Жертва всесожжения - Страница 4 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 4 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Жертва всесожжения (7 книга)
Жертва всесожжения
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:45 | Сообщение # 61

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 47
Очнулась я на траве, где до того сидели мы с Кэролайн. Я блевала водой и желчью, и худо мне было – дальше некуда, но я осталась жива. И это было хорошо. И почти также хорошо от того, что рядом стояла детектив Тамми Рейнольдс и наблюдала, как надо мной работает бригада «скорой помощи». Рука у нее была примотана к боку, и она плакала. Потом – ничего, будто кто то переключил канал, и я очнулась уже перед другой передачей.
На этот раз – в больнице, и я испугалась, что Рейнольдс мне примерещилась, а на самом деле она погибла. Рядом с моей кроватью на стуле сидел Ларри, откинув голову – то ли спит, то ли оглушен обезболивающими. Я поняла, что Рейнольдс мне не примерещилась. Он бы не стал сидеть здесь, если бы его любимая погибла. Или хотя бы не спал.
Он заморгал. Глаза его смотрели в разные стороны – наверное, от лекарств.
– Как себя чувствуешь?
– Сам знаешь.
Он улыбнулся, попытался встать, и ему пришлось сначала сделать глубокий вдох.
– Не будь я ранен, я бы сейчас помогал Тамми спасать вампиров.
Я почувствовала, как собравшийся в груди ком расходится.
– Значит, она жива. Я думала, мне приснилось.
Он заморгал:
– Да, она жива. И Врен тоже.
– Как? – спросила я.
Он улыбнулся:
– Некий вампир, известный под именем Странника, вроде бы обладает способностью поселяться в телах других вампов. Он сказал, что он член их совета и пришел помогать. Сказал, что ты его привлекла в помощники.
Ларри смотрел на меня пристально, и муть от лекарств в его глазах прояснялась, будто он пытался заставить меня сказать правду.
– В сущности, так и было.
– Он захватил тело вампира, который напал на Тамми и Врена. И спас их. Тамми, сунула руку в пасть вампа, и рука сломана, но это заживет.
– А Врен?
– Нормально, но сильно убивается из за Таккер.
– Она не выбралась, – поняла я.
Он покачал головой:
– Ее разорвали почти пополам. Куски держались только защитным костюмом.
– Значит, ее не пришлось протыкать колом, – сказала я.
– Вампиры сами сделали эту работу. Тело Таккер вытащили, а вампиров, которых ты уложила, – нет. Они все еще там.
Я посмотрела на него:
– Поняла. Обвалился свод?
– И пяти минут не прошло, как вытащили тело Таккер, а тебя положили на траву, и он рухнул. Тело вампира, которое использовал Странник, стало гореть. Никогда не видел, как они горят. Поразительно, но страшновато. Его засыпало щебнем. Выкапывать его до темноты нельзя было, чтобы снова не выставить на солнце. Он откопался сам, пока народ только собирался.
– И на кого нибудь напал? – спросила я.
Ларри покачал головой:
– Вроде держался совершенно спокойно.
– Ты там был?
– Ага.
Я не стала продолжать. Нет смысла волноваться, что могло бы случиться, если бы вампир, пробившийся на свободу, озлился. И еще мне было очень интересно, что Странник не выдерживает солнечного света, а Уоррик это умеет. Выдерживать солнечный свет, даже рассеянный, – редчайшее умение среди ходячих мертвецов. А может, Уоррик прав. Может, это милость Господня. Кто я такая, чтобы об этом судить?
– Мне кажется, или тебе действительно не так больно шевелиться?
– Уже сутки прошли. Раны начинают заживать.
– Извини?
– Ты провалялась целый день. Сейчас воскресенье, почти вечер.
– Блин! – сказала я с чувством. Жан Клод встретился с советом без меня? И «ужин», что бы он ни значил, уже начался. – Блин! – повторила я.
Он сказал, все еще хмурясь:
– Я должен тебе кое что передать от Странника. Скажи, что тебя так испугало, и я передам.
– Да скажи просто так, Ларри, не тяни, пожалуйста!
С той же хмурой физиономией он произнес:
– Ужин отложен до того времени, когда ты достаточно поправишься, чтобы присутствовать.
Я оперлась спиной на подушки, даже не. пытаясь скрыть облегчения в лице, во всем теле.
– Анита, что это вообще за чертовщина творится?
Может, дело было в сотрясении. А может, мне не хотелось лгать Ларри прямо в глаза. Как бы то ни было, я ему рассказала. Рассказала все. О Ричарде и о метках. Об этом он знал, но не о том, что я недавно открыла. Кое о чем я умолчала, но не о многом. Когда я закончила, Ларри, огорошенный, сел обратно на стул.
– Ну, скажи чего нибудь!
Он покачал головой.
– Святая Мария, Матерь Божья, понятия не имею, с чего начать. Жан Клод устроил вчера вечером пресс конференцию, и рядом с ним сидел Странник. Они говорили о единстве людей и вампиров перед лицом этого ужасного события.
– И в чьем теле был Странник? – спросила я.
Ларри поежился.
– Одна из самых жутких вампирских способностей, как мне кажется. Он использовал какого то вампа из Церкви Малкольма. Сам Малкольм тоже присутствовал. Странник воспользовался своими силами, чтобы спасти остальных вампиров, в том числе Малкольма.
– А кто был переводчиком, пока солнце не зашло?
– Балтазар, его слуга человек.
– Балтазар на службе обществу – это действительно жуть.
Ларри нахмурился:
– Он мне говорил, что западает на мужчин с рыжими волосами. Он шутил?
Я рассмеялась, и от этого у меня заболела голова. Я вдруг очень четко почувствовала нарастающую головную боль, будто она все время присутствовала, только лекарства ее притупили. Современную химию ничем не заменить.
– Вряд ли, но не беспокойся. Тебя в меню нет.
– А кто есть? – спросил Ларри.
– Пока не знаю. Дольф нашел, кто стоит за этими взрывами и поджогами?
– Да. – Он сказал так, будто этого слова достаточно.
– Рассказывай, или я сейчас вылезу из кровати и дам тебе в ухо.
– Это «Человек Превыше Всего». Сегодня утром полиция разгромила их штаб и арестовала почти всех лидеров.
– Это чудесно. – Я поморщилась, что было больно, потом закрыла глаза и спросила: – А откуда ЧПВ знало, где искать монстров? Они били по частным домам, по тайным дневным лежкам. Откуда они знали?
Я услышала, как открылась дверь и голос Дольфа сказал:
– Среди вампиров был предатель.
– Привет, Дольф!
– Сама привет. Приятно видеть тебя в сознании.
– Приятно быть в сознании, – сказала я. – А что за предатель?
– Помнишь Вики Пирс и ее представление в «Жертве всесожжения»?
– Помню.
– У нее был любовник, который состоял в ЧПВ. На втором допросе она его выдала.
– А чего вы стали ее второй раз допрашивать?
– Похоже, что ей заплатили за это небольшое представление. Мы пригрозили ей. обвинением в нападении и попытке убийства. Она раскололась, как сосновая дощечка.
– А какое отношение эта мисс Голубые Глазки имеет к предателю вампиру?
– Она встречалась с Гарри, барменом и совладельцем «Жертвы всесожжения».
Я ничего не понимала:
– Тогда зачем организовывать эту сцену у себя в заведении? Самому себе подкладывать свинью?
– Ее любовник – который из людей – хотел ей за это заплатить. Она же не хотела, чтобы он знал о ее встречах с Гарри. А Гарри согласился из соображений, что нехорошо выйдет, если его заведение окажется единственным местом, где фанатики не устроили погром.
– Значит, Гарри знал, зачем ей эта информация?
Я не могла поверить, что какой нибудь вообще вампир на такое пошел бы, тем более такой старый, как Гарри.
– Он знал. И получил свою долю денег, – ответил Дольф.
– Зачем?
– Когда мы его найдем, тогда и спросим.
– А он исчез?
Дольф кивнул:
– Ты своему дружку не говори, Анита.
– Теперь тебе не поймать его без помощи вампиров – они твоя единственная надежна.
– А они передадут его нам? Или просто убьют?
Я отвернулась, чтобы не глядеть ему в глаза:
– В общем, они будут очень злы.
– Не могу их за это осудить, Анита, но мне он нужен живой. Хочу его взять живым.
– Зачем он тебе?
– Мы не всех членов ЧПВ переловили. Мне не надо, чтобы они шатались поблизости и устраивали неприятные сюрпризы.
– У тебя есть Вики. Разве она тебе не скажет?
– Она в конце концов потребовала адвоката, и вдруг у нее развилась амнезия.
– Обидно.
– Нам надо, чтобы он сказал, последний ли это был неприятный сюрприз.
– Но вам его не найти.
– Это так, – подтвердил Дольф.
– И ты не хочешь, чтобы я сообщала Жан Клоду.
– Дай нам сутки, чтобы найти Гарри. Если не выйдет, можешь объявлять свой всевампирский розыск. Перед тем как его убьют, попытайся добыть из него информацию.
– Ты говоришь так, будто я буду присутствовать при его смерти.
Дольф посмотрел на меня и ничего не сказал. На этот раз я не отвела взгляда:
– Я не убиваю для Жан Клода, Дольф, какие бы слухи до тебя ни доходили.
– Я хотел бы этому верить, Анита. Ты даже понятия не имеешь, как хотел бы.
Я легла на подушки.
– Верь чему хочешь, Дольф. Все равно так и будет.
Он вышел, ничего больше не сказав, будто все слова, которые он мог бы произнести, были бы слишком болезненны, слишком окончательны. Дольф напирал на нас, на меня. И я начала беспокоиться, не додавит ли он до того, что мы расстанемся. Вместе останемся работать, но друзьями не будем.
Голова сильно разболелась, и не только потому, что кончалось действие лекарства.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:46 | Сообщение # 62

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 48
Мне выдали справку о выздоровлении. Врачи дивились моей восстановительной способности – знали бы они только. К вечеру позвонил Пит Мак Киннон. Он узнал о пожарах, похожих на тот, что устроил наш запальник, в Новом Орлеане и Сан Фрациско. Я не сразу вспомнила, почему важны именно эти два города. А вспомнив, спросила:
– А в Бостоне?
– Нет, в Бостоне пожаров не было. А что?
Не думаю, что он мне поверил, когда я ответила «ничего», но он в отличие от Дольфа не стал докапываться. Я еще не была готова ткнуть пальцем на совет вампиров. Таинственные пожары случились в городах, где они побывали, но это еще не значило, что подозревать следует их. В Бостоне пожаров не было. Ничего не доказывает и то, что таинственные пожары начались теперь в Сент Луисе, где как раз находится совет.
Ага, а пасхальный зайчик каждый год приносит подарочки.
Я рассказала о своих подозрениях Жан Клоду.
– Но зачем совету жечь пустые дома, mа petite? Если кто нибудь из них умел бы призывать к себе в руки огонь, он бы не стал тратить его на брошенную недвижимость. Разве что пожар этой недвижимости приносил бы ему выгоду.
– Ты имеешь в виду финансовый мотив? – спросила я.
Он пожал плечами:
– Быть может, хотя личный мотив был бы для них характернее.
– Мне трудно будет что нибудь дополнительно выяснить, если только не указать полиции на совет вампиров в качестве подозреваемого.
Он вроде как задумался на секунду другую.
– Наверное, с этим стопроцентным самоубийством для нас всех можно подождать до тех пор, когда мы переживем сегодняшний вечер.
– Разумеется, – согласилась я.
Полную темноту я встретила в коротком черном бархатном платье без рукавов и с треугольным вырезом. Талия состояла из открытых кружев, сквозь которые соблазнительно белела кожа. Черные чулки доходили на самом деле чуть выше середины бедра – туда, где черный кружевной подол касался кружевных концов атласных трусиков. Чулки были на размер больше нужного. Их покупал Жан Клод, и он намеренно выбрал такие. Я уже пыталась носить чулки до бедер, и мне пришлось согласиться, что удлиненные больше льстят моим коротким ножкам. Они вроде как очерчивали нужную область. Если бы мы решили... скажем так, провести внеочередной сеанс, мне было бы приятно смотреть в лицо Жан Клода, стоя перед ним в одних чулках. А так было страшновато.
От бархатных туфель на высоких каблуках, которые он выбрал, я решительно отказалась и надела вместо них свои черные ботинки. Не так шикарно, может быть, даже не более удобно, зато каблуки низкие, и в них можно бегать или выносить лишенного сознания леопарда – если надо будет.
– Ты само совершенство, mа petite, кроме обуви.
– И пусть, – ответила я. – Тебе еще повезло напялить на меня эти чулки. От мысли, что я одеваюсь ради того, чтобы вся тусовка видела мое белье, мурашки бегут по коже.
– Ты говорила Страннику о цене и ответственности. Сейчас мы идем платить цену за твоих леопардов. Или ты теперь об этом сожалеешь?
Грегори все еще валялся у меня в спальне, бледный и слабый. Вивиан забилась в комнату для гостей, изредка односложно отвечая, когда к ней обращались.
– Нет, не сожалею.
– Тогда соберем тех, кто с нами поедет, и в путь.
Но Жан Клод, произнося эти слова, не шевельнулся. Он так и остался лежать на животе, вытянувшись на белой софе, уронив голову на сложенные руки. О ком либо другом я сказала бы – растянулся, но к Жан Клоду это не подходило. Он не растянулся. Он принял позу, он расслабился, но «растянулся» про него не скажешь. Он вытянулся во весь рост, и только носки черных сапог свешивались с края софы.
Я его видала уже в этом наряде, но от повторения он не стал менее красив. Мне нравилась его одежда, нравилось смотреть, как он одевается и раздевается.
– О чем ты думаешь? – спросила я.
– Хотелось бы мне, чтобы мы сегодня остались дома. Я бы тебя раздевал, по одной снимал каждую вещь, любовался бы твоим телом.
Только от этих его слов меня свело судорогой.
– И я бы хотела, – сказала я, вставая на колени перед ним и оглаживая короткую юбку, чтобы она не задиралась и не морщилась. Этому меня учил не он, а моя бабуля Блейк – на бесчисленных воскресных службах, когда мой внешний вид значил больше, чем проповедь.
Я легла подбородком на софу, поближе к его лицу. Волосы у меня рассыпались, касаясь его сложенных рук, лаская его лицо.
– У тебя белье такое же красивое, как у меня? – спросила я.
– Чесаный шелк, – тихо ответил он.
При воспоминании о его теле я даже поежилась. Ощущать его сквозь толстый шелк, почти живую текстуру, которую мягкая ткань придавала его телу. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы Жан Клод не прочел эти мысли на моем лице. От живости образа я стиснула пальцы в кулаки.
Я почувствовала, что он шевельнулся, и потом ощутила поцелуй в лоб. Он сказал, прижимаясь ко мне губами:
– Твои мысли выдают тебя, mа petite.
Я подняла голову, и губы Жан Клода скользнули по моему лицу. Он не шевельнулся, пока наши губы не встретились. Тут его рот прижался ко мне, зашевелились губы и языки. Рук никто из нас не поднял, только рты соприкасались. Мы прижимались друг к другу лицами.
– Позвольте прервать?
Знакомый голос был так насыщен злобой, что я просто отдернулась от Жан Клода.
У края софы стоял Ричард и смотрел на нас. Я не слышала, как он вошел. А Жан Клод? Спорить могу, что да. Почему то я была уверена, что даже в пароксизме страсти Жан Клод не даст никому к себе подкрасться. А может, я просто не считала себя настолько сильным отвлечением. Заниженная самооценка – это у меня то?
Я села на пятки и подняла глаза на Ричарда. Он был в черном фраке, с фалlами. Длинные волосы, собранные в тугой хвост, казались короткими. С первого взгляда ясно, как красив Ричард, но надо убрать волосы, чтобы понять, насколько совершенно его лицо. Лепные скулы, полные губы, ямочка на подбородке. Это красивое и знакомое лицо глядело на меня, и в нем читалось самодовольство. Ричард знал, какой эффект он произвел, и хотел еще чуть чуть повернуть нож в ране.
Жан Клод сел; рот его был вымазан моей помадой. Красная на белой коже, она алела, как кровь. Он медленно облизал губы, провел по ним пальцем и отнял его. Потом положил покрасневший палец в рот и слизнул помаду, очень медленно, намеренно медленно. Смотрел он на меня, но представление предназначалось Ричарду.
Я была одновременно и благодарна ему, и обозлена. Он знал, что Ричард пытался сделать мне больно, и поэтому ответил ему тем же. Но он еще его и провоцировал, втирая в раны пресловутую соль.
На лице Ричарда отразилось такое страдание, что я отвела взгляд.
– Хватит, Жан Клод, – сказала я. – Хватит.
– Как хочешь, mа petite, – сказал добродушно Жан Клод. – Как хочешь.
Ричард снова посмотрел на меня, и я не отвела глаз. Может быть, на мое лицо тоже больно было смотреть. Он резко повернулся и вышел.
– Намажься снова своей вкусной помадой, и пора идти.
В голосе Жан Клода угадывалось сожаление, как иногда угадывалась радость или желание.
Я взяла его руку и поднесла к губам.
– Ты все равно их боишься, даже после такой хорошей прессы? Ведь если бы они хотели нас убить, они бы не стали появляться с тобой перед камерами. – Я провела пальцами по его штанине, ощущая упругость бедра. – Господи, Странник ведь даже обменялся рукопожатием с мэром Сент Луиса!
Он бережно взял меня ладонью за щеку.
– До сих пор совет никогда не пытался быть, как вы это называете, в мэйнстриме. Это их первый выход на публичную сцену. Но эти вампиры являются воплощением кошмаров уже не одну тысячу лет, mа petite. Один день человеческой политики не сделает их другими.
– Но...
Он приложил пальцы к моим губам.
– Это хороший признак, mа petite, я с этим согласен, но ты не знаешь их так, как знаю я. Ты не видела, на что они способны.
Перед глазами мелькнуло ободранное тело Рафаэля, висящая в цепях Сильвия, ее тихий безжизненный голос, образ Фернандо, насилующего Вивиан.
– Я видела ужасные вещи после их приезда в город, Жан Клод. Ты обговорил правила. Они не могут нас увечить, насиловать и убивать. Что остается?
Он бережно поцеловал меня в губы и встал, предлагая мне руку. Я приняла ее и позволила ему поставить меня на ноги. На нем была маска веселого интереса, которую я когда то считала его настоящим лицом. Теперь я знала, что она служит для прикрытия. Такой у него был вид, когда он боялся и не хотел этого показывать.
– Ты меня пугаешь, – тихо сказала я.
– Нет, mа petite, это будут делать они – с тобой, со мной, со всеми нами.
С этими словами утешения Жан Клод отправился собирать народ. Я пошла за сумочкой и вкусной помадой. Совет тоже поставил некоторые условия: никакого оружия. Вот почему я так оделась: с первого взгляда видно, что у меня ничего нет. Жан Клод решил, что это лишит их предлога меня обшаривать. Когда я спросила, что за важность такая, он ответил только: «Ма petite, лучше не давать им повода к тебе прикасаться. Поверь мне».
Я поверила. Я тоже не хотела, чтобы кто нибудь из совета меня трогал. Когда бы то ни было.
Долгая ожидалась ночь.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:50 | Сообщение # 63

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 49
Там, где стоял когда то трон Николаос, а потом расположилась гостиная Жан Клода, устроили пиршественный зал. Где то нашли стол более десяти футов длиной. Виднелись только его тяжелые лапы с когтями и резными львиными мордами, а остальное было покрыто золототканной скатертью, переливающейся на свету. Если бы действительно с нее пришлось есть, я бы боялась ее запачкать, но еда на столе отсутствовала. Стульев тоже не было. И тарелок. Лежали белые льняные салфетки в золотых кольцах, стояли хрустальные бокалы и промышленных размеров подогреватели с голубым газовым пламенем под блестящей поверхностью. Над столом был подвешен за руки мужчина, точно над пустым подогревателем. Мускулистый торс был обнажен, рот замотан тряпкой, прихватившей и собранные в пучок волосы. На висках они были сбриты, но это не совет сделал в порядке мучений, а он сам. В окружении Жан Клода он появился недавно, высказав желание стать вампиром, и теперь проходил что то вроде ученичества, работая мальчиком на побегушках. Сейчас, очевидно, он должен был послужить закуской перед обедом.
Со мною, Жан Клодом и Ричардом были Джемиль, Дамиан, Джейсон и, как ни странно, Рафаэль. Царь Крыс настоял, что пойдет с нами, и я не слишком горячо спорила. Нам разрешили взять с собой по одному сопровождающему плюс Джейсона. Его присутствия Иветта требовала особо. Взяв его с собой, мы получили лишнего вервольфа, но синие глаза его были чуть слишком большими, дыхание чуть слишком убыстренным. Иветта вполне соответствовала представлению Джейсона об аде, и ад послал ему приглашение.
Эрни глядел на нас, дергаясь и болтая ногами, пытаясь что то сказать через кляп. Кажется, «снимите меня», но голову на отсечение я бы не дала.
– И что это все значит? – спросил Жан Клод. Голос его наполнил просторный зал, шипя и перекатываясь, пока не вернулся резким свистящим эхом.
Из дальнего коридора выступил Падма. Его одежда сверкала золотом не хуже той скатерти. Он даже надел золотой тюрбан с фазаньими перьями и сапфиром больше моего пальца. Как актер, который пробуется на роль магараджи.
– Ты нам не оказал ни малейшего гостеприимства, Жан Клод. Малкольм и его народ предложили нам подкрепиться. Но ты, Принц Города, не предложил ничего. – Он показал на Эрни. – Вот этот вошел сюда без нашего разрешения. Он сказал, что он твой.
Жан Клод подошел к столу так, чтобы смотреть в лицо Эрни.
– Ты вернулся из отпуска на два дня раньше срока. В следующий раз, если будет следующий раз, сперва позвони.
Эрни глядел на него выпученными глазами, что то мыча сквозь кляп, и задергал ногами так, что даже закачался.
– Если будешь дергаться, плечи заболят еще сильнее, – сказал ему Жан Клод. – Успокойся.
После этих слов Эрни медленно обмяк. Жан Клод поймал его взгляд и убаюкал его – если не усыпил, то, во всяком случае, успокоил. Напряжение оставило его тело, и он глядел на Жан Клода пустыми ждущими глазами. Он перестал бояться – и то уже хорошо.
Гидеон и Томас вышли из коридора и встали по обе стороны от Падмы. Томас был в мундире, сапоги надраены, как черное зеркало. Белый шлем с конским хвостом в виде султана. Китель красный, пуговицы медные, белые перчатки – даже шпага на боку.
Гидеон был почти гол – с единственной на теле белой набедренной повязкой. Еще был тяжелый золотой ошейник с мелкими бриллиантами и крупными изумрудами, и по нему рассыпались тщательно расчесанные золотые волосы. От ошейника шла цепь, конец которой находился в руках Томаса.
Падма протянул руку, и Томас подал ему цепь. Ни Томас, ни Гидеон не обменялись даже взглядом. Они уже видали это представление.
Единственное, что удержало меня от какой нибудь язвительной реплики, – это то, что сегодня я обещала дать говорить Жан Клоду. Он боялся, как бы я кого нибудь не разозлила. Это я то?
Жан Клод обошел вокруг стола. Мы с Ричардом шли на шаг позади него, будто передразнивали Падму и его зверинец. Эту символичность заметили все. Но только мы с Ричардом притворялись, а наши отражения – вряд ли.
– Насколько я понял, вы хотите перерезать ему горло, слить кровь в подогреватель и предложить нам всем? – спросил Жан Клод.
Падма улыбнулся и грациозно склонил голову.
Жан Клод рассмеялся своим дивным осязаемым смехом.
– Если бы ты действительно собирался это сделать, Мастер Зверей, ты бы подвесил его за ноги.
Мы с Ричардом переглянулись у него за спиной. Потом я оглянулась на мирно висящего Эрни. Откуда Жан Клод знает, что подвешивать надо за ноги? Ладно, глупый вопрос.
– Ты хочешь сказать, что мы блефуем? – спросил Падма.
– Нет, просто работаете на зрителя.
Падма улыбнулся почти до самых глаз.
– Ты всегда хорошо умел играть в эту игру.
Жан Клод слегка поклонился, не отрывая глаз от собеседника.
– Я польщен твоей высокой оценкой, Мастер Зверей.
Падма сухо и резко рассмеялся.
– У тебя медовый язык, Принц Города. – Вдруг юмор резко испарился, пуф – и нету. Лицо Мастера Зверей закаменело, стало пустым, один только гнев остался в нем. – Но все равно ты был негостеприимен. Мне пришлось питаться через своих слуг.
Он потрепал Гидеона по холке. Тигр оборотень не прореагировал. Будто Падмы здесь и не было. Или будто не было Гидеона.
– Но есть среди нас другие, не столь счастливые, как я. Они голодают, Жан Клод. Они на твоей территории, у тебя в гостях, и испытывают голод.
– Их кормил Странник, – ответил Жан Клод. – Я думал, что он кормит и тебя.
– Мне не нужна эта сброшенная энергия, – сказал Падма. – Он поддерживал других, пока вот эта, – свободной рукой он показал на меня, – не велела ему перестать.
Я хотела что то сказать, чуть не попросила разрешения, но потом подумала – а хрен с ним.
– Попросила его перестать, – поправила я. – Никто не говорит Страннику, что ему делать.
От такой дипломатичности у меня аж зубы заныли.
Сначала в комнату влетел громогласный смех, и лишь потом вошел он. Новое тело Странника было молодым, мужским, красивым и настолько недавно умершим, что даже сохранило хороший загар. Рядом с ним шел Балтазар и с видом обладателя этого тела ощупывал его. Новая игрушка. Мне говорили, что Малкольм одолжил Страннику одного из членов Церкви. Интересно, знает ли Малкольм, что Странник и Балтазар делают с этим телом.
Сказать, что они оба были в тогах, было бы не совсем точно. Странник был завернут в ткань сочного пурпурного цвета, заколотую на плече золотой брошью с рубином. Обнаженное левое плечо выгодно показывало загорелую кожу. На талии этот наряд затягивался двумя плетеными красными шнурами. Одежда доходила почти до лодыжек, открывая ремешки сандалий.
Брошь на плече у Балтазара была серебряной с аметистом. Обнаженное плечо и часть груди не оставляли сомнений в том, что он мускулист, – хотя это и так было очевидно. В талии красную тогу охватывали пурпурные шнуры.
– Вид у вас, ребята, как у близнецов Бобси, – сказала я.
Жан Клод кашлянул.
Я замолчала. Но если у каждого сегодня будет такая моднячая одежда, боюсь, я не удержусь от реплик – пищи для них хоть отбавляй.
Странник закинул голову и расхохотался. Смех радостный, веселый и чуть чуть резкий, отдающий змеиным шипением. На меня упал взгляд темно карих глаз, но за ними был он, Странник. Я бы узнала его, чьими бы глазами он ни смотрел.
Балтазар был пониже его нового тела на дюйм или два. Он стоял так близко, что Странник обнимал его за плечи, как мужчина, идущий рядом с женщиной, прижимая к себе, защищая.
– Я сегодня спас твоих людей, Анита. Я спас много вампиров. Тебе этого достаточно?
– Жан Клод? – обратилась я.
Он испустил долгий тяжелый вздох.
– Заставлять тебя обещать – бессмысленно. Будь собой, mа petite, но постарайся не оскорблять никого слишком сильно.
Он шагнул назад, вставая вровень со мной. Может быть, ему тоже не слишком нравилась эта символичность.
– Я в восторге, что ты спас моих друзей, – сказала я. – Я в экстазе, что ты спас всех попавших в западню вампиров. Но ты получил массу хорошей прессы, никак собой не рискуя. Я думала, ты согласен, что вам надо малость осовремениться, войти в двадцатый век.
– Но я согласен, Анита, действительно согласен.
Странник потерся щекой о лицо Балтазара и поглядел на меня так пристально, что я сильно обрадовалась его... негетеросексуальности.
– Тогда зачем эта средневековая хреновина? – Я ткнула пальцем в висящего Эрни.
Он глянул вверх, потом снова на меня.
– Мне, в общем, все равно, но остальные проголосовали и решили – и это правда, – что Жан Клод оказался невнимательным хозяином.
Жан Клод тронул меня за руку.
– Если бы вы приехали по моему приглашению или хотя бы попросили разрешения войти на мою территорию, я был бы более чем рад предоставить вам право на охоту. Хотя вы бы тут же выяснили, что одним из преимуществ легальности является удивительное обилие добровольных жертв. Люди готовы вам заплатить, чтобы вы утолили жажду из их тел.
– У нас издавна есть закон, – сказал Странник, – не питаться в чужой стране без позволения владельца. Я поддерживал остальных, но твоя слуга указала мне на серьезные побочные эффекты, поразившие твою популяцию.
Он отошел от Балтазара и приблизился к Жан Клоду почти вплотную.
– Но из твоих вампиров никто не был ими задет. Я не мог ни отнять у них энергию, ни отдать ее им. Ты этому препятствовал. Меня это удивило больше всех других твоих деяний, Жан Клод. Здесь пахнет такой силой, которой я никогда за тобой не подозревал. Я бы не поверил, что у тебя она будет и через тысячу лет.
Он отошел прочь и подошел к Ричарду. И все равно его новое тело было выше – не меньше шести футов четырех дюймов.
Странник встал рядом, так, что пурпурная.тога касалась тела Ричарда, обошел его вокруг, не переставая задевать тогой. Она скользила по фраку, как матерчатая рука.
– Падма от своего соединения такой силы не получил.
Странник остановился между Жан Клодом и Ричардом, поднял руку к лицу Ричарда, и тот перехватил его запястье.
– На этом остановимся, – сказал Ричард.
Странник медленно вытянул руку, так что его кисть прошла через кисть Ричарда. Он с улыбкой повернулся к Балтаэару:
– Что скажешь?
– Скажу, что Жан Клод – счастливец, – ответил Балтазар.
Лицо Ричарда залила краска, руки сжались в кулаки. Его поставили в положение, в котором обычно находятся женщины. Начнешь отрицать, что ты с кем то спишь, – тебе не поверят. Чем упорнее будешь отрицать, тем увереннее будет твой оппонент.
Ричард оказался умнее меня – он не пытался отрицать, только повернулся и посмотрел на Странника в упор. Глядя почти глаза в глаза, он потребовал:
– Отойди от меня.
Все плохие парни захохотали, а мы – нет. И Томас с Гидеоном тоже не смеялись. Странно. Какого черта они с Падмой? Какая цепь событий к этому привела? Если все останемся живы, я у них спрошу, но вряд ли это выйдет. Если мы убьем Падму, они наверняка тоже умрут. Если Падма убьет нас – ну, понятно.
В облаке пурпурной материи Странник подошел ко мне.
– И это приводит нас к тебе, Анита.
Его новое тело возвышалось надо мной больше чем на фут, но я к этому давно привыкла.
– И что? – спросила я, глядя на него в упор.
Он снова рассмеялся – такой счастливый. И я поняла, что это такое – последействие. Они с Балтазаром недавно полировали фамильные драгоценности.
Глядя в упор в это улыбающееся лицо, я спросила:
– Это тело, что ли, с двойной потенцией, или Балтазару понравилось разнообразие меню?
Веселье исчезло из его глаз, с лица, как солнце, закатившееся за горизонт. Осталась холодность, отстраненность, и говорить здесь было не с кем.
Наверное, я сказала лишнее.
Жан Клод взял меня за плечи и отодвинул. Он хотел встать передо мной, но я его остановила.
– Это я его вывела из себя. Не надо меня от него защищать.
Жан Клод оставил меня впереди, но по какому то невидимому знаку вся наша свита подошла ближе, встав за нами полукругом.
Из коридора вышли Иветта и Уоррик в сопровождении Лив.
– У тебя такой аппетитный вид – прямо съела бы!
Иветта засмеялась собственной шутке. Она надела простое вечернее белое платье, и плечи ее были белее материи. Увидев ее, я сразу поняла, что она еще не пила крови. Рукава, не соединенные с платьем, прикрывали руки от подмышек до запястий. Прилегающий лиф переходил в широкую белую юбку со слоями, повторяющими слои этих странных отдельных рукавов. Белесые волосы, заплетенные кольцами и локонами, обрамляли лицо. Иветта не носит маскарадных костюмов – ей годится лишь последний крик моды. Грим на бумажно белой коже казался просто темными полосками, но трудно сохранять сдержанный вид, если ты истощена до предела.
Уоррик был в белом костюме с круглым воротником, где не остается места галстуку. Отличный костюм, полностью подходящий к платью Иветты. Казалось, это молодожены на свадьбе, которую спонсирует ателье мод.
Иветта двигалась так, будто платье сшито специально для нее. Уоррик казался до боли неуклюжим.
Лив оглядела нас всех хмуро и бесстрастно. Она была одета в синее вечернее платье, рассчитанное на женщину с более плавными линиями тела и не столь мускулистую. На нее оно было перешито, и Лив носила его неумело.
Я впервые увидела Лив с тех пор, как узнала, что она участвовала в пытках Сильвии. Казалось бы, я должна сожалеть, что не убила ее на месте, когда представлялась возможность. Но глаза ее глядели неуверенно, тело было сковано, как будто она успела узнать совет вампиров с не лучшей стороны. Я была довольна ее напуганным видом.
– Что ж это тебя одевают в секонд хэнд, Лив? – спросила я. – Как бедную родственницу.
– Странник отдал тебя Иветте в горничные, Лив? – спросил Жан Клод. – Он так быстро тебя прогнал?
– Иветта просто помогла мне одеться, – сказала Лив с гордо поднятой головой, но руки ее пытались одернуть платье. Это не получалось.
– У тебя в гардеробе есть одежда гораздо красивее, – напомнил Жан Клод.
– Но нет платьев, – возразила Иветта. – А на официальных приемах женщина должна быть в платье. – Она сладко улыбнулась.
Я даже пожалела, что надела платье.
– Я знаю, что ты сделала с Сильвией, Лив. И жалею, что не пробила тебе голову вместо коленок. И знаешь что, Лив? Проведешь с советом еще несколько лет – может, и ты об этом пожалеешь.
– Я ни о чем не жалею, – ответила она. Но что то напряглось у нее вокруг глаз, и в самих этих прекрасных глазах что то мелькнуло. Она чего то здорово боялась. Я даже хотела бы узнать, что они с ней сделали, но достаточно было видеть, как она напугана.
– Рада, что ты довольна жизнью, Лив.
В зал вышел Ашер. Волосы у него были заплетены в тугую косу цвета почти металлической нити, неземного цвета, даже если бы Ашер был человеком. Очень трудно было не смотреть, не пялиться на его обнаженные шрамы на лице.
Голый торс Ашера был чудом контраста. Как и его лицо, он представлял собой ангельскую красоту и кошмар хаоса. Черные кожаные штаны Ашера доходили до середины икр, дальше шли сапоги. Мелькающую на правом бедре кожу покрывали шрамы. Кажется, они кончались у середины бедра. Я не стала выяснять, сделали его палачи евнухом или нет? Об этом, как и об автомобильной катастрофе, и хочешь знать, и не хочешь.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:51 | Сообщение # 64

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
– Жан Клод, Анита, я так рад, что вы с нами.
Он с насмешкой произнес эти вежливые слова, и в их шипящей теплоте слышалась угроза.
– Твое присутствие, как всегда, приятно мне, – ответил Жан Клод. Слова были совершенно нейтральными – то ли комплимент, то ли оскорбление, на усмотрение слушателя.
Ашер подплыл к нам, губы у него изогнулись в улыбке. И снова действовали обе стороны его рта. Мышцы под шрамами продолжали работать.
Ашер встал прямо передо мной. Излишняя близость была мне малоприятна, но я не отступила и не возразила. Я только ответила ему улыбкой на улыбку. Ни у него, ни у меня глаза не улыбались.
– Тебе нравится мой наряд, Анита?
– Чуть слишком вызывающе, тебе не кажется?
Он провел пальцем по кружевам у меня на талии. Палец скользнул в отверстие кружев, коснувшись моей кожи. Я не могла сдержать легкий вскрик.
– Можешь трогать меня, где захочешь, – сказал он.
Я отодвинула его руку:
– К сожалению, не могу ответить аналогичным предложением.
– Я думаю, что можешь, – заговорил Странник.
– Нет, – ответила я. – Не могу.
– Жан Клод очень ясно сформулировал ваши требования, – сказал Странник. – Ашер голоден, ему нужна еда. Пить твою кровь, Анита, вполне по вашим правилам. Он бы предпочел всадить в тебя нечто другое, но ему придется удовольствоваться клыками.
– Это вряд ли.
– Ма petite, – тихо сказал Жан Клод.
Мне не понравилось, как он произнес мое имя. Я обернулась – одного взгляда хватило.
– Ты что, шутишь?
Он подошел ближе и отвел меня чуть в сторону.
– В твоих указаниях не было ничего, что препятствовало бы делиться кровью.
Я уставилась на него:
– Ты действительно хочешь, чтобы он пил мою кровь?
– Дело не в «хочешь», mа petite. Но если они не могут нас пытать и насиловать, мы ограничиваем их шансы.
– Если хочешь, можешь отдать мне одного из моих леопардов, – сказал Падма. – Лучше всего Вивиан. За эту милашку я гарантирую вам целость и сохранность.
В зал вошел Фернандо, будто подслушивал нас. Он был избит, но ходить мог. А жаль. Одет он был в жилет с драгоценностями и что то вроде шальвар. Арабские ночи вместо дворца магараджи.
– Фернандо тебе сказал, что он ее изнасиловал?
– Я знаю, что сделал мой сын.
– И это не испортило для тебя Вивиан? – спросила я.
Падма посмотрел на меня пристально:
– Женщина, как я поступлю с ней, когда она снова станет моей, – не твоя забота.
– Не выйдет.
– Тогда у тебя нет выбора. Ты должна кого то из нас накормить. Если среди нас есть кто либо, более тебе приятный или менее... омерзительный, мы это можем организовать. Может быть, я сам мог бы. Среди нас только Иветта находит Ашера привлекательным, но она всегда придерживалась экстравагантных вкусов.
Лицо Ашера ничего не выдало, но я знала, что он слышит. Он и должен был слышать. Последние два века с ним обращались как с цирковым уродцем. Неудивительно, что у него крыша съехала.
– Я бы предпочла делать с Ашером что угодно, лишь бы ты меня не трогал.
Он на миг удивился и не мог этого скрыть, но его лицо тут же приняло прежний надменный вид. Однако оскорбление ему не понравилось. И хорошо.
– Быть может, еще до рассвета ты получишь, что желаешь, Анита.
Не слишком утешительно, но Ашер почему то не глядел на меня, будто испугался. Не меня, но какой то изощренной игры, направленной против него. Он напрягся так, будто слишком часто и за многие грехи получал пощечины.
– Спасибо, mа petite, – шепнул Жан Клод.
Кажется, он вздохнул с облегчением. Наверное, он думал, что я предпочту сгореть, чем покориться. Пока Падма не отпустил свою шуточку, я тоже так думала. И собиралась так сделать. Если я здесь упрусь и не уступлю, это означает бой. И мы его проиграем. Если доза отданной крови может сохранить нам жизнь до утра, я могу ею поделиться.
Раздался вопль леопарда, и у меня волосы встали дыбом. В зал вошли два леопарда, сверкая драгоценными камнями ошейников. Черный – наверное, Элизабет, – зарычала на меня, проходя мимо. Леопарды были обычного размера, не такие высокие, как Большой Дейн, но длиннее. Шкура ходила над мышцами бархатными волнами, энергия заполняла зал, действуя на остальных оборотней как наркотик. Леопарды растянулись у ног Падмы.
Я ощутила, как наливается силой Ричард. Сила исходила от него успокаивающей волной, усмиряя леопардов, зовя их обратно в человеческий облик.
– Нет, нет, они мои, – сказал Падма. – И я буду их держать в той форме, в которой захочу. И сколько захочу.
– Они начнут терять человеческие свойства, – возразил Ричард. – Элизабет – медсестра. Она потеряет работу, если у нее останутся клыки или цвет глаз не переменится.
– У нее нет иной работы, кроме служения мне.
Ричард шагнул вперед, Жан Клод взял его за плечо.
– Он провоцирует нас, mon ami.
Ричард стряхнул его руку, но кивнул.
– Не думаю, что Мастер Зверей мог бы помешать мне, если бы я стал возвращать им облик человека.
– Это вызов? – спросил Падма.
– Эти леопарды не принадлежат тебе, Ричард, – сказала я.
– Они никому не принадлежат, – ответил он.
– Они могут стать моими, если захотят, – возразила я.
– Нет! – произнес Падма. – Ничего больше я не отдам. Никого. – Он отступил к стене, дернув Гидеона за ошейник. Томас отошел сам. – Ашер, возьми ее.
Ашер попытался схватить меня за руку, но я ее отдернула.
– Эй, придержи коней! Тебе никто не говорил, как много добавляет к удовольствию ожидание?
– Я ждал этого более двухсот лет, mа cherie. Если ожидание добавляет, то удовольствие будет бесподобным.
Я отступила от его жаждущих глаз и подошла к Жан Клоду.
– Советы будут?
– Он постарается, чтобы это было изнасилование, mа petite. – Жан Клод поднял руку, не давая мне ничего сказать. – Не фактическое изнасилование, но эффект на удивление похожий. Преврати его в соблазнение, если сможешь. Обрати необходимость в удовольствие. Этого он меньше всего ожидает и может потерять присутствие духа.
– Насколько потерять?
– Зависит от того, насколько ты его сохранишь.
Я обернулась к Ашеру. Желание в его глазах почти пугало. Мне было жаль, что над ним издевались столетиями, но моей вины в этом не было.
– Не нравится мне это.
Ричард слушал весь наш разговор. Он шагнул к нам и прошептал:
– Ты давала кровь одному вампиру, так почему бы не дать еще одному?
– Нам с mа petite не обязательно делиться кровью, чтобы поделиться силой, – сказал Жан Клод. Ричард хмуро глянул на него, на меня. – Все еще стесняешься? Разве ты не знаешь, как отдаются кому нибудь? Лицо Жан Клода было очень безразлично, непроницаемо и красиво. С этого бесстрастного лица я перевела взгляд на сердитое лицо Ричарда и покачала головой: – Ричард, если бы я могла найти кого то другого к нам третьим, я бы так и сделала. Но мы связаны друг с другом, и потому перестань говниться. Я протолкнулась мимо него так, что он покачнулся, и все, что я могла сделать, – не дать ему на ходу пощечину. Одно дело – устраивать свары наедине, а перед лицом врагов этого делать не полагается.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:55 | Сообщение # 65

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 50
Ашер оттащил меня в угол, а остальные столпились вокруг, как первоклассники, когда учитель читает сказку. Или, точнее, представляет ее в лицах. Он притянул меня к себе, ухватив за волосы, и поцеловал так, что остались бы синяки, если бы я не открыла губы. Я еще лучше придумала. Закрыв глаза, я стала целовать его, облизывая языком клыки. Искусство целоваться, не раня себя о клыки, я уже успела освоить, и, наверное, очень здорово, потому что Ашер прервал поцелуй первым. На лице его отразилось удивление, глубокое и полное. Дай я ему пощечину, он не был бы поражен больше. Даже куда меньше – пощечины он ожидал.
Жан Клод был прав. Если я смогу перехитрить Ашера, быть еще более дерзкой, чем он, тогда он, может, и не всадит в меня клыки. Стоило попробовать. Я даже Жан Клопу не давала пить свою кровь. Не уверена, что выбрала при этом меньшее зло, но за какую то черту девушка заходить не должна.
Ашер приблизил ко мне лицо, почти соприкасаясь носами.
– Смотри на меня, девица, смотри! До этого ты не захочешь дотронуться.
Поразительная голубизна его глаз, почти белесых, в обрамлении золотых ресниц, была прекрасна. Я не отрывала от них взгляда.
– Распусти волосы, – попросила я.
Он оттолкнул меня, да так, что я чуть не упала. Я его разозлила, лишила мести. Нельзя изнасиловать желающую.
Я подошла к нему, обошла кругом, наполовину жалея, что не надела туфли, предложенные Жан Клодом. Спина у него была чиста и нетронута. Только несколько мелких шрамов от капелек святой воды на боку. Я погладила эту безупречную кожу, и он дернулся, как от укуса.
Резко обернувшись, он схватил меня за руки, не давая к себе прикоснуться. Почти лихорадочно его глаза рассматривали мое лицо. Не знаю, что он там увидел, но это ему не понравилось. Ашер перехватил меня за запястья, положил мои руки на покрытую шрамами грудь.
– Легко закрыть глаза и притвориться. Легко тронуть то, что не искорежено. – Он прижал мою ладонь к шероховатым узлам своей груди. – А на самом деле оно вот как. Вот с чем я живу каждую ночь, с чем я буду жить целую вечность. Вот что он мне сделал.
Я шагнула вплотную, прижавшись к шрамам всей рукой, от кисти до плеча. Кожа была шершавой, изрытой, как замерзшая рябь на воде. Поглядев ему прямо в лицо, я тихо сказала:
– Не Жан Клод с тобой это сделал. Сделали люди, давным давно мертвые.
Встав на цыпочки, я поцеловала изрытую шрамами щеку.
Он закрыл глаза, и единственная слеза вытекла из глаза на рытвины. Поцелуем я сняла и эту слезу, и когда он открыл глаза, они вдруг оказались совсем рядом. И там я увидели страх, одиночество, нужду такую всепоглощающую, что она изгрызла его сердце не хуже, чем святая вода – его кожу.
И я хотела унять боль, о чем умоляли его глаза. Хотела взять Ашера в объятия и утешить. В этот момент я поняла, что хочу этого не я, а Жан Клод. Он хотел исцелить раны Ашера. Он хотел убрать эту жгучую пустоту. Я смотрела на Ашера сквозь пелену чувств, которых у меня к нему никогда не было, сквозь пелену ностальгии по лучшим ночам, по любви, радости и теплым телам в холодной тьме.
Я стада целовать его щеку, не отводя губы от шрамов, не трогая чистую кожу, как раньше старалась не замечать шрамы. Странно, но шея у него осталась целой и прекрасной. Я целовала ключицу с грядами рубцов. Руки его чуть ослабли, но не отпустили меня. Я высвободилась из его хватки, опускаясь по телу, покрывая его тихими поцелуями.
Языком я прошлась по шрамам живота, там, где они уходили под брюки, Ашер задрожал. Перейдя к открытой коже бедра, я продолжала спускаться вниз. Шрамы остановились у середины бедра, и я вместе с ними. Я встала, и он поднял на меня взгляд, будто почти боялся того, что я сейчас сделаю.
Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы залезть руками ему под волосы. Сзади это было бы легче сделать, но Ашер воспринял бы это как отталкивание. Я не могла отвернуться от шрамов, хотя они никак не относились к тому, чем я была занята.
Я распустила его заплетенные в косу волосы, разобрала пряди, потом мне пришлось к нему прильнуть для устойчивости, расчесывая пальцами золотые нити. В прикосновении к волосам в определенных ситуациях есть что то очень личное. Я не торопилась, наслаждаясь ощущением мягких волос, их необычайным цветом, их густотой. Они упали, рассыпались по его плечам, и я прекратила стоять на цыпочках – икры свело.
И в глазах у меня отразилось то, что я видела: он красив.
Ашер поцеловал меня в лоб, легко и нежно, придержал возле себя секунду и шагнул назад.
– Я не могу подчинить себе твои глаза. Без этого или без припадка страсти будет просто боль. Покормиться я могу на ком угодно, но того, что я увидел в твоих глазах, мне не даст никто.
Он повернулся к Жан Клоду, они встретились взглядами и долго не отводили глаз, потом Ашер вышел из круга, а я отошла к Жан Клоду и села около него на корточки, отладив юбку. Он обнял меня и поцеловал в лоб, как Ашер только что. Я подумала, не хочет ли он так ощутить вкус рта Ашера на моей коже, но эта мысль не очень беспокоила. Может, и надо было спросить, но я не стала. Наверное, не хотела знать.
Странник будто по волшебству оказался на ногах.
– Я не думаю, что мы поразились бы сильнее, если бы Анита сотворила дракона из воздуха. Она укротила нашего Ашера и не заплатила за это ни капли крови. – Он проплыл к середине комнаты. – Иветту так легко не насытить. – Странник улыбнулся ей, и она встала. – Правда, дорогая?
Проходя мимо, она потрепала Джейсона по волосам, и он дернулся, будто она его укусила. От этого она развеселилась еще больше и, все еще смеясь, повернулась в шорохе разлетевшихся юбок и протянула ему руки.
– Иди ко мне, Джейсон!
Он охватил себя руками, свернувшись калачиком, выставив локти и колени, и только мотал головой.
– Ты – мой выбор, мой особый выбор, – сказала Иветта. – Ты недостаточно силен, чтобы мне отказать.
У меня мелькнула ужасная мысль. Можно было поспорить, что гнить в объятиях тоже не исключено было в переговорах Жан Клода. А Джейсон наверняка еще не оправился от объятий другого гниющего трупа. Наклонившись к Жан Клоду, я спросила:
– Ты договорился о запрете пытки, запрете прямой пытки?
– Конечно, – ответил он.
Я встала:
– Пить его кровь ты можешь, но гнить на нем не имеешь права.
Она повернула ко мне холодные глаза:
– Здесь у тебя нет права голоса.
– Жан Клод договорился, что пыток не будет. Если ты будешь гнитъ, обнимая Джейсона, питаясь от него, – это пытка. Ты это знаешь, потому и хочешь его.
– Я хочу получить свою долю вервольфьей крови тем способом, который мне нравится.
– Можешь питаться от меня, – сказал Ричард.
– Ты не знаешь, что ты предлагаешь, – предупредила я его.
– Я знаю, что моя обязанность защищать Джейсона, а ему этого не перенести.
Он встал, неотразимый в своем новом фраке.
– Джейсон тебе говорил, что с ним случалось в Брэнсоне? – спросила я.
Джейсона заставили участвовать в любовной сцене с двумя вампиршами сразу, и они в процессе начали разлагаться. Превратились в древние трупы, а он лежал между ними, обнаженный. Сейчас это стало для него невыносимым кошмаром, почти фобией. Я была очевидцем, и за мое тело тоже хватались эти мертвые руки, когда я бросилась его спасать. Я его понимала.
– Джейсон мне рассказывал.
– Слышать и видеть – это две разные вещи, Ричард.
Джейсон спрятал лицо в коленях и что то тихо говорил. Мне пришлось нагнуться, чтобы расслышать.
– Не буду, не буду, не буду, – повторял Джейсон. Я тронула его за руку, и он завопил, тараща глаза и разинув рот.
– Все нормально, Джейсон. Все хорошо.
Ричард был прав. Джейсон не мог этого сделать.
– Ты прав, Ричард, – кивнула я.
– Нет, – возразил Падма. – Царь Волков мой! Я не стану им делиться с кем бы то ни было.
– А я не согласна меньше чем на оборотня, – капризно произнесла Иветта.
Джемиль встал с места.
– Нет, – сказал Ричард. – Это моя работа – защищать Джейсона, Джемиль, а не твоя.
– А моя работа – защищать тебя, Ульфрик. Ричард покачал головой и начал снимать черную бабочку.
Расстегнув верхние пуговицы манишки, он обнажил сильную линию шеи.
– Нет! – Иветта топнула ножкой, уперла руки в бедра. – Он не боится. А я хочу такого, чтобы боялся.
Я то про себя подумала, что он будет бояться. Очень бояться. Заметьте, что я не вскочила, предлагая себя вместо Джейсона. Я это представление видела и быть в нем звездой не хотела.
– А у меня свои планы на Ульфрика, – сказал Падма.
Странник цыкнул на них, как на капризных ребятишек.
– Предложение щедрое, Иветта. Сам Ульфрик вместо одного из своих волков.
– Мне не сила крови нужна, а сила ужаса!
– Слишком жирное предложение для не члена совета, – вставил Падма.
– Они всегда так склочничают? – спросила я.
– Oui, – ответил Жан Клод.
Почти вечная жизнь, потрясающие силы – и такая мелочность. Как это прискорбно. Как банально.
Я взяла Джейсона за лицо и повернула к себе. Он дышал коротко и быстро. Я взяла его за руку, она была холодной.
– Джейсон, если Иветта не станет гнить, ты можешь дать ей пить свою кровь?
Он дважды сглотнул слюну и лишь тогда смог ответить:
– Не знаю.
Честный ответ. Он был в ужасе.
– Я пойду с тобой.
Тут он посмотрел на меня. На меня, а не на кошмары, что носились у него перед глазами.
– Ей это не понравится.
– Ну и хрен с ней. Пусть соглашается или проваливает.
Джейсон ответил на мои слова призрачной улыбкой. Он сжал мои руки и слегка кивнул.
Я поглядела на сидящего рядом Жан Клода.
– Что то от тебя немного помощи.
– Я тоже видел этот спектакль, mа petite.
Он так точно повторил мои мысли, что я даже подумала, чьи же они на самом деле. Но фактически он сказал, что боится. Он не предложил бы себя Иветте, чтобы только спасти Джейсона.
Я встала и подняла Джейсона на ноги. Он вцепился в мою руку, как ребенок в первый день в детском саду, когда мамочка вот вот уйдет и бросит его среди этих плохих злых мальчишек.
– Если дашь слово чести, что не будешь гнить, можешь пить его кровь.
– Нет! – ответила Иветта. – Нет. Это мне все удовольствие испортит.
– Тебе выбирать, – сказала я. – Можешь получить Ричарда, если Падма тебе позволит, но он не будет бояться. На нем ты можешь гнить, но при этом ты не получишь перепуганного Джейсона. – Я отодвинулась, чтобы она его видела.
Джейсон вздрогнул, но остался стоять, хотя и не хотел – или не мог – глядеть ей в глаза. Он смотрел на меня. Кажется, на самом деле он даже смотрел вниз, на мое платье, но в этот единственный раз я не велела ему перестать. Ему сейчас надо было отвлечься, а зная Джейсона, я не удивилась, чем именно он отвлекся.
Иветта неуверенно облизала губы, потом все же кивнула. Я повела Джейсона к ней. Он тоже был одет в достаточно эротический костюм. Кожаные штаны под цвет синих глаз, только темнее. Они казались нарисованными и уходили без стыка в сапоги того же цвета. Рубашки на нем не было, только жилет такой же темно синий, завязанный тремя кожаными ремешками.
Когда мы вышли на середину, он споткнулся. Иветта подплыла к нему, и он попятился. Только моя рука не давала ему удрать.
– Спокойно, Джейсон, спокойно.
Он все продолжал трясти головой, вытягивая у меня руку, но он всерьез не вырывался.
– Это уже слишком, – сказал Ричард. – Он – мой волк, и я не буду смотреть, как его мучают.
Я взглянула на Ричарда гордо и надменно:
– Он и мой волк тоже. – Медленно выпустив руку Джейсона, я взяла его ладонями за щеки. – Если это слишком много, скажи, и мы что нибудь другое придумаем.
Он вцепился мне в запястья, и я видела, как он собирается с духом. Восстановленное с трудом самообладание засветилось в глазах, в лице.
– Только не оставляй меня.
– Я здесь.
– Нет! – потребовала Иветта. – Ты не будешь держать его за руку, пока я пью.
Я повернулась к ней, стоя так близко к Джейсону, что наши с ним тела соприкасались.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:56 | Сообщение # 66

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
– Тогда дела не будет. Ты его не получишь.
– Сначала ты укротила Ашера, теперь хочешь укротить меня. Не выйдет. У тебя ничего нет, чего я хочу, Анита.
– У меня есть Джейсон.
Она зашипела, вся ее безупречная красота рассыпалась, обнажив таящуюся в ней тварь. Иветта протянула руку мне за спину, схватила Джейсона, и он дернулся назад. Она вцепилась в него кошачьими лапами, а я встала между ними, двигая всю группу в середину круга. Я услышала, как Джейсон ударился спиной о стену, и схватила за руку Иветту.
– Ощути его ужас, Иветта. Я слышу, как его сердце колотится мне в спину. Я держу его за руку, но это не уменьшает страха. Ничто не свете не может заставить его тебя не бояться.
Джейсон уткнулся лицом мне в спину, охватил руками за талию. Я похлопала его по руке. Тело его превратилось в один пульсирующий ритм, сердце колотилось так, что я ощущала приливы крови под кожей. Ужас его плыл в воздухе горячим незримым туманом.
– Согласна, – сказала Иветта. Она попятилась к середине комнаты и протянула ко мне бледную руку. – Иди, Анита, веди мой трофей.
Я скользнула ладонью по руке Джейсона вниз и снова взяла его за ручку, как маленького. Ладонь у него вспотела. Я его повела спиной к Иветте, и он вцепился в мою руку двумя своими. Они дрожали. Джейсон смотрел мне в лицо, будто ничего в мире больше не существовало.
Иветта погладила его по спине.
Джейсон заскулил. Я потянула его к себе. Наши руки соприкасались локтями, лица были в дюймах друг от друга. Слов утешения у меня не нашлось. Я была только рукой, за которую можно держаться, и чем то, о чем можно думать.
Иветта погладила его по плечам, рука ее спустилась к завязкам жилета. При этом пальцы ее зацепили и меня. Я сделала движение назад, и руки Джейсона запели от напряжения. Тогда я осталась на месте, но у меня у самой в горле забился пульс. Я ее боялась. Боялась того, чем она на самом деле была.
Ей пришлось запустить руку ему вокруг пояса, чтобы развязать последнюю завязку, прижавшись телом к спине Джейсона. Она лизнула его в ухо – быстрое движение розового язычка.
Он закрыл глаза, наклонил голову так, что коснулся меня лбом.
– Ты выдержишь, – сказала я.
Он кивнул, все еще не открывая глаз, не поднимая головы, не отрываясь от меня.
Иветта запустила руки ему под жилет, огладила спину и перешла на грудь, быстро проведя ногтями.
Джейсон втянул в себя воздух, и тут я поняла, что это не только страх. Он спал с ней, когда еще не знал, кто она. Она знала его тело, умела вызывать в нем страсть, как умеет только любовница. И теперь использует это против него.
Джейсон отодвинулся, посмотрел на меня, и вид у него был потерянный.
Иветта задрала жилет ему на плечи и лизнула вдоль позвоночника долгой влажной линией.
Он отвернулся от меня, чтобы я не видела его глаз.
– Джейсон, если что то из этого приятно, то ничего плохого нет.
Он повернулся опять ко мне, и в его глазах был уже не только страх, но и кое что другое. Я бы предпочла страх, но выбирать было не мне.
Иветта встала на колени и что то сделала ртом у нижней части спины Джейсона. У него вдруг подогнулись колени, и мы оба упали на пол. Я плюхнулась навзничь, Джейсон оказался сверху. Одна нога у меня осталась свободной, и это было и сподручней, и помехой, потому что очень уж точно он на меня упал. Я ощущала, что тело его вполне радо этому положению, хотя не знаю, что чувствовал сам Джейсон. Он только издавал какие то жалкие звуки.
Я вылезла из под него настолько, чтобы его пах не прижимался к моему, и смогла сесть и посмотреть, что сделала с ним Иветта. В самом низу спины, у позвоночника, остались следы от клыков. На синей коже штанов алели красные бисеринки.
Руки Джейсона сомкнулись у меня вокруг пояса.
– Пожалуйста, не бросай меня! – Он прижимался щекой к моей талии, и от напряжения, сковавшего его тело, у меня заколотилось сердце.
– Я тебя не оставлю, Джейсон.
Иветта села, подобрав ноги и раскинув вокруг себя белую юбку, будто поджидая пляжного фотографа. Она улыбалась, и глаза ее тоже улыбались, наполняясь темным и радостным светом. Очень она была собой довольна.
– Ты наелась, все кончено, – сказала я.
– Это не была еда, и ты это знаешь. Я его попробовала, но еще не ела.
Что ж, попытка не удалась. Она была права. Я знала, что она еще не ела.
– Тогда не тяни, Иветта.
– Если бы ты разрешила мне гнить, было бы быстрее, но мне нужен его ужас и его восторг. Это будет дольше.
Джейсон тихо всхлипнул, как заблудившийся в потемках ребенок. Я посмотрела на Ричарда. Он стоял, но уже не сердился на меня. В его глазах читалось настоящее страдание. Он бы предпочел быть на месте Джейсона – как истинный царь, принял бы боль на себя.
Я слышала запах леса, густого и зеленого, мягких прелых листьев и листьев свежих, и у меня перехватывало горло. Глядя на Ричарда, я знала, что он думает. У нас с ним был небольшой спор о мунинах. Он считал, что я от них свободна, поскольку я не оборотень. Он не знал, что метки, общие у меня с ним, подвергли меня этому риску. Но сейчас мунины предоставляли мне возможность. Вызвать не Райну – этого я никогда не захочу, но силу стаи. Тепло, прикосновение – это может помочь.
Я закрыла глаза и ощутила, что метка раскрывается в моем теле, как занавес. Джейсон поднял голову и уставился на меня. У него затрепетали ноздри – он учуял меня, учуял силу.
Иветта разодрала на нем жилет, как бумагу.
Джейсон ахнул.
Она стала лизать его тело вдоль, и вдруг ее рот сомкнулся у него на ребрах. Челюстные мышцы Иветты напряглись, и тело Джейсона изогнулось в спазме. Он свалился на меня, царапая руками пол, будто не мог сообразить, куда девать руки, все свое тело.
Иветта отпрянула, оставив аккуратные красные дырочки. Из них капала кровь. Иветта облизала губы и улыбнулась мне.
– Больно? – спросила я Джейсона.
– И да, – ответил он, – и нет.
Я стала его поднимать. Иветта положила руку ему на спину.
– Нет, пусть будет на полу. Хочу, чтобы он оказался подо мной.
Я чуяла мускусный запах меха. Джейсон попытался посмотреть на меня, но Иветта заставила его опустить голову мне на колени. Опираясь на него, она уставилась мне в глаза:
– Что ты делаешь?
– Я для него лупа. Я зову стаю ему на помощь.
– Не поможет она ему. – Да нет, очень поможет, – ответила я и залезла под Джейсона. Подол платья оказался где то у талии, открывая отличный вид на чулки и белье. Хорошо, что они хотя бы одного цвета. Зато я видела лицо Джейсона. Его тело я чувствовала чуть сильнее, чем мне хотелось бы, но мне нужны были его глаза, его лицо. Чтобы он смотрел на меня. Никогда не пробовала позицию миссионера с мужчиной одного со мной роста. Взгляд в глаза получался невероятно интимным. Джейсон нервно засмеялся:
– Знаешь, вот это мне иногда мерещилось в мечтах.
– Забавно, – ответила я. – А мне – нет.
– Это жестоко, – сказал он, и тут спина его выгнулась, тело прижалось к моему. Иветта всадила зубы еще раз. Страх вернулся с новой силой, наполнив глаза Джейсона животным ужасом.
– Я здесь. Мы здесь.
Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он учуял аромат листвы, меха и темноты, наполненной телами, которые пахнут стаей. И тут Иветта снова ударила.
Джейсон вскрикнул, и я приподнялась и посмотрела. Вампирша полуоторвала от Джейсона полоску кожи, которая болталась вдоль спины. Лилась кровь.
Жан Клод подошел к границе, круга:
– Это не еда, это пытка. Сеанс окончен.
– Нет, я буду есть, – сказала Иветта.
– Тогда ешь, но быстрее, пока у нас терпение не кончилось.
Она влезла на его тело, надавив всем весом, вминая меня в пол. Натянутые изнутри кожаные штаны Джейсона терлись об меня так, что было больно. Сам он тяжело дышал, все быстрее и быстрее. Так и до гипервентиляции недалеко.
– Смотри на меня, – сказала я.
Иветта дернула его за волосы:
– Нет, на меня! Потому что ты будешь меня бояться, Джейсон. Ты будешь видеть меня в кошмарных снах.
– Нет.
Это уже сказала я. Сила стала подниматься из меня, и я плюнула этой силой в бледное лицо вампирши. Длинный неглубокий порез на щеке окрасился кровью. Все застыли. Иветта подняла руку к окровавленной щеке.
– Как ты это сделала?
– Если я тебе скажу, что сама не знаю, ты мне поверишь?
– Нет.
– Тогда вот чему поверь, сука: если ты сейчас не кончишь это дело, я тебя разрежу на куски.
Я сама верила своим словам, хотя и не знала, смогу ли повторить номер. Только Мастер вампиров может нанести порез на расстоянии. Даже от Жан Клода я никогда такого не видела.
Иветта мне поверила. Она наклонилась вперед, так что кровь из пореза капнула на светлые волосы Джейсона.
– Как хочешь, putain [7]. Только знай: я его подчинять не буду. За это, – она повернулась ко мне порезом, – он будет страдать.
– Как ни кинь, – ответила я и пожала плечами.
Она помрачнела – ответ был явно не тот, которого ей хотелось. Я взяла лицо Джейсона в ладони, заставила смотреть себе в глаза. Кроме страха, в них сейчас было еще и недоумение – он знал, что я никогда не делала того, что случилось сейчас с Иветтой. Но не кричать же нам было «ух ты!» или «ну, ты и даешь!», а тем более «как это ты ухитрилась?».
Иветта сдвинулась, навалилась на Джейсона всем своим телом. Он пошевелился. Меня отделял от него лишь тонкий слой кожи и атласа, и мое тело отреагировало. Настал мой черед прятать глаза. Может, это была чисто физиологическая реакция, но я вдруг стала тонуть в запахе меха, в узнаваемой теплоте и близости его тела. Мунины взмыли теплой волной.
Я подняла голову и поцеловала Джейсона. Когда наши губы соприкоснулись, между ними потекла сила. Эта связь была иной, лучшей, чем с Натэниелом, и я знала почему. Натэниел не был членом стаи.
Джейсон сначала не ответил на поцелуй, потом рухнул во влажность моего рта, в теплую силу, и эта сила росла, обжигая наши тела горячим ветром. Она окатила Иветту, заставив ее вскрикнуть. Вампирша всадила клыки в шею Джейсона, и он застонал мне в рот, тело его застыло, но боль неслась на теплой, растущей силе, смывшей прочь эту боль.
Рот Иветты ощущался как сифон, всасывающий силу, и я бросила в нее этой силой, заставив откатиться от нас, опьянев не только от крови.
Освобожденный от тела Иветты, Джейсон терся об меня, целовал меня, будто забираясь внутрь и оборачивая себя мною, а я отвечала на поцелуй. Я вызвала мунин Райны и теперь не знала, как его отключить.
Я почувствовала реакцию его тела, когда он кончил, и этого хватило, чтобы я пришла в себя. Какой неловкий и приятный момент – снова взять в руки руль.
Джейсон рухнул на меня, тяжело дыша, но не от страха. Я отвернулась в сторону, чтобы не видеть никого из собравшихся вокруг.
Иветта лежала на боку, свернувшись калачиком, и кровь струйкой текла по ее подбородку. Иветт слизнула ее почти лениво, будто даже такое усилие давалось ей с трудом.
– Je reve de toi [8], – сказала она мне по французски. Я слышала подобные слова от Жан Клода. Иветта сказала, что грезит обо мне.
– И почему это французы всегда знают, что сказать в такой момент? – услышала я собственные слова.
– Это врожденное, mа petite. – Жан Клод стоял рядом с нами, опустившись на колени.
– А, – сказала я. Мне трудно было смотреть в глаза Джейсону, все еще лежавшему на мне.
Я потрогала его за голое плечо:
– Джейсон!
Он не ответил, только скатился с меня на пол, оказавшись к Иветте очень близко и, к моему величайшему изумлению, не обращая на это внимания.
До меня вдруг дошло, что юбка у меня так и задрана выше пупа. Жан Клод помог мне сесть, пока я ее оправляла.
Рядом с нами опустился Ричард, и я ждала язвительного замечания. Благо я этого заслужила с лихвой. Ричард меня несказанно удивил:
– Райна, ушедшая, но не забытая.
– Не надо шуток, – ответила я.
– Прости, Анита. Когда ты мне об этом рассказала, я не сообразил, что это почти полное слияние. Теперь я понимаю, почему ты этого боишься. Есть способы, чтобы такого больше не допускать. – На лице Ричарда отразилось что то среднее между страданием и смущением. – Я был очень зол и не поверил, что все так серьезна Я прошу прощения.
– Если ты научишь меня, как этого больше не допускать, извинения приняты.
Над нами вдруг оказался Падма.
– А теперь наш с тобой танец, Ульфрик. После спектакля, устроенного твоей лупой, мне не терпится тебя попробовать.
Ричард глянул на меня, на Иветту и Джейсона, лежавших без сил, будто им и шелохнуться трудно.
– Вряд ли я так вкусен.
– Ты себя недооцениваешь, волк, – сказал Падма.
Он протянул Ричарду руку, но Ричард встал сам. Они были почти одного роста. Ричард и Падма глядели в глаза друг другу, и я уже чувствовала, как вспыхивает между ними сила, вызывая и дразня их обоих.
Я привалилась к труди Жан Клода и закрыла глаза.
– Уведи меня, пока они не начали. После такого сеанса мне трудно вынести столько силы.
Жан Клод помог мне встать, но меня ноги не держали, и он подхватил меня на руки без малейшего усилия. И остался стоять, будто ожидая моего протеста.
Я обвила его руками за шею и попросила:
– Унеси меня.
Он улыбнулся, и это было чудесно.
– Как давно мне хотелось это сделать!
Романтично ли было наконец оказаться у него на руках? О да! Но Джейсон уже успел подняться с пола, и спереди у него на кожаных штанах расплывалось пятно, и это уже было совсем не романтично.



[7] Шлюха (фр.)
[8] Я мечтаю о тебе (фр.)
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:56 | Сообщение # 67

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 51
Падма и Ричард стояли и мерили друг друга глазами. Каждый выпускал свою силу, как приманку на конце лески, и каждый ждал, кто первый клюнет на крючок. Сила Ричарда ощущалась как обычно – электрический жар. Но почти такой же была и сила Падмы. Как ни один из известных мне вампиров, он источал силу теплую, живую – трудно подобрать более точные слова. Электрической дрожи, как у Ричарда, в ней не было, но был жар.
Сила заполнила зал, и воздух был заряжен энергией вампира и вервольфа. Она витала везде и нигде. Сила Ричарда впилась в меня, исторгла из горла тихий звук, который эхом повторил Жан Клод. Сила Падмы как пламя полыхала по коже. Это было почти болезненное сочетание энергий.
К нам подошел Рафаэль. Жан Клод все еще держал меня на руках – сами понимаете, как мне было фигово. Царь Крыс был в обыкновенном синем костюме, белой рубашке, нейтральном галстуке и черных, начищенных до блеска туфлях. В таком виде можно было идти куда угодно – и на бизнес ланч, и на похороны. Вообще то казалось, будто костюм надевают лишь на свадьбы и на поминки.
– Ощущение их силы одинаковое, – сказал он, – но это ложь. – Он говорил тихо, будто обращаясь только к нам, но стоял достаточно близко к Ричарду, и тот его услышал. – Точно так же он играл со мной, а потом сокрушил.
– Он тебя не сокрушил, – сказала я. – Ты победил.
– Это ты меня выручила.
– Нет, ты не выдал крысолюдов. Значит, ты победил.
Я похлопала Жан Клода по плечу, и он поставил меня на пол. Оказалось, что я могу стоять. Ура.
– Да, Ульфрик, поразительно, – сказал Падма, – но давай посмотрим, что ты еще можешь. А тебе, Рафаэль, спасибо, что испортил мне сюрприз. Когда нибудь отплачу тебе услугой за услугу.
Как говорил Жан Клод, перчатки сняли. Сила Падмы загремела по комнате. Я пошатнулась, и только рука Жан Клода не дала мне рухнуть на колени.
Ричард завопил и действительно рухнул на колени. До нас дошли только отголоски силы Падмы, а Ричард получил полную дозу. Я ждала, что он с Ричардом поступит, как со мной, но у него были другие планы.
– Перекинься, Ричард. Люблю, когда еда покрыта мехом.
Ричард покачал головой. Голос его был придушенным, будто слова приходилось пропихивать в горло.
– Никогда.
– "Никогда" – это бывает очень долго, – сказал Падма. Я ощущала его силу как рой насекомых, бегающих по коже, с раскаленными кочергами жал. Именно такое проделывал Падма с леопардицей Элизабет, когда ее наказывал.
Но Ричард не стал извиваться на полу, как она.
– Нет, – сказал он, сумел встать на ноги и шагнул, пошатнувшись, к вампиру.
Жжение стало сильнее, раскаленные укусы сливались в простыню жалящих огней. Я пискнула, но Ричард стоял на ногах и сделал еще один шаг.
Прилив силы стих так внезапно, что от прекращения боли Ричард рухнул на колени почти у ног Падмы. В наступившей тишине слышалось его хриплое дыхание.
– Боль не приведет тебя ко мне, – сказал Падма. – Так что обойдемся без игр, Ульфрик? И я прямо сейчас буду есть?
– Давай заканчивай, – ответил Ричард.
Падма улыбнулся, и чем то мне эта улыбка не понравилась. Будто все идет по плану, все у него под контролем.
Встав у Ричарда за спиной, Падма грациозно опустился на колени, огладил шею Ричарда сбоку, повернул ему голову, чтобы удобнее было чисто вонзить клыки. Одной рукой он охватил Ричарда за грудь, другой прижимал голову. Потом Падма навис над ним и что то шепнул на ухо. Тело Ричарда передернула судорога. Он попытался вырваться, но Падма был на удивление быстр. Обе руки он продел Ричарду под мышки и сцепил пальцы у него на затылке. Классический двойной «нельсон». Борьба кончилась тем, что Ричард оказался на полу, а вампир сверху. В борцовских состязаниях Ричард оказался бы туширован и проиграл. Но здесь не было рефери, чтобы крикнуть «время!».
– Что происходит? – спросила я.
– Я Ричарда предупреждал, – сказал Рафаэль, – но он всегда был очень силен.
– О чем предупреждал? – спросила я.
– Он вызывает в Ричарде зверя, mа petite, – объяснил Жан Клод. – Я видал, как он это делает.
Тело Ричарда билось в судорогах, голова билась об пол с резким стуком. Он перевернулся на бок, но вампир остался на нем и шептал, шептал.
– Ему удалось таким образом вызвать твоего зверя? – спросила я у Рафаэля.
– Да.
Я посмотрела на него. Он глядел на борьбу, не поворачиваясь ко мне.
– Он вызывал моего зверя, и будто вода текла по коже, а потом ушла. Он повторял это и повторял, а потом я отключился. Очнулся я уже на столе, где ты меня нашла, со снятой кожей.
Он говорил безразличным голосом, будто речь шла о ком то другом.
– Помоги ему! – обратилась я к Жан Клоду.
– Если я войду в круг, Падма получит повод меня вызвать. На дуэли он меня убьет.
– Значит, он тебя провоцирует.
– А еще и получает удовольствие, mа petite. Сломать сильного – это для него величайшая в жизни радость.
Изо рта Ричарда вырвался крик, перешедший в вой.
– Я ему помогу.
– Как, mа petite?
– Меня Падма на дуэль вызвать не может и воззвать к моему зверю – тоже. Прикосновение усиливает действие меток?
– Oui, ma petite.
Я улыбнулась и пошла к Ричарду. Жан Клод не пытался меня остановить. Никто не пытался.
Ричард сумел подняться на колени с прилипшим к его спине вампиром. Глаза у него стали желтыми, волчьими, и он был на грани паники. Он находился так близко от меня, что я ощущала его зверя как огромный силуэт под водой темного озера. Вырвавшись на поверхность, этот зверь захватит Ричарда. Рафаэль смирился со своим поражением, Ричард не смирится. Оно его убьет.
– Что ты делаешь, человек? – спросил Падма, поднимая на меня глаза.
– Я его лупа и его третий. Я делаю свою работу.
Я взяла лицо Ричарда в ладони, и этого хватило. Физическое прикосновение помогло ему восстановить власть над собой. Сердце его забилось медленнее, конвульсии стихли. Огромная тень нырнула обратно в глубины. Ричард тянул метку, как утопающий соломинку, за которую он ухватился.
– Нет! – крикнул Падма. – Он мой.
Я улыбнулась ему в лицо:
– Нет, он мой. Нравится тебе это или нет, но он мой.
Глаза Ричарда приобрели обычный карий цвет, и он сумел выговорить:
– Спасибо.
Падма встал так быстро, что это почти казалось волшебством, схватил меня за руку так сильно, что мог бы остаться синяк, и тогда я сказала:
– Ты не можешь меня вызвать на дуэль, поскольку я не вампир. Ты не можешь пить мою кровь, потому что лишь один раз за ночь я могу быть жертвой, и я уже была ею у Ашера.
Ричард валялся на полу – на самом деле полулежал, опираясь на руку, но я видела, насколько он устал, ослаб и измотан до костей.
– Ты хорошо знаешь наши правила, Анита. – Падма дернул меня к себе, наши тела почти соприкоснулись. – Ты не вампир, ты не еда, но все равно ты его лупа.
– Хочешь вызвать моего зверя? – спросила я. – Нельзя вызвать того, чего нет.
– Я ощутил твою силу с тем вервольфишкой. – Падма поднял мою руку к носу и понюхал кожу, будто обоняя какие то изысканные духи. – Ты пахнешь стаей, Анита. Что то в тебе есть, что можно вызвать. Что бы оно ни было, я его получу.
– Она в договор не входила, – сказал Жан Клод.
– Она вмешалась, – возразил Падма. – И тем самым стала участником вакханалии. Не беспокойся, я ей больно не сделаю. Слишком больно.
Он наклонился ко мне и заговорил тихо тихо. По французски, а я недостаточно знаю язык, чтобы понимать. Я уловила слова, означающие волка, силу, луну, и ощутила, как из меня поднимается сила. Слишком сразу это произошло после Джейсона. Слишком близко к поверхности была сила, слишком рядом. Падма вызывал ее, а я не знала, как ее остановить. Горячей волной бежала сила по моей коже. Колени подогнулись, и Падма подхватил меня, свалившуюся ему в руки.
Ричард тронул меня за ногу, но было поздно. Он хотел усилить мое самообладание, как сделала для него я, но у меня уже не было над собой власти. Падма звал, и мунин ответил. Второй раз за час я вызывала Райну.
Сила заполнила кожу, и я встала, прижавшись к Падме, глядя на него с трех дюймов. Сила хотела коснуться кого нибудь, кого угодно. Ей было все равно, а мне – нет. И на этот раз я смогла отказаться.
– Нет, – сказала я и оттолкнулась от него, падая на пол.
Падма полз за мной, трогая волосы, лицо, шею, когда я пыталась отползти.
– Эта сила по натуре сексуальна, брачный инстинкт, быть может. Как это интересно!
– Оставь ее, Мастер Зверей, – произнес Жан Клод.
Он захохотал:
– А как ты думаешь, что случится, если я буду продолжать взывать к ее зверю? Думаешь, она мне даст?
– Мы не будем проверять, – сказал Жан Клод.
– Если ты полезешь мне мешать, это будет вызов.
– Этого ты все время и хотел.
Падма снова захохотал:
– Да, я считал, что тебя надо убить за гибель Колебателя Земли. Но совет проголосовал против.
– Но если ты убьешь меня на дуэли, никто тебя ни в чем не сможет упрекнуть?
– Ты правильно понял.
Я скорчилась на полу, обхватив себя руками, пытаясь загнать силу обратно, но она не лезла. Ричард подполз ко мне, коснулся обнаженного плеча. Я отдернулась, как от ожога, потому что хотела Ричарда, хотела так дико и примитивно, что тело сводило судорогой.
– Пожалуйста, не трогай меня!
– Как ты избавилась от этого в прошлый раз?
– Секс или насилие. После этого мунин уходит.
Или после целительства, подумала я, но это тоже был своего рода секс. Сила Падмы проехалась по нас, как танк с шипастыми гусеницами. Мы вскрикнули, и с нами вскрикнул Жан Клод. Кровь хлынула у него изо рта красным потоком, и я поняла, что сделал Падма. Ощутила, как он пытается сделать это со мной. Он ударил силой в Жан Клода и что то у него внутри порвал.
Жан Клод упал на колени, кровь расплескалась по белой сорочке. Не думая, я оказалась на ногах, между Падмой и Жан Клодом. Сила горела у меня на коже, и гнев мой питал ее, будто настоящего зверя.
– Отойди с дороги, женщина, или я сначала убью тебя, а потом твоего Мастера.
Сейчас быть так близко от Падмы значило то же, что и стоять в невидимой стене огня и боли. Он ослабил Ричарда, потом меня, сделав что то с нашими метками. Без нас Жан Клод обречен на поражение.
Я перестала сопротивляться прущей из меня энергии. Я отдалась ей, стала питать ее, и она вырвалась у меня изо рта смехом, от которого волоски на руках встали дыбом. Такого смеха я никогда не думала услышать по эту сторону адских врат.
Падма схватил меня за руки ниже плеч и поднял в воздух:
– Я имею право тебя убить, если ты вмешаешься в дуэль.
Я его поцеловала легким касанием губ.
Он настолько ошалел, что застыл на секунду, потом ответил на поцелуй, сомкнув руки у меня за спиной, так и не поставив на пол. Подняв лицо, он сказал мне:
– Даже если ты дашь мне здесь и сейчас, его это уже не спасет.
Снова смех полился из моих губ, и я почувствовала, как глаза заполняются темнотой. Холодная и белая часть моей души, та, где не было ничего, кроме безмолвия и шороха помех, та часть души, которой я убивала, открылась во мне, и Райна ее заполнила. Я снова ощутила сердце Натэниела у себя в ладонях, вспомнила миг, когда поняла, что могу убить его, что хочу убить его и убить хочу больше, чем исцелить. Это ведь настолько легче.
Сцепив руки на шее Падмы, я поцеловала его в губы. Я ткнула в него силой, как мечом. Тело его закаменело, он разжал руки, но я держала. Сердце у него было скользким и тяжелым, оно билось в силе, как рыба в сети. Я разбила эту силу, и Падма рухнул на колени, завопив прямо в мой целующий рот. Хлынула теплая, соленая волна крови.
Чьи то руки вцепились в меня, стараясь оторвать от Падмы. Я вцепилась в него, обхватив ногами за пояс, руками за шею.
– Назад, или я раздавлю ему сердце! Все назад.
Томас упал на колени рядом со мной, по его подбородку текла кровь.
– Ты убьешь и меня с Гидеоном.
Убивать их я не хотела. Сила поползла в сторону, похороненная сожалением.
– Нет, – вслух сказала я.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 15:57 | Сообщение # 68

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
И стала питать силу гневом, возмущением. Мунин раздался и заполнил меня. Я слегка стиснула сердце Падмы – почти ласково.
Прижавшись лицом к его щеке, я шепнула:
– Почему ты не сопротивляешься. Мастер Зверей? Где же твоя огромная жгущая сила?
Только учащенное дыхание было мне ответом. Я сдавила чуть сильнее. Он ахнул.
– Можем умереть вместе, – сказал он голосом, влажным от собственной крови.
Я потерлась об него щекой, и кровь с его губ размазалась у меня по лицу. Я всегда знала, что ликантропов кровь заводит, но никогда не понимала насколько. И дело даже не в ощущении крови, а в ее запахе. Горячий, металлический, сладкий – а под всем этим легкий аромат страха. Очень он боялся. Я это ощущала, чуяла.
Чуть приподнявшись, я заглянула ему в лицо. Это была кровавая маска. Где то в глубине души я ужаснулась. А другая часть моей души хотела вылизать эту маску, как кошка вылизывает блюдце сливок. Но я только сдавила сердце чуть сильнее и стала глядеть, как быстрее побежала изо рта кровь.
Сила Падмы перехлестнула через меня теплой волной.
– Я еще успею убить тебя перед смертью, лупа.
Я держала его и чувствовала, как нарастает сила, еще ослабленная, но на заявленную работу ее хватило бы.
– А ты до сих пор верующий индуист? – спросила я.
В глазах его мелькнуло замешательство.
– И сколько плохой кармы накопил ты за этот оборот колеса? – Я быстро слизнула кровь вокруг его рта, и мне пришлось прижаться к нему лбом и закрыть глаза, чтобы не сделать того, чего хотел мунин. Что сделала бы Райна на моем месте. – И каково же будет достаточное наказание за злые твои дела в следующем воплощении, Падма? Сколько жизней понадобится, чтобы уравновесить на весах эту одну?
Я отодвинулась заглянуть ему в лицо. На этот раз я собой владела достаточно, чтобы его не вылизывать. Гладя в его глаза, я поняла, что права. Он боялся смерти и того, что будет после нее.
– Что ты готов сделать, чтобы спасти себя, Падма? Кого ты готов отдать?
Последние слова я шепнула.
– Что угодно, – шепнул он в ответ.
– Кого угодно? – переспросила я.
Он смотрел, не отвечая.
Жан Клод попытался сесть, полулежа на руках у Ричарда.
– Между нами дуэль, и один из нас должен погибнуть. Настаивать на окончании дуэли разрешается правилами.
– Ты так рвешься умереть? – спросил Странник. – Смерть одного – это смерть всех.
Он стоял над нами и чуть в стороне, будто дистанцировался от нас – слишком кровавых, слишком примитивных, слишком смертных.
– На этот вопрос пусть отвечает Падма, не я, – сказал Жан Клод.
– Какова твоя цена? – спросил Падма.
– Никаких наказаний за смерть Оливера. Он убит на дуэли, и делу конец.
Жан Клод снова закашлялся кровью.
– Согласен, – сказал Падма.
– Согласен, – повторил Странник.
– Я вообще не собиралась их убивать за смерть Колебателя Земли, – сказала Иветта. – Согласна.
Жан Клод протянул мне руку:
– Иди ко мне, mа petite. Нам больше ничего не грозит.
Я покачала головой и поцеловала Падму в лоб – нежно, целомудренно.
– Я обещала Сильвии, что все, кто ее насиловал, умрут.
Тело Падмы дернулось – наконец хоть какая то реакция.
– Женщину ты получишь, но не моего сына.
– Ты с этим согласен, Странник? Ты, которого Лив теперь зовет Мастером? Ты так легко ее отдаешь?
– Ты убьешь его, если я откажусь?
– Я дала слово Сильвии, – сказала я. И я знала, что это для них что то значит.
– Тогда Лив твоя, и делай с ней то, что сочтешь нужным.
– Мастер! – крикнула она.
– Молчи, – ответил Странник.
– Понимаешь, Лив, они всего лишь монстры. – Я глядела в окровавленное лицо Падмы и видела – страх заполняет его глаза, как вода заполняет стакан. Я смотрела, как он глядит мне в лицо и видит пустоту. Нет. Я впервые хотела убить – не ради мести, безопасности, не ради данного слова, а просто потому, что могла убить. Потому что где то в темной глубине было невероятное удовольствие раздавить его сердце и пролить его темную кровь. Рада была бы я списать это желание на мунин Райны, но не знала точно. Может, у меня всегда это было, а может, это кто то из мальчиков. Я не знала, да это и не важно. Я хотела, чтобы Падма это видел, и страх заполнял его лицо, проливался из глаз, потому что он понял.
– Мне нужен Фернандо, – тихо сказала я.
– Он мой сын!
– Кто то должен ответить за его преступления, Падма. Я бы предпочла его самого, но если ты не отдашь мне его, я возьму тебя.
– Нет! – произнесла Иветта. – Мы были более чем щедры. Мы позволили вам убить члена совета и уйти от наказания. Мы отдали вам вашего предателя, нашу новую игрушку. Мы вам больше ничего не должны.
Смотрела я на Падму, но обращалась к Страннику.
– Если бы вы только оскорбили вампиров города, то дело было бы кончено, и вы ничего бы нам не остались должны. Но мы – ликои, а не вампиры. Вы призвали к себе нашу Гери, и она пришла. Вы попытались сломать ее, и когда она не поддалась, вы ее стали мучить. И мучили, хотя знали, что это не даст вам ликои. Вы обесчестили ее только по той причине, что могли это сделать. Обесчестили, потому что не ожидали наказания. Мастер Зверей счел нашу стаю недостойной внимания. Пешками в большой игре.
Я отпустила его сердце, потому что иначе мунин убил бы его. Но я ткнула его силой вглубь, так быстро и сильно, что он вскрикнул. Эхом откликнулись Томас и Гидеон. Падма упал на спину, я оказалась на нем верхом. Я приподнялась, опираясь ладонями на его грудь, сжимая его бока ногами.
– Мы – Тронос Рокке, народ Скалы Трона, и мы не пешки ни для кого.
Фернандо упал на колени возле круга:
– Отец!
– Его жизнь или твоя, Падма. Его жизнь или твоя.
Он закрыл глаза и прошептал:
– Его.
– Отец, не отдавай меня ей! Не отдавай им!
– Твое слово чести, что он наш, дабы наказать его, как мы сочтем подобающим, в том числе и смертью.
– Мое слово.
Дамиан, Джейсон и Рафаэль как то вдруг окружили Фернандо. Он протянул руку к отцу:
– Я же твой сын!
Падма не смотрел. Даже когда я сползла с него, он остался лежать на боку, спиной к Фернандо.
Тыльной стороной ладони я отерла кровь с подбородка. Мунин уходил, истекал из меня. Вкус крови был у меня внутри. Я свалилась набок, и меня вырвало. При обратном проходе вкус крови не улучшается.
Жан Клод протянул мне руку, и я подошла к нему. От прикосновения его холодной руки мне стало легче. Не намного, но полегчало. Рука Ричарда ласково тронула мое лицо. Я дала втянуть себя в круг их рук. Кажется, от моего прикосновения у Жан Клода прибавилось сил. Он сел чуть прямее.
Оглянувшись, я увидела, что Гидеон и Томас заняты примерно тем же с Падмой. Кровь текла у них у всех, но лишь в глазах Падмы еще горел страх. Я подтолкнула его к краю пропасти. Нас обоих. Меня воспитывали в католичестве, и не знаю, могут ли все в мире «Аве Мария» искупить то, что случилось со мной за последнее время.
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 16:02 | Сообщение # 69

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 52
Фернандо попытался вырваться, но его скрутили, связали серебряной цепью и заткнули рот – чтобы перестая умолять. Он никак не мог поверить, что отец его предал.
Лив не стала отбиваться, приняв свою судьбу практически безропотно. Кажется, ее больше всего удивило то, что я не убила их обоих на месте. Но у меня были другие планы. Они оскорбили стаю, пусть стая их судит. Этакое будет общественное мероприятие. Может, мы пригласим еще крысолюдов и устроим межвидовое веселье.
Когда их увели, зал наполнился такой тишиной, что ушам стало больно. Нарушила молчание Иветта. Она мило улыбалась, освеженная кровью Джейсона и нашей совместной силой.
– Жан Клод все еще должен ответить за свои изменнические действия, – сказала она.
– О чем ты бормочешь? – невежливо спросил Странник.
– Мой Мастер, Морт д'Амур, обвинил его в попытке организовать новый совет в этой стране. Совет, который присвоит нашу власть и сделает из нас потешных кукол.
Странник отмахнулся:
– Жан Клод много в чем виновен, но этой вины на нем нет.
Иветта очаровательно улыбнулась, и этой улыбки было достаточно.
– А что ты скажешь, Падма? Если он предатель, мы его казним, и это послужит уроком всем, кто осмелится посягнуть на власть совета.
Падма все еще лежал на полу, придерживаемый двумя своими служителями, и чувствовал себя не слишком хорошо. Он посмотрел на нашу маленькую группу – мы тоже лежали на полу. Нам шестерым сегодня не танцевать. Выражение лица Падмы было красноречивее любых слов. Я его унизила, испугала до потери лица и заставила отдать своего единственного сына на верную смерть. Он изобразил улыбку – далеко не очаровательную.
– Если они предатели, то должны быть наказаны.
– Падма, – сказал Странник, – ты сам знаешь, что это ложь.
– Я не сказал, что они предатели. Странник. Я сказал, если они предатели. Если они предатели, они должны быть наказаны. С этим даже ты должен согласиться.
– Но они не предатели, – настаивал Странник.
– Полномочиями, полученными от моего Мастера, я требую голосования, – сказала Иветта. – И кажется, знаю, за что будут отданы три голоса.
Ашер подошел к Жан Клоду, к нам.
– Они не предатели, Иветта. Утверждать обратное – значит говорить ложь.
– Ложь – штука очень интересная. Как ты думаешь... Гарри?
Она протянула руку, будто дала сигнал, и рядом с ней появился Гарри, бармен. Я не думала, что меня сегодня еще что то может удивить, но ошиблась.
– Вижу, с Гарри ты знакома, – сказала Иветта.
– Полиция тебя ищет, Гарри, – сообщила я ему.
– Знаю, – ответил он.
Ему хотя бы трудно было глядеть мне в глаза. Не сильное утешение, но хоть какое то.
– Я знал, что Гарри происходит от тебя, – сказал Жан Клод, – но на самом деле он не твой.
– Оui.
– Что это значит, Иветта? – спросил Странник.
– Гарри организовал утечку информации к фанатикам, чтобы они убивали монстров.
– Зачем? – спросил Странник.
– Я хотела спросить о том же, – сказала я.
– Мой Мастер, как и многие старики, боится перемен. Легализация – это самое опасное изменение, которое нам когда либо угрожало. Он боится ее и желает ее прекратить.
– Как покойный Оливер.
– Совершенно верно.
– Но убийство вампиров ее не прекратит, – сказала я. – Разве что резко усилит провампирское лобби.
– Сейчас, – сказала Иветта, – мы начнем нашу месть. Месть столь кровавую и страшную, что все восстанут против нас.
– Это тебе не по силам, – возразил Странник.
– Падма дал мне ключ. Принц Города слаб, его связь со своими слугами еще слабее. Его легко убить, если кто то бросит ему вызов.
– Ты, – сказал Странник, – можешь вызвать Жан Клода, но тебе никогда не стать Принцем Города, Иветта. Никогда не достигнуть силы Мастера вампиров. Тебя приподняла над твоим уровнем лишь сила твоего Мастера.
– Это правда, что мне никогда не стать Мастером, но здесь есть Мастер, который ненавидит Жан Клода и его слугу. Ашер!
Она произнесла это имя так, будто планировала заранее.
Ашер смотрел на нее, но казался удивленным. Что бы она ни планировала для него, он об этом не знал. Потом Ашер опустил глаза на Жан Клода.
– Ты хочешь, чтобы я его убил, пока он так слаб и не может драться?
– Да.
– Нет. Я не хочу места Жан Клода, по крайней мере таким способом. Одно дело – победить его в честной дуэли, совсем другое – подобное... предательство.
– Я думала, ты его ненавидишь.
– Пусть так, но честь для меня кое что значит.
– В смысле, а для меня – ничего? – Иветта пожала плечами. – Ты прав. Если бы я могла стать Принцем Города, я бы это сделала. К сожалению, живи я еще хоть тысячу лет, мне не быть Мастером. Но тебя останавливает не честь. – Иветта показала на меня. – Ты околдовала его какой то алхимией, Анита, которая мне не видна. Ты околдовываешь любого вампира или оборотня.
– У тебя хороший вкус, ты явно на меня не клюнула.
– Мои вкусы требуют куда большей экзотики, чем даже ты, мой дорогой аниматор.
– Если Ашер не станет Принцем Города, то ты не сможешь управлять городскими вампирами, – сказал Странник. – Не сможешь заставить их совершать какие то ужасы против людей.
– Рассчитывая свой план, я не полагалась только на ненависть Ашера. Управлять вампирами города было бы полезно, но необходимости в этом нет. Бойня уже началась, – сказала Иветта.
Мы молчали, глядя на нее и думая об одном и том же. Произнесла вслух я:
– Что началось?
– Скажи им, Уоррик, – велела она.
Он покачал головой.
– Ладно, – вздохнула она, – я сама расскажу. Уоррик был когда то святым воином, пока я его не нашла. Он умел вызывать огонь Божий в руки свои, правда, Уоррик?
Он не смотрел на нас. Просто стоял, огромная фигура в сияющих белых одеждах, опустив голову на грудь, как мальчишка прогульщик, пойманный учителем.
– Ты устраивал пожары в Новом Орлеане, в Сан Франциско, здесь. Почему в Бостоне не было пожаров? – спросила я.
– Я говорил тебе, что начал чувствовать себе сильнее вдали от нашего общего Мастера. В Бостоне я был еще слаб. Лишь в Новом Орлеане я почувствовал, как впервые почти за тысячу лет возвращается ко мне милость Господня. Сначала я был как пьяный от нее. Мне очень стыдно, что я сжег здание. Я не хотел, но огонь был такой чудесный, такой чистый.
– Я его за этим поймала, – объяснила Иветта. – И велела ему сделать то же в других местах, всюду, где мы были. Я велела ему, чтобы погибали люди, но даже пыткой не смогла этого добиться.
Тут он поднял голову:
– Я следил, чтобы никто не пострадал.
– Ты пирокинетик, – сказала я.
Он нахмурился:
– Мне был дан дар от Господа. Это был первый знак, что Его благоволение возвращается ко мне. До этого, кажется, я боялся Святого Огня. Боялся, что он меня уничтожит. Но более я не боюсь собственной гибели. Она хочет, чтобы я использовал дар Божий для дурных дел. Она хотела, чтобы я сегодня сжег ваш стадион со всеми, кто там будет.
– Уоррик, и что ты сделал? – спросила я.
Он шепнул:
– Ничего.
Иветта услышала и вдруг оказалась рядом с нами. Белые юбки развевались вокруг нее. Схватив Уоррика за подбородок, она повернула его лицом к себе.
– Весь смысл поджога других домов был в том, чтобы оставить следы, ведущие к сегодняшней кульминации. К жертвоприношению. Всесожжению для нашего Мастера. Ты поджег стадион, как мы и собирались!
Он покачал головой. Синие глаза расширились, но страха в них не было.
Она дала ему пощечину, от которой на лице остался красный след пятерни.
– Ах ты святоша вонючий! Ты подчинен тому же Мастеру, что и я. За это я с тебя шкуру спущу гноем до самых костей!
Уоррик стоял очень прямо. Было видно, как он готовится к пытке, похожий в белом одеянии на участника святого воинства. На его лице сиял мир, радующий глаз.
Сила Иветты устремилась вперед, и до меня дошел слабенький всплеск. Но Уоррик стоял нетронутым, чистым. Ничего не случилось. Иветта обернулась к нам:
– Кто ему помогает? Кто защищает его от меня?
Я первой поняла, в чем дело.
– Ему никто не помогает, Иветта. Он – Мастер вампиров, и ты ему ничего больше не сделаешь.
– Что за ерунда? Он мой, я могу с ним делать все, что захочу. Он всегда был моим.
– Больше не будет, – сказала я.
Уоррик улыбнулся, и в этой улыбке было блаженство.
– Бог освободил меня от тебя, Иветта. Наконец то он простил мне отступничество от благодати. Вожделение к твоей белой плоти привело меня в ад. Я освободился от него и от тебя.
– Нет, – сказала она. – Нет!
– Кажется, наш собрат, член совета, ограничивал возможности Уоррика, – сказал Странник. – Точно так же, как он давал силу тебе, Иветта, так он не допускал ее к Уоррику.
– Этого не может быть! Мы сожжем город дотла, и все будут знать, что это сделали мы. Мы покажем людям, что мы чудовища!
– Нет, Иветта, – сказал Уоррик. – Этого не будет.
– А ты мне для этого и не нужен. Я сама по себе отличный монстр. Найдется где нибудь репортер, который попадется на крючок. Я буду гнить перед камерами, на нем самом. Я нашего Мастера не подведу, я буду монстром, каким он хочет, чтобы я была. Монстром, какой я и есть. – Она протянула руку Гарри. – Пойдем найдем жертв там, где народу много!
– Мы не можем этого допустить, – сказал Странник.
– Да, – сказал Падма, вставая с помощью Гидеона и Томаса. – Не можем.
– Не можем дать ей соблазнять еще кого нибудь, – произнес Уоррик. – Хватит.
– Нет, не хватит и не хватит никогда! Я найду кого нибудь вместо тебя, Уоррик. Сделаю еще одного такого же, который будет служить мне на все времена.
Он медленно покачал головой:
– Я не могу позволить тебе украсть душу другого человека, чтобы он занял мое место. Я не выкуплюсь из ада твоих объятий ценой человеческой жизни.
– А я думала, ты ада боишься, – сказала Иветта. – Столетия переживаний, что будешь жариться на сковороде за все свои преступления. – Голос ее стал громче. – Веками слышать твое хныканье по собственной чистоте, скулеж насчет падения и наказания, которое тебя ждет.
– Я более не боюсь наказания, Иветта.
– Потому что ты думаешь, что прощен, – сказала я.
Он покачал головой.
– Только Бог один знает, действительно ли я прощен, но если меня ждет наказание, значит, я заслужил его. Как и все мы. И я не дам тебе поставить на мое место другого.
Она подошла, пробежалась пальцами по его белой тунике. Я не видела Иветту из за его широкой спины, а когда она появилась, то уже наполовину сгнила. Разлагающейся рукой она провела по белой ткани, оставляя черные и зеленые комья, слизистый след, как мерзкий слизняк. Она хохотала покрытым язвами ртом.
– Что это такое? – спросил шепотом Ричард.
– Это Иветта, – ответила я.
– Ты вернешься со мной во Францию. Ты будешь мне служить, хоть ты теперь и Мастер. Если есть кто то, способный на такую жертву, то это ты, Уоррик.
– Нет, нет! – ответил он. – Был бы я воистину силен и достоин милости Божией, я бы вернулся с тобой, но я не таков.
Она обхватила его гниющими руками и улыбнулась ему в лицо. Тело ее стало разрушаться, вытекая черными жидкостями на белое платье. Густые светлые волосы сохли у нас на глазах, превращаясь в ломкое сено.
– Тогда поцелуй меня, Уоррик, в последний раз. Я должна еще до рассвета найти тебе замену.
Он охватил ее руками в сверкающих рукавах, прижал к себе.
– Нет, Иветта. Нет. – В его склоненном лице читалась почти что нежность. – Прости меня.
И он вытянул руки перед собой.
Синий огонь взметнулся с его ладоней, странно бледный, бледнее даже газового пламени.
Иветта обернула распадающееся лицо и глянула на огонь.
– Ты не посмеешь, – сказала она.
Уоррик заключил ее в объятия. Сначала занялось ее платье.
– Не будь дураком, Уоррик! Отпусти меня! – крикнула она.
Он не отпускал, и когда пламя дошло до кожи, Иветта вспыхнула, будто ее вымочили в керосине. Она пылала, кричала и отбивалась, но он прижимал ее к своей груди. Она даже не могла сбивать пламя руками.
Огонь озарил Уоррика голубой аурой, но сам он не горел. Он стоял, желтый и белый, окруженный синим огнем, точно образ на иконе. Он был похож на нечто священное, удивительное и ужасное. Он сиял, а Иветта начала чернеть и рассыпаться в его руках. Он улыбнулся нам:
– Бог не оставил меня. Лишь мой страх держал меня у нее в рабстве все эти годы.
Иветта извивалась, пыталась вырваться, но он держал крепко. Он упал на колени и склонил голову, а Иветта горела, кожа отставала от костей, и она все еще кричала. Вонь паленого волоса и жареного мяса заполнила зал, но дыма почти не было, лишь жар нарастал, и все, кто был в зале, попятились от огня. Наконец то, к общему облегчению, Иветта перестала шевелиться и кричать.
Думаю, Уоррик молился, пока она визжала, дергалась и сгорала. Синее пламя ревело почти уже у потолка, и тут оно переменило цвет, стало желто оранжевым, цвета обычного огня.
Я вспомнила историю Мак Киннона про сгоревшего запальника и как пламя изменило цвет.
– Уоррик, Уоррик, отпусти ее! Ты сам с ней сгоришь!
В последний раз донесся голос Уоррика:
– Я не страшусь объятий Господних. Он требует жертвы, но Он милостив.
Уоррик ни разу не вскрикнул. Огонь стал пожирать его, но Уоррик не издал ни звука. И в этом молчании послышался другой голос – высокий надрывный вой, тихий и бессловесный, безжалостный и безнадежный. Иветта все еще была жива.
Наконец кто то спросил, нет ли огнетушителя. Джейсон ответил, что нету. Я переглянулась с ним, и мы поняли друг друга. Глядя ему в глаза, я знала, что он точно знает, где находится огнетушитель. Жан Клод, которого я держала за руку, тоже это знал. Черт побери, я сама это знала. Но никто не побежал за ним. Пусть горит. Уоррика я спасла бы, если бы могла, но Иветта – да гори она синим пламенем!
 
Дата: Пятница, 12.11.2010, 16:02 | Сообщение # 70

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 53
Совет уехал домой. Двое его членов заверили нас, что более нас не побеспокоят. Не знаю, поверила ли я им до конца, но что имеем, то имеем. Мы с Ричардом и Жан Клодом регулярно встречаемся и учимся управлять метками. Мунина я все еще не научилась контролировать, но я над этим работаю, и Ричард мне помогает. Мы стараемся меньше друг на друга рычать. Остаток лета Ричард провел за городом, заканчивая диссертацию по противоестественной биологии. Трудно разрабатывать метки на таком расстоянии.
Он там обратился к местной стае в поисках кандидатки в лупы. Сама не знаю, как я к этому отношусь. Мне будет не хватать не Ричарда, а стаи, ликои. Другого парня всегда можно себе найти, а вот семья, особенно столь странная, – это редкий дар. И тут еще на мою сторону перебежали все леопарды, даже Элизабет. Сюрприз за сюрпризом.
Леопарды называют меня своей Нимир Ра, королевой леопардов. Тарзана помните?
Фернандо и Лив я отдала Сильвии. Если от них что осталось, то лишь на сувениры.
Натэниел хотел переехать ко мне. Я плачу за его квартиру. Он совершенно теряется, если некому организовать его жизнь. Зейн, оправившийся от огнестрельных ран, говорит, что Натэниелу нужен хозяин или хозяйка, что он – собачонка. Так называют кого то ниже раба, кого то, кто самостоятельно не умеет существовать. Я о таком вообще не слыхала, но вроде бы так бывает, если посмотреть на Натэниела. Нет, я точно не знаю, что с ним делать.
Стивен встречается с Вивиан. Нет, честно. А то я уже было думала, что Стивен предпочитает парней. Вот так я в людях разбираюсь.
Ашер остался в Сент Луисе. Как ни странно, он здесь среди друзей. Они с Жан Клодом вспоминают такое, о чем я только в книжках читала или в кино смотрела. Я предложила Ашеру сходить к пластическому хирургу. Он же ответил, что ожоги нельзя исцелить, ибо они нанесены освященным предметом. Я спросила, какой вред попробовать? Когда он свыкся с шокирующей мыслью, что современная технология может сделать такое, чего не может его чудесное тело, он обратился к врачам. Врачи выражают надежду.
Мы с Жан Клодом обновили ванну в моем новом доме. Повсюду белые свечи, лучи блестели на его обнаженной груди. В воде плавали лепестки двух дюжин красных роз. Это было, когда я как то пришла домой около трех ночи. Мы резвились до рассвета, потом я сунула его к себе в кровать. И оставалась с ним, пока тепло не покинуло его тело, а тут я не выдержала.
Ричард прав. Я не могу полностью отдаться Жан Клоду. Не могу дать ему пить кровь. Не могу по настоящему разделить с ним ложе. Как бы он ни был прекрасен, но он – ходячий труп. Я постоянно стараюсь закрыть глаза на все, что об этом слишком напоминает, например, питье крови или низкая температура тела. Да, у Жан Клода есть ключи от моего либидо, но вот от сердца... могут ли ключи от моего сердца быть у ходячего трупа? Нет. Да. Может быть. Черт возьми, откуда мне знать?
 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Жертва всесожжения (7 книга)
  • Страница 4 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Комната позитива :) (611)
ЧТО ЧИТАЕМ В ДАННЫЙ МОМЕНТ? (1088)
Слова (4899)
Киномания (423)
Вопрос? (452)
Города (1725)
Споем? (773)
В погоне за наградой (6242)
Везунчик! (4895)
Продолжи слово (2540)
Блондинки VS. Брюнетки (6893)
В погоне за наградой (6242)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5103)
Слова (4899)
Везунчик! (4895)
Считалочка (4637)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (4038)

Natti

(10479)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6832)

HITR

(6399)

heart

(6347)

ЗЛЕША

(6344)

atevs279

(6343)

Таля

(6275)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5238)

Таня2354

(14.07.2020)

karpenkooks

(13.07.2020)

Mane

(12.07.2020)

Kitra-l

(12.07.2020)

Артемиссия

(11.07.2020)

Sweetheart

(11.07.2020)

makovna0757

(10.07.2020)

Vanya

(10.07.2020)

SvSuGeS19

(10.07.2020)

Счастливая7714

(10.07.2020)


Для добавления необходима авторизация

Вверх