я думаю, что остальные согласятся работать с ним, но согласятся ли они сохранить потом жизнь всем, не знаю и обещать не могу.
– Если мы его уничтожим, – сказал Зик, – а вы развернетесь на сто восемьдесят градусов и перебьете нас, мы ничего не выиграем.
Я переводила взгляд с Бахуса на Зика, и мне попались на глаза фотографии. Последние несколько минут я о них не думала. Я сумела сосредоточиться на другом, но тут было так, будто этот один взгляд разорвал барьеры, которые обычно удерживают меня от глупостей. Я встала так резко, что все обернулись ко мне.
– Вы убьете Зика? – спросила я.
– Нет, но Марко должен умереть, – ответил Бахус.
– Почему?
– Он и змеелюди. Они должны умереть.
– Согласен, – сказал Зик. Потом посмотрел на меня: – Я знаю, кажется, как привлечь к делу волков.
– Слушаю.
– Химера – волк, гиена, леопард, лев, медведь и змея.
– И это он стоит за похищениями альф, – сказала я уверенно.
Зик кивнул.
– Они живы?
– Лев и собака – да. Химера пока не смог заставить их перекинуться. Он никого не убивает, предварительно не сломав.
– А Нарцисс жив?
Это спросил Бахус.
– Да. Химера его тоже пока сломать не смог.
– И как это все может интересовать волков? – спросила я, отойдя на другую сторону кухни. Оттуда мне не было видно фотографий.
– Химера никак не мог найти доминантную группу животных, настолько слабую, чтобы ее можно было захватить извне. Но тут он услышал про твоих волков.
Я выпрямилась, отодвинулась от стены:
– Ты о чем?
– Джейкоб, Пэрис и еще некоторые – все, что осталось от моей стаи. Меня Химера послать не мог, потому что мое состояние вызвало бы вопросы.
– Ты хочешь сказать, что, как только Джейкоб станет Ульфриком, он отдаст стаю Химере?
– Таков был план.
– А теперь?
– А теперь либо Джейкоб и иже с ним согласятся оставить твою стаю в покое, либо они не будут жить.
– Ты готов убить тех, кто остался от твоей стаи? – удивилась я.
– Они уже давно не моя стая.
– Дайте ка я подведу итог, – заговорил Бобби Ли. – Ты хочешь, чтобы крысы, волки и леопарды соединенными силами вместе с гиенами и какими то из твоих людей соединились и уничтожили остальных.
– Да, – ответил Зик.
– А если мы не станем?
– Ты говоришь так, будто у вас есть из чего выбирать. Это не так. Химера не просто убьет твоих леопардов, он поступит куда хуже. То, что он позволил сделать с гиенами, выходит за любые цивилизованные рамки терпимости. Он теряет рассудок, и среди его людей есть такие, которые будут делать страшные вещи, если их не остановит достаточно волевой альфа.
– Чтобы подготовить такое наступление, нужно время, – сказал Бобби Ли.
– Мне не видны часы, – ответил Зик, – но время у нас кончается. Анита должна оказаться перед Химерой, пока не прошли два часа, иначе для Мики и леопардихи дело обернется плохо.
– Ты так говоришь «Мика и леопардиха», как будто ты знаешь Мику, – заметила я. У меня возникла ужасная мысль, и только по тупости я не дошла до нее раньше. – Джейкоб должен был привести к Химере волков, а Мика – леопардов.
Это я проговорила совершенно пустым голосом. И тело стало пустым, будто я проваливалась внутрь себя, тонула в оглушительном белом шуме, – том, который позволял мне убивать не думая.
– Мы думали, что их альфа мертв и дело будет простым. – Он посмотрел на меня. – Про тебя мы не знали, точнее, не понимали, что ты собой представляешь.
– Как только Мика тебя увидел, он понял, что дело не выйдет. – Это сказала Джина. – Он пытался заставить Химеру оставить тебя и твоих в покое, но когда ты выступила против Джейкоба, ты стала слишком большой угрозой. Химера приказал тебя убить.
Мика не знал о приказе до тех пор, пока не выехала группа тебя ликвидировать. Он тебя спас.
Я только глянула на нее. Мозг продолжал обрабатывать мысль, что Мика лгал мне все время, что я его знала.
– Мика сказал Химере, что ты – универсал, как и он, и что Химера может никогда не найти другую такую же. Вот почему ты управляешь и леопардами, и волками.
Я заморгала:
– Я думала, что это только одна из теорий.
– Как ты не понимаешь, Анита? Вряд ли Мика сам в это верил, но для него это был единственный способ сохранить жизнь тебе и себе и не подставить под пытку всех нас.
Она встала – и гримаса боли исказила ее лицо. Зик ее поддержал, и тогда она выпрямилась и сбросила шаль.
По бледным плечам тянулись ожоги. Грудь была гола, красива и невредима, но, когда Джина повернулась спиной, Джил ахнул. Спина была исчерчена ожогами – нет, клеймами. Кто то ее клеймил, и клеймил тавром. Ожоги были свежие, некоторые кроваво красные, некоторые с обугленной кожей, будто клеймо прикладывали с разной силой. Кое где ожоги размазались на краях, будто она двигалась, отбивалась.
Джина повернулась снова ко мне, и слезы блестели у нее на глазах.
– Каждый раз, отсылая куда нибудь Мику, Химера оставлял при себе меня или Вайолет. Если Мика не выполнял поручения, он пытал нас. – Она пошла к нам, держа себя за локти, будто придерживая сама себя, чтобы не упасть, но ей было больно на каждом шаге, и это видно было по дрожанию глаз. – Что бы ты сделала, чтобы такого не случилось с Натэниелом?
Я встретила ее взгляд, но это потребовало усилий.
– Многое. Но я бы никого не предала.
Слезы медленно покатились по ее лицу, будто она старалась не заплакать.
– Он пытал Мику, потому что Мика отказался заманивать тебя в засаду. Химера его убьет, потому что, как он говорит, Мика уже не его кот, а твои, что козни женщины подточили его верность.
Она всхлипнула, и ей стало так больно, что она подалась вперед в судороге. Я успела поймать ее за плечи.
– Боже мой, – шепнула она, – как больно!
У меня перехватило горло. Я поддержала ее за локти, пока она снова смогла стоять.
– Я – послание тебе от Химеры, Анита. Он сделает это с твоей леопардицей, если ты не поедешь с нами.
– Ты туда не вернешься, – сказала я.
– У него остались Черри и Мика. Если не вернусь я, то же будет с нею. Вряд ли она это переживет.
Я поняла ее. Тело Черри может пережить такое, но не разум.
Она стала падать на пол, медленно, и я ее поддерживала как можно бережней.
– Мика знал, что это случится с ним, когда отказался тебя заманивать, но все же он отказался. – Она уже стояла на коленях, руки ее крепко вцепились мне в запястья, почти до боли. – Я бы соврала и согласилась бы на все, чтобы со мной такого не было.
Она снова всхлипнула, и я придержала ее за руки, не давая упасть навзничь. Я держала ее, пока она тряслась в приступах боли, а когда она успокоилась, то сказала полным слез голосом:
– Я бы предала всех, чтобы он перестал меня мучить. Но он ничего от меня не хотел. Что бы я ни сказала или ни сделала, ничего бы его не остановило. Химера обещал Мике, что за отказ будет страдать только он, но когда Мика оказался в цепях и не мог вырываться, тогда привели меня, а его заставили смотреть. – Она глядела на меня расширенными глазами, полными ужасных видений. – Химера хотел заставить Черри или меня принять облик зверя. Сказал, что никогда не видел зверя самку.
– Так он называет тех из нас, кто застревает между формами, – пояснил Зик.
Пальцы Джины стиснули мне руку – чуть чуть.
– Мика занял наше место. Он достаточно силен, достаточно альфа, чтобы сохранить человеческий облик. Он рискнул им ради нас. Мерль был нашим Нимир Раджем, но он бы не рискнул ради нас своим человеческим обликом. Мика занял его место, наше место. Он наш Нимир Радж, потому что он любит нас, всех нас. Мика предложил предать тебя, чтобы они перестали мучить нас, но Химера сказал, что чует от него запах лжи, что он просто сбежит и предупредит тебя. Так что он послал Зика и меня, потому что Зику он доверяет.
Я посмотрела на Зика, пытаясь прижать к себе соскальзывающую на пол Джину и не сделать ей больно, но ей все равно было больно. Она чуть постанывала, когда я помогла ей лечь на пол. Выражение глаз Зика, даже не подкрепленное мимикой, было вполне понятным.
– Химеру надо остановить, – тихо сказал Зик. – Необходимо остановить.
– Да, – сказала я, все еще держа Джину за руку. – Да, это необходимо сделать.
– Остановить? – спросил Бобби Ли. – Да убить его надо на фиг.
– И это тоже, – кивнула я.
 
Дата: Суббота, 30.10.2010, 20:11 | Сообщение # 102

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 64
Мы успели в клуб, имея еще небольшой запас времени. Крысы прибыли к моему дому внушительным отрядом, и я оставила Рафаэля командовать спасательной операцией, потому что именно таковая намечалась. Мне предстояло позволить Зику проводить меня в бандитское логово безоружной. Он будет нести мое оружие и – теоретически – отдаст его мне, когда мне будет нужно. Теоретически. Но теория и практика не всегда совпадают. Зик однажды пытался меня убить, а сейчас я должна была вверить ему свою жизнь. Идея казалась неудачной, но все равно я собиралась это сделать. Было бы времени побольше, мы бы нашли, наверное, другой план, но именно времени у нас и не было. Если мы надеялись спасти Черри и Мику.
Похоже, что последние четыре года я все время опаздывала. Опаздывала спасти, опаздывала защитить от чудовищ. Я стала уборочной командой – той, которая приезжает, когда вокруг разбросаны трупы, и прибирает грязь. Я убивала чудовищ, но уже после того, как они творили свои ужасы. Даже сейчас Химера уже многих перебил и замучил, но я могла сознаться перед собой, если не вслух, что где то в глубине души на других мне было наплевать. То есть мне было жаль и Джину, и любовника Бахуса, и Аякса, которому отрезали конечности, но для меня это была абстракция. А Черри и Мика – реальны. Что Мика так быстро стал для меня реальным, меня пугало, но если не слишком в это вдумываться, то можно было действовать, мыслить ясно, дышать нормально. Слишком много думать – тогда мысли начинают метаться, а дыхание становится слишком частым.
Большая часть клуба была темной и пустой. Компания, как они это называли, помещалась наверху. Это была комната в конце большого белого коридора, куда мы приходили спасать Грегори и Натэниела несколько дней назад. Химера ждал возле двери в черном капюшоне, с открытыми прорезями для глаз, и тщательно завязанный галстук в сочетании с белой рубашкой странно выглядели при кожаном капюшоне. Руки он держал за спиной и прислонился к стене. Он пытался придать себе небрежный и уверенный вид, но нервничал, и это можно было заметить, даже не имея способностей ликантропа.
Джина смогла подняться по лестнице лишь с помощью двух гиен. Могли ей помочь мы с Зиком, но он притворялся, что конвоирует меня, а у Джины под шалью была записка, которую следовало передать гиенам. Записка была от Бахуса, и он просил в ней впустить его через потайной вход. Очевидно, Химера не спрашивал, нет ли в клубе потайного входа, поэтому никто ему не сказал.
Глаза Химеры обратились к ней.
– Джина... – Он покачал головой. – Уведите ее, ей нужен врач.
Гиены не стали спорить – просто повернулись и пошли по коридору обратно. Бывший с ними змей остался стоять, не сводя подведенных черно зеленых глаз с лица Химеры. Я бы сказала, что он стоял по стойке смирно как хороший солдат, но не только. Было на его лице что то большее, будто так стоять, ожидая приказов Химеры – самое чудесное занятие на свете. Выражение терпеливого обожания само по себе было жутким, и я поняла, почему Бахус сказал, что змеи должны умереть. Не за то, что они делали с гиенами, не из мести, но потому что те, кто почитают своего царя как бога, в дворцовых переворотах не участвуют.
– Я не был уверен, что вы приедете, миз Блейк.
Голос был знаком, но я не могла вспомнить откуда.
– Вы мне как то не оставили выбора.
– Мне жаль, что так получилось.
– Настолько жаль, что вы готовы отдать мне моих леопардов и отпустить домой?
Он почти улыбнулся, но покачал головой:
– Мика не ваш леопард, а мой, миз Блейк.
И снова голос прозвучал знакомо, но опять я не смогла вспомнить. Я пожала плечами:
– Вы меня сюда призвали под условием, что и Черри, и Мика будут отпущены невредимыми. Звучит так, будто они оба мои.
Он снова покачал головой:
– Отдав Мику, я бы отдал всех своих леопардов, а такого желания у меня нет.
– Значит, вы солгали, чтобы заставить меня приехать.
– Нет, миз Блейк. – Он вытащил руки из за спины. Руки были в черных кожаных перчатках. – Соедините с нами свой пард, усильте нас.
Я покачала головой:
– Я приехала освободить своих людей, а не вступить в ваш клуб.
Он поглядел на Зика:
– Ты объяснил ей, чего я хочу?
Зик рядом со мной переступил с ноги на ногу.
– Вы мне сказали, что, если она приедет без оружия, вы освободите Мику и другого леопарда. Больше ничего вы мне не говорили.
Химера нахмурил брови – это было видно даже сквозь капюшон. Почесал лицо под капюшоном, будто там что то его беспокоило.
– Я помню, как говорил тебе, что она должна присоединиться к нам.
– Вы последние недели много говорили разных вещей, – очень осторожным голосом ответил Зик.
– Давно вы Нимир Ра у леопардов? – спросил он голосом обычным, ординарным, хотя руки его продолжали скрести лицо.
– Около года.
– Тогда вы, как и я, должны понимать необходимость объединения всех форм животных. Единственное, что позволяет нам приезжать в каждый город и подчинять себе мелкие группы, – это то, что большие группы им не помогают. Как горожане, которые звонят в полицию, только когда грабят их квартиру. А те, кто на них не похожи, могут проваливать ко всем чертям.
– Я согласна, что общине ликантропов не помешало бы некоторое сплочение, но не думаю, что пытки и шантаж – лучшие для этого средства.
Он прижал ладони к глазам и выгнул спину, как от боли. Змей тронул его черными ручками. Химера передернулся, потом поднялся, а змей все еще касался его – успокаивал, я думаю.
Химера посмотрел на меня в упор, взялся за кожаный капюшон и сдвинул с головы. Темные волосы, промокшие от пота, перепутались и тосковали по расческе. Седина на висках больше не придавала ему достоинства. Скорее это была прическа сумасшедшего ученого, который сделал что то страшное и поседел в одну ночь. Сбоку шеи были видны шрамы. Орландо Кинг, он же Химера, смотрел на меня сверху вниз.
Я таращилась, отвесив челюсть. Слишком я была поражена для других каких нибудь действий.
– Я вижу, вы меня только теперь узнали, миз Блейк.
Я покачала головой и смогла заговорить лишь со второй попытки.
– Не ожидала вас здесь увидеть.
Даже для меня это прозвучало как беспомощное блеяние. Но я хотела сказать, что Орландо Кинг, первый из охотников за скальпами, не должен был оказаться вожаком банды одичавших оборотней. Как то это не подобало.
– Так вот почему вы знали все обо всех оборотнях в городе – к вам обращались за помощью!
Он кивнул:
– Обо мне стало известно, – после того несчастного случая, – что я охочусь за одичавшими ликантропами и не информирую власти. Паршивые овцы не должны портить все стадо.
Глядя на него, я пыталась сообразить.
– О вас говорят, что после того как вы пережили близость смерти, вы смягчились, но на самом деле вы подцепили ликантропию, и вот почему перестали охотиться.
– Мне казалось неправильным преследовать других несчастных, – согласился он. – Людей, которые еще менее меня были виновны в том, что стали ликантропами. Я по крайней мере охотился за вервольфом, который меня чуть не убил. Я пытался ему причинить вред. А почти все люди, выжившие после нападения, были ни в чем не виновны.
– Я это знаю, – согласилась я тихо, потому что факт, что Химера на самом деле Орландо Кинг, не объяснял для меня загадку, а только запутывал. Я сейчас понимала еще меньше, чем когда входила в это чертово здание.
– Но перемена настроения, как вы се называете, пришла не сразу. Волчья ликантропия обнаружилась у меня в крови через сорок восемь часов после нападения. Я решил до первого полнолуния успеть выбить побольше монстров. – Он смотрел мимо меня, глаза его стали далекими, ушли в воспоминания. – Я брался за самые опасные задания, которые мне удавалось найти, и кончил тем, что поехал истреблять целое племя оборотней змей в бассейне Амазонки. – Он обернулся к стоящему рядом смуглому человечку. – Я решил, что десятки экземпляров любого зверя меня убьют наверняка, а если нет, то первое свое полнолуние я встречу там, где не смогу убить ни одного человека.
– Логично, – сказала я, потому что надо было что то сказать.
Он глянул на меня.
– Я собрался погибнуть, миз Блейк, но каждое животное, которое я пытался убить, просто не хотело убивать меня. Когда настало первое полнолуние, я был заражен самыми разными формами хищной ликантропии. В первую луну я перекинулся тем, чем являются Абута и его соплеменники, потом волком, потом медведем, потом леопардом, потом львом, и так далее, и так далее. – Он смотрел на Абуту, и в его лице было что то от той религиозной горячки, которую излучал коротышка. – Они решили, что я бог, потому что могу принимать столько обличий. Они поклонялись мне, и они послали половину своего племени сопровождать меня обратно в цивилизацию.
Он засмеялся – резко, неприятно. От этого смеха у меня почему то волосы зашевелились на затылке.
– Ты убила их всех, кроме троих, Анита. Можно мне называть тебя Анитой?
Я кивнула. Мне было почти страшно что нибудь сказать, потому что на лице Кинга сменяли друг друга эмоции, совершенно неподходящие к его спокойным словам, будто он ощущал что то, чего сам не осознавал. Так бывает, когда смотришь плохо дублированный фильм, но тут не только слова были не те, но и движения тела.
Колючий прилив энергии полыхнул от него жаром, и глаза его изменились. Один стал светло зеленым, леопардовым, другой янтарным, волчьим. Не только цвета радужек не совпадали, но и форма зрачков, и форма орбит каждого глаза. Движения костей я не успела заметить – все было слишком быстро.
На губах зазмеилась улыбка. Изменилось все – выражение лица, поза тела, и это не была перемена оборотня, это просто другая личность заняла место в коже Кинга. Голос Химеры зазвучал с южным акцентом – тот голос, который раздавался из громкоговорителей, когда нам устроили засаду.
– Бедняга Орландо, он уже просто не может вынести. Он ненавидит себя такого, каким он стал.
Кажется, я перестала дышать на пару секунд, и потому следующий вдох получился слишком резким. Мне приходилось иметь дело с социопатами, психопатами, серийными убийцами, психами всех мастей, но впервые – с раздвоенной личностью.
Химера дернул себя за галстук, сорвал его, расстегнул воротник, повертел шеей и улыбнулся.
– Так то лучше, согласна?
Мой голос звучал чуть с придыханием:
– Всегда хорошо, когда удобно.
Он шагнул ближе, и я отступила, стукнувшись спиной о Зика. Химера шагнул почти вплотную и стал нюхать воздух над кожей моего лица. На таком расстоянии его сила жалила меня тысячей муравьев.
– Ты пахнешь страхом, Анита. Я не думал, что тебя может так напугать небольшая перемена глаз.
Я облизала губы, глядя в упор в эти разные глаза.
– Глаза меня не напугали.
– А что напугало? – спросил он, продолжая нависать надо мной.
Я снова облизала губы, не зная, что сказать. То есть что такое сказать, что будет безопасно. Некоторые слишком остроумные замечания приходили на ум, но психу, во власти которого находишься, лучше потакать – есть такое правило. Конечно, у меня было и правило никогда не отдавать себя во власть серийного садиста убийцы с раздвоением личности. По настоящему безумные люди часто непредсказуемы, и с ними трудно договориться.
– Я жду ответа, – произнес он певучим голосом.
Хорошая ложь на ум не шла, так что я попробовала смягчить правду.
– Тот факт, что я говорила с Орландо Кингом, а сейчас не с ним, но продолжаю говорить с тем же телом.
Он засмеялся и шагнул назад, но тут же застыл неподвижно, будто слушая что то, чего не слышала я. Неужто спасательная команда, так скоро? Не может быть. Он посмотрел на меня, улыбаясь той же неприятной улыбкой, и огладил руками собственное тело.
– Я это тело использую получше, чем Орландо.
Ну ну, что то не видно улучшения ситуации. Я посмотрела на Зика, выражением глаз пытаясь ему сказать: надо было меня предупредить, что у него настолько крыша съехала.
Химера схватил меня за руку, дернул к себе. Я так была занята обменом взглядами с Зиком, что не успела заметить этого действия.
– Я всегда был у Орландо внутри. Я был той частью его личности, которая позволяла ему убивать других, не испытывая ничего, кроме ненависти. Он редко брал оборотня в виде зверя. В человеческом облике его брать безопаснее, а Орландо о безопасности очень заботился, по крайней мере для себя.
Он притянул меня к себе поплотнее, используя мое запястье как рукоять. Он еще не делал мне больно, но сила его хватки была как обещание, как угроза. Он мог раздавить мне кости, и мы оба это знали.
– У Кинга была репутация человека, который доводит работу до конца, – сказала я.
– Работа состояла в том, чтобы убивать людей, не только мужчин, но и женщин. Потом он отрезал головы, тела сжигал, чтобы они никогда не воскресли. А я был той частью его личности, которая этой работой наслаждалась, а когда он стал тем, что больше всего на свете ненавидел, я его защитил от него самого.
– Как? – тихо спросила я.
– Делая то, что у него не хватало духу сделать самому, хотя и хотелось.
– Например? – спросила я.
Подмога уже была в пути, надо было только выстоять до ее прибытия. Таков был исходный план, а факт, что Химера – это Орландо Кинг и что он безумнее мартовского зайца, плана не отменял. Все мужчины любят говорить о себе, даже законченные мерзавцы. Сумасшествие этого не отменяет – по крайней мере раньше так было. Меня только раздвоение личности сильно смущало. Если я буду обращаться с Химерой как с обыкновенным маньяком убийцей, все будет отлично. По крайней мере это я себе твердила. Но пульс у меня частил, грудь спирало, страх не спадал. Вряд ли я сама себе верила.
– Ты хочешь знать, как я помог Орландо? – спросил он.
– Ага, – кивнула я.
– Ты действительно хочешь знать, что я для него сделал?
Я снова кивнула, хотя мне начинало не нравиться, как он построил фразу.
Он улыбнулся, и одна эта улыбка обещала вещи болезненные и неприятные.
– Ты же знаешь поговорку, Анита? Лучше один раз увидеть. Так давай я тебе покажу, что я сделал.
С этими словами он повернул у себя за спиной ручку, открыл дверь и втащил меня в комнату.
 
Дата: Суббота, 30.10.2010, 20:12 | Сообщение # 103

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 65
Комната была черной – совершенно черной, будто брошенной в слепоту, в ничто, как пещера. Химера выпустил мою руку. Будто тебя швырнули дрейфовать в черноту, в пустоту. Я споткнулась, взмахнула рукой, чтобы сохранить равновесие, и до чего то дотронулась. Я схватилась за это, пытаясь удержаться хоть за что нибудь. Под моей рукой подалась плоть, и я поняла, что она человеческая, но не там, где должна быть. Слишком высоко, чтобы это была икра. Я отдернулась, и что то мазнуло меня по спине. Я пискнула, выставив руки, спотыкаясь в темноте, и вляпалась во что то, что покачнулось от удара. Что бы это ни было, оно свисало с потолка. Я отодвинулась и лицом вперлась в следующий сюрприз. Тяжелый шлепок сообщил мне, что это тело; по крику я поняла, что живое. Я наткнулась достаточно сильно, чтобы качнувшийся человек снова налетел на меня. Я попыталась отступить и налетела на следующего – этот не издал ни звука. Держа руки перед собой, я попыталась выбраться, но все время натыкалась рукой на тела и части тел – бедра, ляжки, гениталии, зады. Я задвигалась быстрее, пытаясь выбраться из леса висящих тел, но тогда они стали раскачиваться и налетать на меня. Из темноты раздались крики, будто из за меня они стали сталкиваться друг с другом. Мужские крики в темноте, судя по голосам, женщин среди них не было. Одно тело стукнуло меня так сильно, что я свалилась, и свисающие ноги мазнули меня сверху. Я попыталась отползти, но они были всюду, касаясь, задевая, иногда дергаясь. Я легла на пол, пытаясь выбраться, убраться, отмахиваясь руками, только чтобы меня не трогали. И поползла на спине, подлезая под них, но у них был у всех разный рост, и сделать так, чтобы они меня не касались, я не могла.
У меня в груди начал нарастать вопль, и я знала, что стоит мне издать один звук, я буду вопить и вопить, пока не лопну. Моя рука попала в лужицу чего то теплого и густого, и это меня остановило. Я знала, какова на ощупь кровь, даже в темноте. Здесь, наверное, почти любой другой действительно заорал бы, но почему то ощущение крови меня успокоило. Я знала, что такое кровь и как ее выпускают из человека, пока он не умрет. Я прижала руку к еще теплой лужице и смогла собраться.
Я лежала навзничь на полу, держа руку в луже крови, а голову Бог один знает на чем, и снова училась дышать. Если я буду лежать очень тихо и не пытаться двигаться, ноги меня не тронут, ничего меня не тронет. И я лежала в темноте, закрыв глаза и пытаясь использовать другие органы чувств, потому что зрение было бесполезно. У меня отличное ночное зрение, но даже кошке нужно немного света, а здесь его не было, была только темнота.
Цепи поскрипывали, тела надо мной тяжело раскачивались. Какие то едва заметные воздушные потоки. Мне на щеку упала теплая капля. От устроенного мною движения у кого то снова пошла кровь. Я заставила себя не открывать глаз и медленно, ровно дышать. Кто то кричал «Господи, Господи, Господи!», повторял снова и снова, едва успевая переводить дыхание. Он потерял рассудок, и я не могла его в этом обвинить. Я сама была к этому близка, а я ведь не висела, истекая кровью, голая под потолком.
Из темноты прозвучал голос Химеры:
– Заткнись! Заткнись на фиг!
Человек почти сразу перестал кричать, только дыхание его выходило с хныканьем, будто какой то звук ему необходимо было издавать.
– Анита! – позвал Химера. – Анита, ты где?
Даже он не мог видеть в этой угольной черноте, а, очевидно, вонь крови, пота и мяса забивали мой запах. Отлично, он не знает, где я. Хотелось бы мне, чтобы я могла придумать, как это использовать. Но я только лежала в темноте на мерзком полу, держа руку в луже остывающей крови, и капли крови, теплой и свежей, падали мне на щеку. Все, что я могла бы сделать, откладывалось до прибытия кавалерии. Я попыталась отвлечь Химеру разговорами, и толку не вышло. Попробую теперь молчание.
– Анита, отвечай!
Я не ответила. Если он хотел меня найти, мог просто включить свет. Кажется, я бы против света не возражала. Но тут я подумала, что, быть может, и не стоит видеть, что там висит в этой комнате. Это может оказаться зрелищем, которого не выдерживает разум, от которого потом никогда не оправиться до конца. Я лежала в темноте, как в детстве под одеялом, когда боялась темноты, боялась того, чего в этой темноте не видно было.
– Ответь, Анита!
На этот раз он крикнул суровым голосом.
И мужской голос надо мной:
– Ответь ему, если можешь, а то он рассердится.
И другой мужской голос, как придушенный смех. Хриплый, будто у человека во рту и в горле кровь.
Вдруг темнота наполнилась голосами:
– Ответ ему, ответь ему!
Будто ветер обрел голос и советовал мне из темноты.
Еще капля крови упала мне на щеку и сползла по коже. Я не стала ее стирать. Не шевельнулась. Я боялась, что любое движение меня выдаст. Химера узнает, где я, а этого мне не хотелось.
– Заткнитесь! – рявкнул Химера, и я услышала, как он идет по комнате. Голоса надо мной смолкли. Но я ощущала висящие надо мной тела как тяжесть, как наваливающийся каменный потолок. Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула. Моя клаустрофобия проснулась и пыталась крикнуть, что я не могу дышать, но это была неправда. Темнота ничего не весит, это только страх говорит обратное. Если Химера согласен дать мне лежать в темноте еще час, пока придет подмога, пусть себе. Я не впаду в панику. Ничем не поможет, если я начну ползать по полу, задевая спиной свисающие ноги. Если я начну это делать, то начну и орать, и тогда уже долго, долго не остановлюсь.
Кровь поползла по шее к волосам, и я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании – поверхностном и тихом.
– Отвечай, Анита, или я начну резать тех, кто над тобой висит.
Голос Химеры прозвучал ближе, но не очень близко. Он был еще вне леса висящих тел.
Я все равно не ответила.
– Ты мне не веришь? Так я тебе докажу.
Раздался вопль – высокий, жалкий, безнадежный.
– Не надо, – сказала я.
– Чего не надо?
– Не надо их резать.
– Они для тебя никто – не твои звери, не твои друзья. Какая тебе разница?
– Орландо Кинг знает ответ на твой вопрос.
– Я спросил тебя.
– Ты сам знаешь ответ.
– Нет, нет! Ответ знает Орландо, а я не знаю. Я не понимаю. Какое тебе дело до чужих?
Тот же вопль.
– Перестань, Химера.
– А то что? – спросил он. – Что ты сделаешь, если я не перестану? Что ты будешь делать, если я буду сейчас резать его на куски? Чем ты мне помешаешь?
– Нет, нет, нет! – визжал тот же человек, и визг затих – то ли человек умер, то ли потерял сознание. Я надеялась, что второе, но я мало что могла здесь сделать.
– Ты чувствуешь вкус страха, Анита? Покатай его по языку, это лучшая из пряностей.
Сейчас у меня во рту было так сухо, что я бы никакого вкуса не могла почувствовать. Но я ощущала страх подвешенных, чуяла нюхом. Все они боялись, и они источали ужас всей кожей.
– Легко пугать людей в темноте, Химера. Все боятся темноты.
– Даже ты?
Я ушла от вопроса.
– Мне было сказано, что, если я приеду, ты отпустишь Черри и Мику.
– Я действительно говорил это Зику.
Тут я поняла, что он и не собирался их отпускать. Это не должно было меня удивить, но удивило. Я действительно ожидала от него честности в договоре? Может быть. Я даже отчасти была оскорблена, что он не собирается выполнять свое обещание. Это значило, что все договоры обратились в ничто. Просто по капризу он мог убить Черри и Мику за секунду до прибытия помощи. У меня снова чаще забился пульс, и я заставила себя дышать ровно. Убрала руку из лужи крови. С тем же успехом могу и двигаться – скоро он определит по голосу, где я.
Я сложила руки на животе и попыталась подумать, что я могу сделать, – без оружия, против мужчины, на сотню с лишним фунтов тяжелее меня, у которого хватит сил проломить кирпичную стену. Ничего разумного в голову не приходило. Насилие скорее всего рассматривать не стоит. Что же остается? Секс? Вкрадчивый разговор? Остроумная пикировка? М да, мало поможет.
– Ты не чувствуешь потребности говорить? – спросил он более спокойным, более «нормальным» голосом.
– Только когда мне есть что сказать.
– Это редкое качество у женщины. Обычно они не выносят молчания. Говорят, говорят, говорят.
Его голос звучал спокойнее. Как будто мы сидим с ним напротив друг друга в симпатичном ресторане на свидании вслепую. Поскольку мы находились в угольно темной камере пыток с кровью на полу, такой трезвый голос пугал сильнее, чем пугал бы истерический ор. Ему полагалось рвать и метать, а вот спокойная болтовня – это уже действительно безумие.
Да, голос стал спокойнее, но это не был в точности голос Орландо Кинга. Будто это был голос другого человека, другой личности. Не знаю, и мне все равно. Если это не даст ему полосовать людей, то пусть.
– Ты хотела бы сейчас увидеть своего леопарда? – спросил тот же спокойный голос.
– Да.
Полыхнул свет, и я на миг ослепла от него, как была слепа от темноты. Я закрыла глаза рукой, потом постепенно опустила ее, когда перестали мелькать пятна.
Передо мной висела пара ступней, икр. Я подняла глаза выше, увидела свежие следы когтей на ляжках, на ягодицах. Еще капля крови соскользнула с босой ноги мне на руку. Я перевела взгляд на следующую пару ног, следующую... Десятки мужчин висели похабным орнаментом. Впервые я подумала, нет ли Мики в этом лесу тел?
– Ты хочешь встать или будешь наслаждаться видом оттуда?
Спокойный голос раздался всего в двух футах от меня. Я вздрогнула, и сильно. Обернулась. Химера стоял за два висящих тела от меня.
– Я встану, если не возражаешь.
– Позволь тебе помочь. – Он оттолкнул висящего, как отодвигают штору, будто не глядели на него открытые голубые глаза, будто этот человек не задрожал от прикосновения Химеры.
Я встала, тщательно избегая висящего рядом тела, до того, как он успел подойти подать мне руку. Мне совершенно не хотелось, чтобы он меня касался.
Глаза Химеры снова обрели человеческий серый цвет. Лицо его было спокойным, обычным. Дьяволоподобная усмешка исчезла, но Орландо Кинг тоже не вернулся. Весь вопрос был в том: эта новая личность будет более полезна или более опасна?
 
Дата: Суббота, 30.10.2010, 20:14 | Сообщение # 104

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
Он отвел тела, как придерживают дверь, чтобы я могла пройти. Я не стала ему мешать, но не сводила с него глаз, будто ожидала, что он попытается меня схватить. Когда я вышла на открытое место, у меня из груди вырвался выдох, который я сама не заметила, как задержала.
Химера встал рядом, и я чуть отодвинулась в сторону. Мое внимание привлекло какое то движение, но это лишь один из висящих медленно покачивался, потревоженный Химерой. Все они были с отметинами: когтей, порезов, ожогов. У одного не было ног ниже колен. Я обернулась к тому, что висел передо мной, и сама почувствовала, как бледнею. Ничего не могла поделать. Но я не закричала. Не впала в панику. А бессознательное мне не подконтрольно. Мне и с сознательным хватало хлопот.
– Где мои леопарды? – спросила я почти нормальным голосом. Миллиард мне за это очков.
– Твой леопард здесь, – сказал он и подошел к тяжелому белому занавесу, скрывавшему почти целиком ближайшую стену. Он потянул за шнур, и занавес раздвинулся. За ним была ниша, и там к каменной стене за запястья и лодыжки была прикована Черри. Кожаная груша кляп торчала у нее изо рта, светлые глаза вылезали из орбит. Слезы промыли дорожки в засохшей крови. Лицо было нетронуто, но кровь откуда то взялась.
– Она залечила все, что мы с ней сделали, – сказал Химера. Рядом с ним, будто по зову, появился змей Абута. Химера потрепал его по голове, как треплют любимую собаку. – Абута оказался весьма талантлив в таких вещах.
Я с трудом сглотнула слюну и попыталась не разозлиться. От гнева толку не будет. Помощь идет. Мне надо только продержаться, пока она появится. Я огляделась.
По всей стене висели прикованные мужчины. Я никого из них не узнала. Какое то было в них единообразие – моложавые, по крайней мере не старые, хорошо сложенные, некоторые худощавые, другие мускулистые, всех рас, всех типов, все симпатичные. Интересно, сколько ушло у Нарцисса времени на поиск всех этих привлекательных юношей?
Мики на этой стене не было. Комната на поляроидном снимке больше была похожа на альков, где висела Черри. Я посмотрела на еще закрытую часть занавеса. Он там?
Я подошла к Черри, сама того не осознавая, и она шевельнулась в цепях. Я остановилась, обернулась и увидела, что она смотрит на Химеру, а не на меня. Он не двинулся, насколько я могла судить, но что то он сделал такое, что ее напугало, и я поняла что. Его глаза снова стали звериными, вернулась жутка ухмылка. Это снова был Химера, и – интуиция, если хотите, – я поняла, что он делает больше палаческой работы, чем остальные две личности.
– Освободи ее, – сказала я, будто не сомневаясь, что он выполнит мою просьбу. Но я не была слишком в этом уверена.
Он протянул руку к ее лицу, и я поймала его за запястье.
– Освободи ее.
Он снова улыбнулся той же неприятной улыбкой.
– Мне очень не хочется утратить одну из немногих женщин, которые у нас тут есть. Нарцисс может иметь дело с обоими полами, но женщин он в стаю не допускает. У настоящих пятнистых гиен матриархат, и он боится, как бы этот инстинкт не ъзял верх, если он приведет сюда женщину. Он тогда потеряет стаю, потому что он – недостаточно женщина, чтобы ее удержать.
– Я всегда рада узнать новый зоологический факт, – сказала я, – но давай освободим Черри от цепей и выведем ее отсюда.
– А твой любовник? Мика?
Я встретила взгляд этих разных звериных глаз, стараясь не выказать страха на лице.
– Я так понимаю, что ты оставил его напоследок, для финала, в некотором смысле.
Голос мой был уже не спокойный, а рваный. По тону можно было подумать, что мне все равно, но я не могла приглушить бьющийся на шее пульс.
Он улыбнулся шире, и я смотрела, как эти звериные глаза наполняются человеческим выражением. Ожиданием. Предвкушением. Предвкушением моего страдания, я думаю.
Он медленно открыл занавес, открывая Мику, прикованного за руки и за ноги к стене, как Черри. Но у него, в отличие от нее, раны не зажили. Правая сторона лица у него была страшно избита. Глаз заплыл полностью, покрытый коркой засохшей крови. Тонкий изгиб челюсти так распух, что казался не настоящим. Разбитые и опухшие губы скривило на сторону. Видны были розовая изнанка рта и полоска зубов там, где рот не закрывался.
Я услышала тихий ах, и произнесла его я. Почти всхлипывание, а этого я не могла себе сейчас позволить. Если Химера поймет, насколько это меня ранит, он еще больше изувечит Мику. Но я не могла не дать себе его коснуться. Должна была, только тогда я могла бы поверить, что это взаправду он. Увидеть – для меня еще не значит поверить.
Я тронула здоровую половину его лица. Веки на этой стороне задрожали и раскрылись. Сначала был миг облегчения, потом, я думаю, он увидел Химеру и глаз его раскрылся шире. Он попытался что то сказать, но рот не открывался. Только тихие болезненные звуки доносились оттуда.
Химера коснулся его кровоподтеков – слегка, но все равно Мика вздрогнул. Я схватила Химеру за руку, как было возле Черри, и встала между ними.
– Освободи его!
– Я лично сломал ему челюсть за то, что он мне солгал.
– Он тебе не лгал.
– Он мне сказал, что ты будешь универсалом, как я, но это не так. – Он нагнулся ко мне, нюхая воздух. – Я бы учуял. Да, ты – что то, и это что то – не человек. Пахнет леопардом и волком. – Он еще сильнее потянул воздух в себя около моего лица. – Но еще пахнет вампиром. Ты – не такая, как я, Анита. – Он глянул на Мику. – Он просто хотел, чтобы я не трогал его и его котов после того, как он спас тебя от моих людей, вломившихся в твой дом.
– Значит, я не оборотень универсал. Значит ли это, что я не нужна тебе как подруга?
Он засмеялся:
– Ну, не знаю. Я люблю изнасилование – добавляет перчику. – Может быть, он это сказал, чтобы меня шокировать, но не уверена. И Черри он изнасиловал? Он ее тронул? Я попыталась не выразить эту мысль у себя на лице, потому что вместе с ней пошла белая, горячая волна гнева. – А, так тебе эта мысль не нравится?
Он попытался тронуть меня за волосы, и я шагнула назад, из ниши, освобождая себе пространство для маневра. Помощь идет, но мои часы показывали, что еще минут двадцать остается. Может быть, ребята придут быстрее, а может, и нет. Рассчитывать на это нельзя.
Он не погнался за мной – позволил попятиться.
– Я бы мог тебя изнасиловать у Мики на глазах. Вряд ли кому то из вас это бы понравилось. Хотя, честно говоря, я бы предпочел наоборот. Орландо – гомофоб. Интересно, почему бы?
Я ответила, отступая вдоль занавеса, отвлекая его от Черри и Мики.
– Мы в других больше всего не любим то, что ненавидим в самих себе.
– Браво! – сказал Химера. – Да, я много чего таю от Орландо о нем самом.
– Нелегко, наверное.
– Что?
– Хранить секреты, когда вы живете с ним в одном теле.
Он медленно шел за мной вдоль стены.
– Сначала он знать не хотел, что мы делаем, но последнее время он стал... недоволен нами. Я думаю, он бы сделал с собой что нибудь, если бы я ему не помешал. – Химера показал рукой в сторону висящих. – Он проснулся в темноте между ними. И завопил как девчонка... – Химера приложил пальцы к губам: – О, пардон. Ты вообще не кричала. Он вопил как младенец, пока я не пришел и не спас его, но он, кажется, не слишком благодарен. Кажется, даже обвиняет меня. – Лицо Химеры стало озадаченным, и снова мне показалось, что он прислушивается к тому, чего я не слышу.
Он уставился на меня:
– Ты слышишь?
Я сделала большие глаза и пожала плечами:
– Что?
Он посмотрел мимо висящих, и я оглянулась в поисках оружия. Столько здесь порезанных людей, должен быть где то и клинок. Но комната тянулась белая и пустая, если не считать людей в цепях. Где же тут эти пыточные кочерги, ножи, что угодно? Что это за пыточная камера такая – без орудий пытки?
И тут я услышала – крики, драку. Бой уже шел. Хотя еще вдалеке. Хорошая новость – что помощь уже идет, плохая – что Химера знает об этом, а я с ним одна. Ладно, не одна, но никто из прикованных к каменной стене мне не поможет.
Он повернулся ко мне с лицом, настолько полным гнева, что оно стало зверским даже без смены облика.
– А зачем ты захватил всех этих альф? – спросила я. Удерживать его разговором – ничего другого мне не оставалось.
– Чтобы править их группами. – Слова были произнесены рычащим голосом сквозь стиснутые зубы.
– Твои змеи – анаконды. Захватил ты кобр. Ты не сможешь править змеями другого типа, чем твои.
– Почему? – спросил он, начиная красться ко мне, все еще в человеческом обличье, но с напряженной грацией зверя.
На это у меня не было хорошего ответа.
– И все эти альфы живы?
Он мотнул головой:
– Я слышу шум боя, Анита. Что ты сделала?
– Я? Ничего?
– Ты лжешь, я это чую обонянием.
О'кей, может быть, от правды будет польза.
– Звуки, которые ты слышишь, – это кавалерия скачет на выручку.
– Кто? – почти прорычал он. Он все так же крался ко мне, я все так же отступала.
– Рафаэль и его крысолюды. А еще, быть может, и волки.
– В этом здании сотни гиен. Твоя кавалерия через них не прорвется тебя спасти.
Я пожала плечами, боясь сказать правду, боясь, что он отыграется на любовниках гиен. А лгать я не осмеливалась, потому что он учует. Так что я просто продолжала пятиться. Мы уже были почти у двери. Если я ее открою, может быть, он за мной погонится. Может быть, я его заведу в засаду – из одной себя.
Перед дверью появился Абута. Я о нем забыла, и это была беспечность. Не фатальная – пока что, – но беспечность.
Я прижалась спиной к стене, чтобы видеть обоих.
Абута остался у двери – явное указание, чтобы я не совалась к ней. Химера же подбирался все ближе. Оказаться между оборотнем универсалом и змеей – не совсем меж двух огней, но близко к тому.
Химера перетек в другую свою форму. Я годами наблюдала за переменами оборотней, и это всегда было бурно или грязно. Но сейчас это было... восхитительно. По телу его потекла чешуя, как вода. Не было прозрачной жидкости, не было крови, ничего не было, кроме перемены, будто он перешагнул из одной формы в другую, как превращается в Супермена Кларк Кент. Быстро, почти моментально. Он даже с шага не сбился. Одежда спала с него как лепестки увядшего цветка, и он вышел в виде змеиного царя Коронуса. Огромный змеечеловек остановился, застыл в неподвижности, столь любимой рептилиями. И я застыла. Наконец он повернул голову, глядя на меня медным глазом. Черт его знает, как он при этом сохранял объемное зрение.
– Я тебя помню. Химера велел нам тебя убить. – Он огляделся и медленно произнес: – Где мы?
Тут же он согнулся пополам, как от боли, и следующая форма была человеческой, но не Орландо. Он стал Буном, и не успели еще недоуменные глаза Буна что нибудь рассмотреть, как он стал львом. На миг я подумала, что это Марко, но он не мог быть Марко и Коронусом одновременно. На это даже Химера не способен.
Он был золотистым, загорелым, мускулистым, мужественным, грива вокруг получеловеческого лица развевалась почти черными прядями. Когти – как черные кинжалы.
– Вот эта форма воистину моя, – прорычал он. – Змея и медведь похожи на Орландо – они все еще в себя верят. Но я – все, что есть, а нет ничего, кроме Химеры.
Он потянулся ко мне, и я отпрыгнула. Я подбежала к висящим, потому что знала, что они помешают ему пройти, замедлят, и в последнюю секунду повернулась, упала на пол и поехала прочь от когтей как мартышка. Они бы его задержали, но он их располосует, чтобы до меня добраться. Такого я допустить не могла.
Он загнал меня в дальний угол комнаты, далеко от двери и от Мики. Наверное, он мог бы поймать меня быстрее, но он не спешил. Не знаю почему. Звуки боя стали ближе, но еще не очень близко.
Химера шел ко мне, как воплощение грации в оболочке грубой силы, гора загорелых мышц и меха, сверкавшего в свете ламп. Он открыл пасть и зарычал – такой звук я до сих пор слыхала только в зоопарке. Кашляющий рев заставил меня выпрямиться. Зик и Бахус обещали прийти вытащить нас до того, как начнется драка. Они не смогли или солгали, но я не собиралась сдаваться без боя, и не собиралась падать с криком. Я ждала, пока он приближался, как кошмар в замедленной съемке, прекрасный и страшный, как бестиальный ангел.
Вдруг во мне теплой волной вскипел ardeur, разливаясь по коже, исторгая стоны из горла. В последний раз он возник из за близости Ричарда. На этот раз... быть может, просто настало время ему питаться. При слове «питаться» я осознала, что уже проснулся Жан Клод, и когда он поднялся в подвалах «Цирка», во мне поднялся ardeur.
Химера застыл на месте, тряся огромной гривой.
– Что это?
– Это ardeur, – ответила я.
– Что?
– Ardeur, огонь, голод, – объяснила я.
С каждым словом ardeur рос как тяжесть, и эта тяжесть терлась о моего зверя. Он рванулся наружу из тугого плена внутри меня, и два отдельных жара поднялись изнутри, разливаясь по телу, таща меня к Химере. Я уже не боялась его, потому что я чуяла его страх. Никогда не надо бояться того, кто боится тебя. Разумная часть меня самой помнила, что это не всегда так, что испуганный человек с ружьем скорее тебя застрелит, чем смелый, но те части моей личности, которые еще могли думать, ускользали прочь, оставляя во мне только инстинкты. И тому, что осталось, запах страха нравился. Напоминал о пище и сексе.
Химера попятился, и мы медленно пошли обратным путем, и теперь я на него наступала. Я кралась за ним, как он крался за мной, и я еще успела отметить, что ставлю ноги одну перед другой, как кошка, и почти след в след. Дикая грация этой походки раскачивала мои бедра, спина выпрямилась, плечи отошли назад, руки висели по швам почти неподвижно, но торс свело напряжением, предвкушением действия, насилия. До того ardeur всегда одолевал голод зверя, но сейчас, когда я кралась за Химерой, за мускулистым телом, которое от меня пятилось, я думала о мясе. Зубы и когти – и плоть, чтобы рвать ее, кусать, кромсать. Я почти ощущала вкус его крови – обжигающей, горячей, скользящей в рот, в горло. Это был не только голод моего зверя, но и жажда крови Жан Клода, и тоска Ричарда по мясу. Все это вместе, и ardeur пронизывал все это, и один голод разжигал другой бесконечной цепью, змея, поедающая собственный хвост, Уроборос желаний.
Химера перестал убегать, прижался спиной к белому занавесу. Мы почти вернулись к Черри и Мике. За спиной Химеры, за занавесом, была сплошная стена.
– Кто ты? – спросил он голосом придушенным, пронизанным пульсирующим страхом. Он понюхал воздух, раздувая ноздри. – У тебя даже запах переменился.
– И как я теперь пахну?
Я тронула его грудь кончиками пальцев, не зная, что он будет делать. Он не отодвинулся. Я прижала ладонь к его сердцу и ощутила густой тяжелый ритм, будто я могла его погладить, будто провела рукой по телу барабана. И я поняла в этот момент, чего он хочет больше всего на свете. Он хотел умереть. Кто бы ни оставался в ядре его, что бы ни осталось от бывшего Орландо Кинга, он хотел положить этому конец. Он пытался убить себя с той минуты, как узнал, что ему предстоит стать вервольфом. И не передумал. Он просто не мог заставить себя совершить самоубийство – по крайней мере прямо.
Я наклонилась к нему поближе, прижалась к нему, положив руки ему на грудь.
– Я помогу тебе, – шепнула я.
– Поможешь? Как?
 
Дата: Суббота, 30.10.2010, 20:17 | Сообщение # 105

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
Но в голосе его был страх, будто он и так знал.
Мою грудь пронзила боль. Колени подогнулись, и Химера подхватил меня, осторожно, своими когтистыми руками. Машинально, наверное. Я увидела на миг глазами Ричарда гиенолака, рычащего ему в лицо, ощутила, как рвут грудь когти. Боль была страшная, треск костей, потом онемение, и Ричард не сопротивлялся ему. Он поддался онемению, разливавшемуся по телу. Я в тот же миг поняла, что Ричард хочет умереть, точнее, не хочет жить таким, как он есть. Боль заставила его потянуться ко мне, но руки его были слишком медленны, чтобы защититься. Он ни за что не признался бы, что дал себе умереть, но он хотел этого и потому слишком медленно двигался. Настолько медленно, что гиена вспорола ему грудь как дыню.
Шанг Да уже оттаскивал от него гиену, а потом я снова оказалась в собственном теле и летела по воздуху, отброшенная за занавес в нишу. Занавес смягчил удар о стену, и остатки оцепенения Ричарда расслабили мое тело, так что больно не было. Я секунду полежала в складке занавеса. Моя рука мазнула за ним – и нащупала металл. Приподняв край занавеса, я увидела, что ниша набита оружием. Я нашла мечи. Химера швырнул меня на них, а шок от раны Ричарда загасил ardeur. Рука моя сомкнулась на ноже, который был длиннее моего локтя. Я поднесла его к свету и увидела, что он серебряный. Ardeur покинул меня без кормежки, а я вооружена. Жизнь хороша.
Потом я услышала звук вонзающихся в плоть когтей или клинков, рвущий звук чего то острого, врезающегося в мясо. Если часто слышишь этот звук, научаешься его узнавать.
Отсюда мне были видны висящие люди, и их никто не трогал. У меня свело судорогой живот, потому что я поняла, где сейчас Химера, я только не знала, кого из моих он полосует.
Отбросив занавес, я начала вставать, и тут передо мной оказался Абута. Я дернула рукой, держащей занавес, махнула им на Абуту, и тот поступил, как поступил бы любой на его месте: он вздрогнул, и я вогнала серебряный клинок ему в живот, вверх, целя в сердце.
Абута завопил, потянулся руками туда, где Химера терзал моих людей, и выкрикнул что то на языке, которого я не знала. Пока его тело падало, я дергала клинок, целя в это проклятое сердце, но лезвие застряло между ребрами, и оно было шире моих обычных ножей. Оно не пошло туда, куда я его направляло. Я увидела мелькнувший золотистый мех, и Химера ударил меня тыльной стороной ладони. Я отлетела на висящих людей, ударилась сильно, и они вскрикнули, а я оказалась на земле, пытаясь снова дышать. Его рука попала мне по плечу, и оно онемело.
Химера наклонился над змеем, взял его на руки. Ощутив какое то движение, я повернулась к Мике и Черри. У нее вся передняя часть тела превратилась в кровавые ленты, будто он полоснул ее когтями с двух боков как можно глубже, нанося максимальное повреждение за минимальное время. Разорванная грудь лихорадочно поднималась и опускалась; Черри была жива.
Тело Мики раскрылось, как спелый плод, брошенный в стену. Внутренности блестели как что то отдельное, живое. Я видела в его теле органы, которым не полагается никогда видеть дневной свет. Он дергался судорожно, будто хотел порвать цепи.
Я вскрикнула, и что то в этом паническом страхе снова открыло меня Ричарду. Он лежал внизу на полу, и он умирал, и более того – я чувствовала, что от его сдачи страдают волки. Он был их Ульфриком, их сердцем и головой, и его воля была слабой, а потому слабыми стали они. Гиены и полулюди, воевавшие на стороне Химеры, дрались за то, во что верили, или за тех, кого любили. У волков не было ничего, кроме воли Ричарда к смерти.
И я знала в этот миг, что, если он умрет, за ним пойдем не только мы с Жан Клодом, но и все волки. План Зика и Бахуса разваливался на части. Гиены и полулюди перебьют нашу стаю. Всех перебьют, все погибнут.
Я снова вскрикнула, и Химера оказался передо мной, схватил меня лапой за тенниску, и его когти расцарапали мне грудь. Он отвел другую руку назад, и время будто остановилось и пошло медленно медленно. Вагон времени у меня был, чтобы решить, что делать, и все равно времени не было совсем. Я ощущала, как клокочет воздух в груди Ричарда, как Ричард начинает умирать. Тело Мики вздрогнуло в последний раз и застыло.
Я завопила без слов, потянулась за чем то, чем угодно, лишь бы спасти их. Пришла моя сила, моя сила, и единственное, что я могла сделать, чтобы спасти нас всех. Это было худшее из деяний, что я видела, сделанное в своей жизни, но я не колебалась.
Я не звала свою силу – не было времени. Я стала собственной силой. Она потекла вверх, через меня, мгновенно, разлилась по рукам. Одной рукой я коснулась мохнатой лапы, которая меня держала, другой блокировала удар летящей ко мне руки. Блокировала – и свободной рукой обвила руку Химеры, теперь обе мои руки касались его бицепсов. И когда площадь соприкосновения стала достаточной, я вызвала силу, которую узнала в Нью Мексико. Когда я вызываю зомби, я помещаю энергию в труп, делая то, что лежит в могиле, реальным и прочным. Здесь было все наоборот. Я забрала энергию, высосала ее, сделала льва непрочным, нереальным.
Мех потек под руками, я касалась человеческой кожи. Передо мной рухнуло на колени тело Орландо Кинга. Глаза Орландо с ужасом смотрели мне в лицо – может быть, хотели умолять. Но он не попросил меня прекратить, и, честно говоря, я не знала бы, как это сделать.
Он закричал на секунду раньше, чем его кожа побежала морщинами, будто десятилетия пронеслись над ним. Я питалась от него, от его сути, от того, чем он был. Энергия бежала по моему телу, танцевала по коже, пела в костях, прыгала приливом радости по всем нитям моего существа и вне их. Я ощутила, как она летит к Мике, по той связи, которая вызывала желание прикоснуться к нему, когда мы бывали рядом. Сила нашла Ричарда и заставила его дышать. Она пролилась ко всем волкам, и они уже не зависели от сломленной воли Ричарда, у них была моя воля, а я хотела жить. Я хотела, чтобы все мы жили. Мы будем жить. Мы будем жить, а наши враги умрут. Да будет так. Я так сделаю. Жизнью Орландо Кинга я напитала своих леопардов, своих волков и – на расстоянии – своих вампиров, напитала волей. Волей к жизни, волей к битве, к выживанию.
И все это время Орландо Кинг кричал. Он кричал, а тело его вытекало сквозь мои руки. Кожа его была как грязная бумага на костях, когда я наконец отпустила его. Он упал набок, огромное тело стало легким, как воздух, но он все еще кричал. Ужасные прерывистые звуки вылетали из него очередью, но во мне не было жалости. Только прилив силы вздымался во мне как крылья птицы.
Мика стоял рядом со мной в облике черного и мохнатого человека леопарда. Живот его был цел, залечен, и только отчасти из за перемены. Огромный пятнистый леопард размером с пони ходил вокруг нас, крадучись, шипя на останки Орландо. Черри в своем мехе была невредима, даже без следов крови.
Наверное, я дольше, чем мне кажется, стояла там, высасывая жизнь Орландо Кинга. Достаточно, чтобы они сорвали цепи, достаточно, чтобы они перекинулись и исцелились. И висящие мужчины тоже меняли облик. С переменой они разрывали цепи, залечивали раны и падали на землю в пятнистом мехе, с когтями. Они обнюхивали останки Орландо, издавая странные лающие звуки, а он все кричал.
Голос Мики прозвучал как сквозь шерсть, грубовато в этом новом обличии:
– Твои глаза как ночное небо, полное звезд.
Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, о чем он. Глаза у меня были черные, бездонные и темные с далеким светом звёзд в этой темноте.
Такие глаза были у Обсидиановой Бабочки, а мои глаза стали такими, когда она коснулась меня своей силой.
Открылась дальняя дверь, и ввалилась волна волков. Шанг Да и Джемиль тащили между собой Ричарда. Он оставался в облике человека, отказываясь перекидываться и исцеляться.
Волки, одни в человеческом облике, другие нет, подходили коснуться меня, лизнуть, припасть передо мной к земле. Они рычали и клацали зубами на иссохшую тварь, вопящую на полу.
Джемиль и Шанг Да помогли Ричарду пройти по комнате и остановиться передо мной и Микой. И только тут я заметила, что у него глаза такие же черные с той же игрой холодных звезд. Я подумала, не такие ли глаза стали сейчас и у Жан Клода, и прилетевшая мысль сказала мне, что да. Жан Клод грелся в потоке силы. Ричард смотрел на меня так, будто я переехала его маму. Боль на его лице не была связана с заживающими ранами. Я еще на кусок уменьшила его человеческую сущность – или это у него было такое чувство.
Он посмотрел вниз, на вопящую тварь, этими звездными глазами, и спросил:
– Как ты могла сделать такое?
– Я сделала то, что должна была сделать.
Он мотал головой, глядя на это:
– Я не настолько хотел жить.
– Я хотел, – сказал Мика.
Они встретились глазами: черные и зелено золотые. Что то вроде бы пробежало между ними, и Ричард снова повернулся ко мне:
– Он умирает?
– Не совсем так.
Он закрыл глаза, и я успела заглянуть в него раньше, чем он поставил щиты. Не ужас заставил его побледнеть – тот факт, что прилив силы был лучшим ощущением, испытанным им за всю жизнь. Щиты его закрыли, но глаза остались бездонно черными.
– Уведите меня отсюда.
– Перекинься, Ричард, исцелись, – сказала я.
Он только качнул головой:
– Нет.
– Черт побери, Ричард!
Он только еще раз повторил: «Нет», потом Джемиль и Шанг Да повели его к двери. Я смотрела вслед, но не пыталась его окликнуть. Изо всех сил стараясь не думать о нем, я опустилась на колени возле обтянутого кожей скелета, в который превратила Орландо Кинга. Я знала, как вернуть ему его энергию, и это тоже будет своего рода прилив силы, но Орландо хотел умереть, а Химеру опасно оставлять в живых. Я сделала, что хотел Орландо, и вынесла приговор Химере. Еще раз я вызвала свою магию, влила ее в эту страдающую и вопящую тварь и выпустила душу. Она вспорхнула мимо меня невидимой птицей, и тело испустило долгий свистящий вздох, который часто бывает последним звуком. Орландо Кинг умер неузнаваемым – разве что по отпечаткам зубов.
Мика помог мне встать – он снова вернулся в человеческий облик. Я бы сказала, что Мика превращается легче любого другого, если бы не видела Химеру. Он втянул меня в круг своих рук, и я прижалась лицом к его голой шее, втянула запах его кожи, и ardeur взметнулся во мне, будто ждал того. У него руки покрылись гусиной кожей, и он нервно засмеялся:
– Не знаю, гожусь ли я на это. У меня был трудный день.
Я обняла его за спину, прижалась лицом к груди, чтобы услышать сильное и ровное биение сердца. И по совершенно непонятной мне самой причине заплакала, и ardeur смыло потоком слез и рук. Рук не только Мики, но и волков, и гиен, и леопардов, которые не послушались и приехали драться. И наконец, Зика и бывших с ним полулюдей. Все меня трогали, метили запахом, слезами, смехом. Мы смеялись и плакали, выли и рычали, издавали все звуки, которые только хотели. Ричард пропустил отличный праздник победы.
 
Дата: Суббота, 30.10.2010, 20:18 | Сообщение # 106

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ЭПИЛОГ
Ричард все таки сделал меня своим Больверком. Но его подругой я быть перестала. Не могу даже сказать, расстроило это меня или нет. Он свободен выбрать себе другую лупу, хотя я не уверена, что стая с ним согласится. Кажется, я их всех вполне устраиваю. Мой первый приказ как Больверка Клана Трона Скалы был казнить Джейкоба. Пэрис до сих пор жива – по настоянию Ричарда. Я считаю это ошибкой, но он у нас Ульфрик. Ну и ладно.
В полнолуние я не покрылась мехом. Очевидно, Жан Клод был прав насчет того, что леопард – мой подвластный зверь, как Дамиан – мой слуга вампир. Я приобретаю способности Мастера Вампиров – кто бы мог подумать.
Змеелюди и Марко погибли в бою. Остальные оборотни Химеры разошлись по соответственным группам. У нас теперь есть коалиция оборотней, задача которой – обеспечить между группами лучшее взаимопонимание. Я председатель, хотя пыталась отвертеться от этой должности. Мика и его пард остались в городе.
Мы с Микой продолжаем встречаться, если можно так назвать жизнь в одном доме и спанье в одной постели. Но с Жан Клодом я не рассталась – встречаюсь теперь с обоими. Я – человек слуга Жан Клода и больше не могу от этого прятаться. Жан Клод тоже не ужасался тому, что я сделала с Орландо Кингом. Ему было приятно, приятно, что мы победили, что мы все выжили. Они с Микой вроде ладят пока что. Я жду, что вот вот в стену прилетит второй сапог и они набросятся друг на друга, но пока что все в порядке.
Мы спасли Джозефа, Царя львов, и его жена все еще беременна, уже четыре месяца миновало, и пока так и остается – рекорд. Нарцисс оказался гермафродитом, и он тоже беременный. Я не уверена, что следует разводить эту породу, особенно учитывая, кто отец, но меня не спрашивают.
Царь кобр и его сын оба погибли – их убили сразу, как только Химера их сломал.
Я просыпаюсь между Микой и Натэниелом. Нельзя питать ardeur каждый день от одного и того же мужчины, пусть и ликантропа. Вот почему говорят, что суккубы и инкубы убивали своих жертв. Действительно можно залюбить человека до смерти – в буквальном смысле. Поэтому я кормлюсь на Мике и Натэниеле. Мика у меня Нимир Радж, а Натэниел – pomme de sang. Нет, с Натэниелом я не имею сношений. Оба они довольны такой организацией, хотя я все еще никак не могу привыкнуть. И все еще надеюсь, что ardeur пройдет.
Люди Белль Морт связались с Жан Клодом. Договорились о визите Мюзетт, одной из лейтенантов Белль. Услышав ее имя, Ашер и Жан Клод побледнели.
Ронни ужасается, что меня чуть не убили, но это не заставило ее быть разумнее по вопросу о моей личной жизни. И мы снова очень редко видимся. Может быть, Мика станет моим новым партнером для тренировок – не поймите меня неправильно.
Я все еще люблю Ричарда, но это не играет роли. Тут ничего не выйдет. Он не может принять себя такого, как есть, да и меня тоже. Никому из нас не переменить свою природу, а мне уже и не хочется. Мика принимает меня такой, как есть, целиком. Он любит меня всю – от игрушечных пингвинов до хладнокровной прагматичности. Его, как и Жан Клода, не напрягают мертвые тела на полу. Я надеюсь, что Ричард когда нибудь придет к миру с самим собой, но это уже не моя проблема. Безопасность стаи я буду обеспечивать с ним или без него.
В общем, когда я просыпаюсь на шелковых простынях, я знаю, что я у Жан Клода. Если на чисто хлопковых, то я у себя дома. Но где бы я ни была, Мика всегда со мной. Я засыпаю, уткнувшись в его гладкую теплоту, вдыхая медовую сладость его кожи. Иногда простыни пахнут одеколоном Жан Клода, иногда нет. Иногда у Мики на теле два аккуратных следа клыков, и я чувствую, как Жан Клод у себя в гробу устраивается на день, довольный и сытый, полный секса от меня и крови от Мики. Жизнь чертовски хороша, даже если ты мертв.
 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Нарцисс в цепях (10 книга)
  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Комната позитива :) (611)
ЧТО ЧИТАЕМ В ДАННЫЙ МОМЕНТ? (1088)
Слова (4899)
Киномания (423)
Вопрос? (452)
Города (1725)
Споем? (773)
В погоне за наградой (6242)
Везунчик! (4895)
Продолжи слово (2540)
Блондинки VS. Брюнетки (6893)
В погоне за наградой (6242)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5103)
Слова (4899)
Везунчик! (4895)
Считалочка (4637)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (4038)

Natti

(10479)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6832)

HITR

(6399)

heart

(6347)

ЗЛЕША

(6344)

atevs279

(6343)

Таля

(6275)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5238)

karpenkooks

(13.07.2020)

Mane

(12.07.2020)

Kitra-l

(12.07.2020)

Артемиссия

(11.07.2020)

Sweetheart

(11.07.2020)

makovna0757

(10.07.2020)

Vanya

(10.07.2020)

SvSuGeS19

(10.07.2020)

Счастливая7714

(10.07.2020)

SvEtIk09CoM

(09.07.2020)


Для добавления необходима авторизация

Вверх