Смертельный танец - Страница 4 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 4 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Смертельный танец (6 книга)
Смертельный танец
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:37 | Сообщение # 61

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 41
Позвонив на автоответчик Эдуарда, я оставила сообщение. Я не могла оставаться там, где была. Не могла смотреть на разгромленную спальню и видеть страдающие глаза Ричарда. Я должна была уйти. Должна была позвонить Доминику и сказать, что я не приду. Триада силы не будет действовать, если хотя бы двоих из нас не будет на месте. Жан Клод у себя в гробу, а Ричард исчез со сцены. Непонятно, что дальше будет с нашим маленьким триумвиратом. Я не могла себе представить, что Ричард будет стоять и смотреть, как я лапаю Жан Клода, если я не буду лапать и его. Я могла его понять.
Странно, но от мысли, что он будет спать с Райной, я по прежнему зеленела от ненависти. У меня не было права его ревновать, а я ревновала. Только подумать.
Я оделась в черные джинсы, безрукавку и черный блейзер. Сегодня ночью мне работать, а Берт устроит истерику за появление на работе в черном. Он считал, что это создает неверный имидж. И пошел он куда подальше. Черное мне сегодня под настроение.
Браунинг в наплечной кобуре, “файрстар” в боковой, по ножу на каждой руке и нож вдоль спины. К работе готова.
Дам Эдуарду еще десять минут и пойду отсюда. Если где то там еще прячется убийца, я ему буду почти рада.
В дверь постучали, я вздохнула:
– Кто там?
– Кассандра.
– Заходи.
Она вошла в дверь, увидела разломанную кровать и усмехнулась:
– Слыхивала я про бурный секс, но это даже смешно.
На ней было длинное белое платье почти до лодыжек, завершали туалет белые чулки и белые туфли.
Длинные волосы развевались вдоль спины, вид у нее был приятный и летний.
Я мотнула головой:
– Это сделал Ричард.
Она перестала улыбаться.
– Он узнал, что ты спала с Жан Клодом?
– Уже все знают? – спросила я.
– Еще не все. – Она вошла в комнату, закрыла дверь, покачала головой. – Он тебе ничего не сделал?
– Он меня не стал бить, если ты это имеешь в виду. Но чувствую я себя очень дерьмово.
Кассандра подошла к кровати, рассматривая. Взялась за край рамы, одной рукой потянула, придерживая другой. Она подняла несколько сотен фунтов металла и дерева, будто вся конструкция ничего не весила, и аккуратно поставила на ковер.
Я подняла бровь:
– Впечатляет.
Она улыбнулась почти застенчиво.
– Одно из сомнительных преимуществ ликантропа – что можно поднять почти все, что хочешь.
– Я понимаю этот соблазн.
– Я так и думала, – сказала она и начала подбирать подушки и разорванные простыни. Я стала ей помогать. – Наверное, надо сначала положить на место матрац, – предложила она.
– Ладно. Тебе помочь?
Она рассмеялась:
– Поднять его я могу, но он очень неудобный.
– Да уж.
Я взялась за край матраца.
Кассандра встала рядом со мной, подняв матрац левой рукой. Какое то странное выражение прошло по ее лицу.
– Мне очень жаль.
– Я всерьез говорила раньше насчет тебя и Ричарда. Я хочу, чтобы он был счастлив, – сказала я.
– Мне это очень лестно. Ты мне нравишься, Анита, очень нравишься. А лучше бы не нравилась.
Я еще успела недоуменно нахмуриться, когда ее точеный кулачок просвистел размытой полосой из ниоткуда и ударил меня в лицо. Я почувствовала, как падаю назад, на пол, и не успела закрыться от удара затылком. Но больно не было. Когда надо мной сомкнулась чернота, я вообще ни черта не чувствовала.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:37 | Сообщение # 62

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 42
Из темноты я выплывала медленно, будто пробуждаясь от глубокого сна. Что меня разбудило – не знаю, я не помню, как засыпала. Попыталась перевернуться – и не смогла. И вдруг проснулась резко, с широко раскрытыми глазами, с напряженным телом. Меня уже раньше связывали, и это – одно из наименее любимых мной состояний. На несколько мгновений я поддалась животной панике, дергая веревки, связывающие мне лодыжки и запястья. Дергала и тянула, пока не сообразила, что только сильнее завязываю узлы.
Тогда я заставила себя лежать совершенно неподвижно. Сердце стучало в ушах так громко, что ничего больше слышно не было. Руки у меня были связаны над головой и выгнуты под таким острым углом, что напряжение от лопаток доходило до кистей. Даже чуть приподнять голову, чтобы посмотреть на щиколотки, было уже больно. За связанные ноги я была привязана к ногам незнакомой кровати. Опустив голову обратно, я увидела, что руки привязаны к ее изголовью. Веревка была черная и мягкая, и если бы мне надо было угадать, из чего она, я бы назвала плетеный шелк. Такая, как могла бы валяться где нибудь в чулане у Жан Клода. На долю секунды мелькнула эта мысль, а потом в комнату вошла явь, и у меня сердце на секунду остановилось.
К ногам кровати подошел Габриэль. Он aue одет в черные кожаные штаны, настолько обтягивающие, что будто обливали его тело, и в черные высокие сапоги до оснований бедер с ремнями наверху. Выше талии он был обнажен, и в левом соске у него блестело серебряное кольцо, в пупке – еще одно. Серебро блестело и в ушах, бросая зайчики, когда он шел к моей кровати. Длинные густые черные волосы упали вперед, обрамляя бурю серых глаз. Он обошел спинку изголовья, скрылся из виду и вновь медленно вернулся в кадр.
Сердце у меня снова начало биться, и билось так сильно, что почти не давало дышать. Браунинг, “файрстар”, кобуру и все прочее у меня забрали. Ножен на руках не было. Напрягая спину, я все еще чувствовала ножны на спине, а закинув голову назад, ощутила рукоять ножа. Надо, наверное, благодарить, что меня не раздели и не нашли его. Судя по тому, как Габриэль кружил вокруг кровати, до этого еще дойдет.
Я попыталась заговорить, не смогла, проглотила слюну и попыталась снова.
– Что это значит?
Мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже для меня.
Комнату заполнил женский смех, густой и высокий. Только это, конечно, была не комната. Мы были в сарае, где делали похабные фильмы, и у комнаты было всего три стены. Светильники надо мной еще не горели.
В поле зрения появилась Райна на высоких каблуках цвета крови. На ней было что то вроде красной кожаной комбинации, оставлявшей открытыми ноги и большую часть бедер.
– Привет, Анита, ты отлично выглядишь. Я медленно вдохнула через нос и так же медленно выдохнула. Сердце стало биться чуть реже.
– Ты до того, как сделать что нибудь театральное, поговори с Ричардом. Сегодня открылась вакансия лупы. Она озадаченно склонила голову набок:
– О чем ты говоришь?
– Она спала с Жан Клодом. – Кассандра вышла на край выгородки, спиной к стене. И вид у нее был обычный. Если она и ощущала неудобство, что выдала меня Райне, заметно это не было. И за это я ее больше всего ненавидела.
– А ты не собираешься спать с ними обоими? – спросила Райна.
– Не планировала, – ответила я. Каждый раз, когда я открывала рот, и никто меня не трогал, мне становилось чуть спокойнее. Если Райна это сделала, чтобы убрать меня с дороги, дальше ей идти незачем. Если же это месть за Маркуса, то я крупно влипла.
Райна села на кровать у меня в ногах. Я непроизвольно напряглась: ничего не могла с собой поделать. Она заметила это и засмеялась.
– О, с тобой будет очень весело!
– Можешь быть самкой альфа, мне эта работа не нужна.
Райна вздохнула, погладила мне ногу, разминая мышцу вверху бедра, почти машинально, как гладят собаку.
– Ричард меня не хочет, Анита. Он считает меня испорченной. Он хочет тебя.
Она стиснула мне бедро так, будто сейчас отрастит когти и вырвет мышцу. Только когда я чуть вскрикнула, она остановилась.
– Чего ты хочешь?
– Твоих мучений, – улыбнулась она. Я повернула голову к Кассандре:
– Зачем ты им помогаешь?
– Я – волк Сабина.
У меня сузились глаза.
– Что ты имеешь в виду?
Райна вползла на кровать, прилегла ко мне, прижалась всем телом, стала водить пальцем по животу. Лениво так, не сосредоточенно. Не хотелось бы мне здесь быть, когда она сосредоточится.
– Кассандра с самого начала была подсадной уткой, не правда ли, дорогая?
Кассандра кивнула, подошла и встала рядом. Ореховые глаза ее были спокойны, слишком спокойны. Что бы она ни чувствовала, это было тщательно скрыто за этим симпатичным лицом. А вопрос в том, есть ли там хоть что то, что было бы мне полезно?
– Доминик, Сабин и я – триумвират. Такой, каким могли стать вы с Ричардом и Жан Клодом.
Мне это прошедшее время не понравилось.
– Ты – та женщина, ради которой он бросил свежую кровь?
– Я верю в святость жизни. Я думала, что ценю ее превыше всего. Когда золотая красота Сабина стала гнить, я поняла, что это не так. И я сделаю все – все, – чтобы помочь ему выздороветь.
В глазах ее мелькнуло что то вроде страдания, и она отвернулась. Когда же она снова повернулась ко мне, на ее лицо вернулось форсированное спокойствие, только руки еще дрожали. Заметив это, она обхватила себя за плечи. И улыбнулась, но это не была довольная улыбка.
– Я должна для него это сделать, Анита. И мне жаль, что ты и твои оказались втянуты в нашу проблему.
– И как же я в это втянута?
Райна погладила меня по животу, приблизив ко мне лицо.
– У Доминика есть чары для лечения Сабина. Перенос магической сути, можно было бы это назвать. И все, что для этого нужно, – точно выбранный донор. – Она так пододвинулась, что, лишь откинув голову назад, я избежала касания губ. А она шептала теплым дыханием прямо мне в лицо. – Совершенный донор. Вампир, обладающий силой Сабина, точно ему соответствующий, и слуга либо вервольф альфа, связанный с этим вампиром.
Я повернулась поглядеть на нее – не удержалась. Она поцеловала меня, прижавшись ко мне, пытаясь засунуть язык мне в рот. Я укусила ее за губу до крови.
Она отдернулась с криком испуга, поднесла руку ко рту и посмотрела на меня.
– Это тебе дорого будет стоить.
Я плюнула в нее ее же кровью. Глупо было это делать – злить Райну явно не было мне полезно, но видеть, как с ее смазливого лица капает кровь, – это почти того стоило.
– Габриэль, иди развлекать миз Блейк.
Это привлекло мое внимание. Габриэль влез на кровать, прижался ко мне, как Райна, с другой стороны. Он был высоким, шесть футов, потому не так хорошо поместился, но недостаток соответствия размера он восполнял техникой. Он оседлал меня и наклонился, как в упоре лежа, все ближе и ближе придвигая рот. Потом быстрыми движениями стал вылизывать мой окровавленный подбородок. Я отдернулась.
Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на себя. Держал он как в тисках, сжимая пальцы, когда я пыталась вырваться. Сила у него была такая, что, если бы он нажал еще, размозжил бы мне челюсть. И он слизывал кровь у меня с подбородка и губ медленными ласкающими движениями.
Я завопила и тут же мысленно обругала себя за это. Ему ведь того только и надо. Паника не поможет. Паника не поможет. Я повторяла это снова и снова, пока не перестала натягивать веревки. Я не побеждена. Пока нет. Пока нет.
Кассандра влезла на кровать – я видела ее уголком глаза, только белое платье. Габриэль все так же не давал мне шевельнуться.
– Отпусти ее лицо, чтобы она на меня посмотрела.
Габриэль глянул на нее и зашипел.
Из губ Кассандры донеслось низкое рычание.
– Киска, я сегодня в настроении подраться. Не надо облегчать мне работу.
– Разве тебя не ждут на церемонии? – спросила Райна. – Разве ты не нужна Доминику, чтобы все получилось?
Кассандра приподнялась, и голос ее, низкий и рычащий, с трудом выходил из человеческих губ.
– Я поговорю с Анитой и уйду или вообще не уйду.
Райна подошла к кровати с другой стороны.
– Ты никогда не найдешь Мастера вампиров, так точно подходящего твоему Мастеру, как Жан Клод. Никогда. И ты подвергнешь опасности его единственный шанс на исцеление?
– Я поступлю так, как пожелаю, Райна, ибо я – альфа. Когда Ричарда не станет, я буду вожаком стаи. Не забывай об этом.
– Так мы не договаривались.
– Мы договаривались, что ты убьешь Истребительницу еще до нашего приезда в город. Ты этого не сделала.
– Маркус нанимал лучших. Кто знал, что ее будет так трудно убить?
– Я знала, с тех самых пор, как ее увидела. Ты всегда недооцениваешь других женщин. Райна, это одна из твоих слабостей. – Кассандра подалась к Райне. – Ты пыталась убить Ричарда раньше, чем Доминик использует его для заклинания.
– Он собирался убить Маркуса.
Кассандра покачала головой:
– Ты впала в панику. Райна, вместе со своим Маркусом. И теперь Маркус мертв, а ты стаю держать не сможешь. Слишком многие ненавидят тебя. И многие любят Ричарда или восхищаются им по крайней мере.
Я хотела было спросить, где Ричард и Жан Клод, но боялась, что знаю это. Церемония, жертвоприношение, но, чтобы оно удалось, им нужна Кассандра. Я не хотела ее торопить.
– Ты и была алиби Доминика, – сказала я. – Не то чтобы я была против, но почему я до сих пор жива? Кассандра наклонилась ко мне:
– Габриэль с Райной хотят снять тебя в фильме. Если ты дашь мне слово, что не будешь мстить никому из нас за смерть твоих мужчин, я буду драться за твою свободу. Я открыла рот, чтобы дать обещание. Она помотала пальцем у меня перед носом.
– Без вранья, Анита. Между нами оно не пройдет.
– Слишком для этого поздно, – сказала я. Кассандра кивнула:
– Верно, и это меня печалит. В других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями.
– Ага.
От этого было еще больнее. Ничто так не втирает соль в раны, как предательство. Ричард мог бы сейчас согласиться со мной.
– Где Ричард и Жан Клод?
Она посмотрела на меня пристально.
– Даже сейчас ты думаешь, что можешь их спасти?
Я хотела пожать плечами, но не могла.
– Думать не запрещается.
– Ты была приманкой и заложницей для этих двоих.
Габриэль залез на меня, прижимаясь всем телом. Он был тяжел. Если получаешь наслаждение, то не замечаешь, насколько тяжел мужчина. Он сполз вниз, свесив ноги с кровати, и сложил руки у меня на груди, положив на них подбородок, а смотрел он на меня так, будто у него впереди весь день, вся ночь, все время мира.
– Я очень удивилась, узнав, что ты сегодня разорвала с Ричардом, Анита, – сказала Райна. – Мы ему послали локон твоих волос с запиской, что в следующий раз пришлем руку. Он приехал один, никому не сказав, как мы потребовали. Он действительно дурак.
На Ричарда это было похоже, но все равно меня удивило.
– Но Жан Клода то вы не заманили на локон моих волос.
Райна встала так, чтобы я лучше ее видела, и улыбнулась мне сверху.
– Совершенно верно, мы даже и не пытались. Жан Клод понял бы, что мы все равно тебя убьем, и пришел бы со всеми своими вампирами и верными ему волками. Была бы кровавая баня.
– Как же вы его заполучили?
– Кассандра его предала. Правда, Кассандра?
Кассандра смотрела ничего не выражающими глазами.
– Если бы Ричард с тобой не порвал, вы, быть может, могли бы вылечить Сабина. Просьба о помощи – это был исходный предлог, чтобы проникнуть на вашу территорию, но вы оказались сильнее, чем Доминик сначала думал. Ты удивила нас тем, что у тебя нет вампирских меток. Ты должна была тоже быть жертвой, но без хотя бы одной метки вампира это бесполезно.
Ура мне.
– Ты видела, как я залечила порез Дамиана и зомби. Я могу вылечить Сабина. Ты это знаешь, Кассандра. Ты сама видела.
Она покачала головой:
– Болезнь пробралась Сабину внутрь. Поражен его мозг. Если бы ты вылечила его сегодня, тут еще было бы о чем спорить. Но он должен быть в здравом уме, чтобы заклинание подействовало. Еще один день – и будет поздно.
– Если вы убьете Ричарда и Жан Клода, у меня не будет сил вылечить Сабина. Если Доминик собирался принести в жертву нас всех, значит, для заклинания нужны мы все трое.
Что то мелькнуло у нее в лице. Я была права.
– Доминик не уверен, что заклинание подействует без слуги человека в круге. Я права? Кассандра покачала головой.
– Это надо сделать сегодня.
– Если вы убьете их обоих, а Сабина это не вылечит, ты лишишь его последнего шанса. Наш триумвират его может вылечить, и ты это знаешь.
– Ничего я такого не знаю. Ты сейчас готова мне луну с неба пообещать.
– Это так, но все равно мы можем его вылечить. Если ты убьешь Ричарда и Жан Клода, этого шанса не будет. Дай нам хотя бы попытаться. Если не получится, можешь принести их в жертву завтра. Я дам Жан Клоду поставить на меня первую метку. И либо мы вылечим Сабина, либо идеально подойдем для заклинания Доминика.
Я всю волю вложила в то, чтобы она меня слушала. Чтобы она верила.
– А Сабин завтра ночью сможет прочесть свою часть заклинания? – спросила Райна, придвинувшись к Кассандре вплотную. – Когда у него сгниют мозги, останется только запереть его в ящике с крестами и засунуть ящик подальше.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:38 | Сообщение # 63

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
У Кассандры сжались кулаки, а в глазах мелькнул первобытный страх. Райна обратилась ко мне тоном непринужденной беседы:
– Понимаешь ли, Сабин не умрет. Он превратится в лужицу грязи, но не умрет. Правда, Кассандра?
– Да! – почти крикнула Кассандра. – Да, он не умрет. Он просто обезумеет. Сохранит все силы триумвирата, но станет сумасшедшим. Его придется запереть и надеяться, что заклинания Доминика смогут удержать его силу. Если нет, совет заставит нас сжечь его заживо, и только тогда придет смерть.
– Но тогда, – заметила Райна, – вы с Домиником тоже умрете. Метки вампира утащат вас в ад вслед за ним.
– Да! – рявкнула Кассандра. Она глядела на меня со смешанным выражением злости и беспомощности.
– А я должна тебе сочувствовать? – спросила я.
– Нет, Анита, ты должна умереть.
Я попыталась придумать что нибудь полезное. Это было нелегко под тяжестью лежащего на мне Габриэля, но если я этого не сделаю, погибнем мы все.
Кассандра вздрогнула, будто кто то до нее дотронулся. Покалывающая сила прошла от нее по моему телу, покрывая его мурашками. Габриэль поводил пальцами мне по рукам, удерживая эту гусиную кожу.
– Мне пора, – сказала Кассандра. – До утра ты еще успеешь пожалеть, что тебя не принесли в жертву. – Она поглядела на Габриэля, на Райну. – Перерезанное гордо – это намного быстрее.
Я с ней была согласна, но не знала, что сказать. Мы обсуждали различные способы прекращения моей жизни, и ни один из них мне не казался особенно удачным.
– Мне очень жаль, – сказала Кассандра, глядя на меня.
– Если тебе действительно жаль, – ответила я, – развяжи меня и дай мне какое нибудь оружие. Она печально улыбнулась:
– Сабин мне приказал этого не делать.
– Ты всегда делаешь то, что тебе приказано?
– В этом деле – да. Если бы красота Жан Клода гнила на твоих глазах, ты бы тоже все ради, него сделала.
– Ты кого пытаешься уговорить, меня или себя?
Она чуть качнулась, и волна силы прокатилась от ее тела к моему. Габриэль лизнул мне руку.
– Мне пора. Круг скоро замкнется. – Она поглядела на меня, на Габриэля, который водил по мне языком. – Мне действительно жаль, Анита, что так вышло.
– Если ищешь прощения, молись. Бог тебя, быть может, и простит. Я – нет.
Кассандра еще секунду посмотрела на меня.
– Что ж, да будет так. Прощай, Анита.
И она исчезла белым вихрем, как скоростной призрак.
– Отлично, – сказала Райна, – а теперь ставим свет и делаем несколько пробных кадров.
Свет полыхнул невыносимой яркостью. Я закрыла глаза. Габриэль пополз по мне вверх, и я открыла их.
– Мы собирались раздеть тебя догола и растянуть на веревках, но Кассандра не позволила бы. Зато теперь она слишком занята своими делами. – Он взял меня за виски, прихватив волосы. – Мы тут положили тебе грим на лицо, пока ты была в отключке. А теперь можем и тело загримировать для фотогеничности. Твое мнение?
Я пыталась придумать что нибудь полезное. Что нибудь вообще. И ничего в голову не лезло. Он наклонялся надо мной, ближе и ближе, открыл рот и показал клыки. Не вампирские клыки, а небольшие леопардовые. Ричард мне говорил, будто Габриэль столько времени провел в образе зверя, что уже не вернулся обратно до конца. Занимательно.
Габриэль поцеловал меня легко, потом сильнее, просовывая язык ко мне в рот. Отодвинулся.
– Кусай меня. – Он стал меня целовать, снова отодвинулся лишь настолько, чтобы прошептать: – Кусай меня.
Габриэля заводила боль. Я не хотела его заводить еще сильнее, но когда его язык лез почти ко мне в глотку, трудно было не сделать того, что он просит. Он стал теребить мне груди, сжимая так, что я ахнула от боли.
– Укуси, и я перестану.
Я укусила его за губу, укусила так, что, когда он дернулся назад, его плоть натянулась между нами. Кровь хлынула ко мне в рот. Я выпустила его и плюнула кровью ему в лицо. Он был так близко, что она расплескалась красным дождем.
Он рассмеялся, вытирая пальцами окровавленную губу, суя их в рот и слизывая кровь с них.
– Ты знаешь, как я стал леопардом оборотнем? Я смотрела молча.
Он легко, небрежно дал мне пощечину. У меня из глаз посыпались искры.
– Отвечай, Анита!
Когда в глазах чуть прояснилось, я спросила:
– А какой был вопрос?
– Ты знаешь, как я стал леопардом оборотнем? Мне не хотелось играть в эту игру, участвовать в постельных разговорах а 1а Габриэль, но получать опять по морде тоже не хотелось. Ему очень нетрудно будет отправить меня в нокаут, а выйду я оттуда в худшей форме, чем сейчас. Трудно поверить, но правда.
– Нет, не знаю.
– Я всегда любил боль, еще когда был человеком. Я познакомился с Элизабет, а она была леопардом. Мыс ней трахались, но я просил ее перекинуться в этот момент. Она говорила, что боится меня убить.
Он наклонился надо мной, и с его губы падали медленные, тяжелые капли крови.
Я моргала, отворачивалась, стараясь, чтобы кровь не попала в глаза.
– Я тогда чуть не погиб.
Я отвернула голову набок до упора, и его кровь капала мне на висок, на щеку.
– И секс того стоил? Он наклонился и стал слизывать с меня кровь.
– Такого секса у меня никогда не было.
У меня из горла рвался крик. Я его проглотила, и это было больно. Должен быть выход. Должен быть, должен быть. Раздался мужской голос:
– Ложись на нее, как будет на съемке, и давайте ставить свет.
Я поняла, что это группа. Режиссер, оператор, еще дюжина народу, и никто не будет мне помогать.
Габриэль вынул из высокого черного сапога нож. Рукоятка у ножа была черной, но лезвие сияло серебром. Я не могла удержаться, чтобы не рассматривать его. И до того мне тоже было страшно, но не так. Страх жег горло, грозя вырваться наружу воплями. Меня испугало не лезвие. Секунду назад я бы все на свете отдала, чтобы Габриэль перерезал веревки. Сейчас я бы отдала все, чтобы он этого не делал.
Габриэль положил руку мне на живот и впихнул колено меж моих связанных ног. Они не могли сильно разъехаться, и я этому радовалась, но Габриэль извернулся и потянулся ножом вниз. Я знала, что будет, еще до того, как он разрезал веревку. Ноги у меня освободились, и Габриэль почти одновременно вдвинулся между ними – я не успела ни сопротивляться, ни как то попытаться воспользоваться свободой. У него был большой опыт.
Габриэль елозил по моим бедрам, раздвинув мне ноги так, что я чувствовала его сквозь джинсы. Я не вопила – я хныкала и презирала себя за это. Лицо у меня упиралось ему в грудь чуть ниже проколотого соска, и волосы на этой груди были жесткие и царапучие. Его тело почти полностью закрывало меня – в камере могли быть видны только руки и ноги.
Мне пришла в голову очень странная идея.
– Ты слишком длинный, – сказала я. Габриэль чуть приподнялся:
– Чего?
– В камеру ничего не будет видно, кроме твоей спины. Ты слишком высокий.
Он сполз обратно, приподнявшись в упоре лежа. Обернулся, не слезая с меня.
– Фрэнк, она тебе видна?
– Не а.
– Блин! – сказал Габриэль. Посмотрел на меня и улыбнулся: – Никуда не уходи, я скоро вернусь.
И он слез с меня.
С освобожденными ногами я смогла сесть. Руки были привязаны, зато я смогла подтянуться к спинке кровати. Колоссальное улучшение.
Габриэль, Райна и двое неряшливо одетых мужчин что то обсуждали, сбившись в кучку. До меня доносились обрывки разговоров: “Может, подвесить ее к потолку?” “Так это ж все декорации менять!”
Я выиграла время, но для чего? В комнате стоял длинный стол, и все мое оружие было выложено на нем, как на витрине. Там было все, что мне нужно, но как туда попасть? Райна не даст мне нож, чтобы я освободилась. Ага, Райна не даст, но Габриэль...
Он подошел к кровати, двигаясь так, будто у него больше мускулов, больше гибкости, больше чего то еще, чем у человека. Двигаясь как кот – если бы у кота было две ноги.
Он склонился над кроватью и стал развязывать узел у спинки кровати, не трогая веревку, связывавшую мне руки.
– А почему не разрезать? – спросила я.
– Фрэнк на меня бочку катит уже за первую. Это же настоящий шелк, они дорогие.
– Приятно знать, что Фрэнк настолько бережлив.
Габриэль схватил меня за лицо, заставляя смотреть себе в глаза.
– Мы сейчас переменим декорации и привяжем тебя стоя. Я тебя буду иметь, пока ты не отключишься со мной внутри, а тогда я перекинусь и разорву тебя на части. Может, ты даже выживешь, как выжил я.
Я медленно перевела дыхание и заговорила очень осторожно:
– Это и есть твоя фантазия, Габриэль?
– Да.
– Не лучшая из твоих фантазий.
– Чего?
– Насиловать беспомощную – это не твое представление о сексе.
Он ухмыльнулся, сверкнув клыками:
– Мое, мое.
Без паники. Без паники. Без паники.
Я прильнула к нему, и он отпустил мое лицо, чтобы я могла это сделать, но дернул веревку, чтобы мои руки были у него на виду. Да, у него явно был опыт.
Я заставила себя ткнуться в его голую грудь, прижавшись к его коже связанными руками. Прижимаясь к нему лицом, я шепнула:
– А разве ты не хочешь, чтобы при этом у тебя в теле сидел клинок?
Я взялась за колечко в его левом соске и потянула так, что плоть вывернулась наружу, а Габриэль слегка вскрикнул.
– Разве ты не хочешь чувствовать огонь серебра внутри себя, когда ты будешь шуровать внутри меня? – Я встала на колени, и наши лица сдвинулись вплотную. – Разве ты не хочешь знать, что, пока ты меня имеешь, я пытаюсь тебя убить? Твоя кровь, омывающая мое тело, пока ты меня имеешь, – не это ли твоя фантазия?
Последнее я шепнула прямо ему в губы.
Габриэль стоял совершенно неподвижно. Видно было, как бьется пульс у него на шее. Сердце его колотилось быстро и сильно у меня под руками. Я выдернула колечко из его соска, и Габриэль издал тихий стон, а я поднесла колечко к его губам, будто для поцелуя.
– У тебя только одна возможность меня трахнуть, Габриэль. Так или этак, а Райна не даст мне дожить до утра. Второй попытки у тебя не будет.
Кончик языка высунулся изо рта Габриэля и захватил кольцо, выдернув его из моих пальцев. Он покатал его во рту и достал, чистое от крови, потом протянул мне. Я пальцами сняла его и зажала в руке.
– Ты просто хочешь, чтобы я дал тебе нож.
– Я хочу сунуть тебе внутрь серебряное лезвие, да так, чтобы синяки остались от рукояти.
Он затрепетал и вздохнул длинно, прерывисто.
– Ты никогда не найдешь такую, как я, Габриэль. Поиграй со мной, Габриэль, и это будет лучший секс в твоей жизни.
– Ты попытаешься меня убить.
Я опустила руки к поясу его кожаных штанов.
– Да, конечно, но был ли ты хоть раз в настоящей опасности после того первого раза с Элизабет? С тех самых пор, как она перекинулась под тобой, случалось ли тебе во время секса бороться за свою жизнь? Ходить по этой тонкой сверкающей нити между наслаждением и смертью?
Он отвернулся, избегая моего взгляда. Я взяла его обеими руками за лицо, повернула к себе.
– Тебе Райна не позволила, да? Просто не позволила, как щенку? Габриэль, ты альфа, я это чувствую. Не дай ей лишить себя этого. Не дай ей лишить тебя меня.
Габриэль смотрел на меня, тела наши соприкасались, лица сблизились на расстояние поцелуя.
– Ты меня убьешь.
– Быть может, или ты меня.
– Ты можешь и выжить, – сказал он. – Я выжил.
– И теперь, когда ты выжил, ты эту Элизабет продолжаешь трахать? – Я чуть поцеловала его, проводя зубами по коже.
– Она мне надоела.
– А ты мне надоешь, Габриэль? Если я выживу, ты мне надоешь?
– Нет, – шепнул он, и я знала, что он уже мой. Вот так. Либо это было начало какого то блестящего плана, либо я выиграла время и какие то варианты. Во всяком случае, положение улучшилось. Главный вопрос: сколько осталось времени у Ричарда и Жан Клода? Пока Доминик их не выпотрошит? Если я не попаду туда вовремя, то можно и вообще туда не попадать. Если они погибнут оба, я почти хотела, чтобы Габриэль меня прикончил.
Почти.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:38 | Сообщение # 64

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 43
Я по прежнему была привязана к кровати, но Габриэль вернул мне ножи в наручные ножны. Потом вытащил на свет большой нож, лежавший у меня вдоль спины. Я думала, он его не отдаст, но в конце концов он отвел мне волосы в сторону и сунул нож в ножны.
– Не режь веревки, пока я в кадре не появлюсь. Пусть камера видит, чего ты боишься. Обещай, что не испортишь мне кадр.
– Дай мне пистолет, и я тебе обещаю спустить курок, когда ты уже будешь лежать на мне.
Он улыбнулся и помахал пальцем у меня перед лицом, будто делая выговор ребенку:
– Но но но! Грубая работа.
Я глубоко вздохнула:
– Может же девушка попытаться.
– Может, может! – высоко и слишком нервно рассмеялся Габриэль.
Уже был поставлен свет, готова камера – не хватало только действия. Габриэль вытер кровь с груди и вставил на место серебряное кольцо. Все начиналось сначала – на камеру. Мне даже вытерли кровь с подбородка и положили свежий грим. Его накладывала молодая вервольфица, Хейди, и глаза у нее были слишком широкие. И руки дрожали.
– Ты поосторожнее, когда он будет тебя целовать, – шепнула она мне. – Одной девушке он язык откусил.
– Ты можешь достать мне пистолет?
Она задрожала, закатила глаза, охваченная страхом.
– Райна меня убьет.
– Не убьет, если будет мертва.
Хейди все трясла и трясла головой, отступая от кровати.
Почти вея съемочная группа вышла прочь. Когда режиссер понял, что у него не хватит рук, он стал предлагать премии. Большие премии, и некоторые тогда остались. Остальные вышли. В съемке снафф фильмов они не участвуют. Не будут смотреть, как Габриэль меня убьет, но мешать этому тоже не станут. Может, кто нибудь из них вызовет полицию. Такая мысль согревала, но я не питала на это надежд.
От пробежавшей по коже волны силы пошли мурашки, она отозвалась где то у меня в теле, глубоко и низко, и это ощущение пропало так же быстро, как появилось, но какой то запах держался на коже, будто я прошла сквозь чей то призрак. Я чуяла запах лосьона Ричарда. Он пытался что то мне сказать, либо сознательно, либо подстрекаемый страхом. В любом случае время было на исходе. Я должна была их спасти. Должна. Другого выбора нет. Спасти их – значит подманить Габриэля достаточно близко, чтобы убить. Близко к себе.
Сомнительное в лучшем случае преимущество. – Давайте к делу, – сказала я.
– Ты слишком рвешься вперед для человека, которому предстоит ужасная смерть.
Я улыбнулась, улыбнулась точно так, как хотел бы Габриэль: опасно, самоуверенно, сексуально.
– Я не собираюсь умирать. Габриэль на миг отвернулся:
– Давайте работать.
Райна покачала головой и вышла из кадра.
– Трахай ее, Габриэль, трахай так, чтобы она кричала твое имя, а потом убьешь.
– С удовольствием, – шепнул он и вступил на пол декорации комнаты.
Я вынула нож и разрезала веревку, привязывавшую меня к спинке, но руки все еще были связаны. Глядя на Габриэля, я повернула лезвие разрезать веревки. Он мог уже на меня прыгнуть, но не стал этого делать. Пока я освобождала руки, он скользил вокруг кровати.
Потом встал на колени рядом с ней, глядя на меня. Я подалась назад, держа нож в правой руке. Я хотела слезть с этой проклятой постели.
Габриэль лез на кровать, я а с нее. Он повторял мои движения, но у него они получались грациозными и до боли медленными. Воздух вокруг него дрожал от сдерживаемой энергии. Он ничего не делал, только полз поперек кровати, но обещание секса и насилия висело в воздухе грозой.
Он был быстрее меня, длина рук у него была вдвое больше моей. Наверняка он был сильнее. Единственное, что было в мою пользу, – я собиралась его убить как можно быстрее, а он сперва собирался меня изнасиловать. То есть я хотела сделать то, чего он делать не хотел – по крайней мере на первом этапе. Если дело не кончится быстро, я пропала.
Я встала на колено и пригнулась, держа по ножу в каждой руке. Он хотел подойти ближе, он даже хотел быть раненным, поэтому никакого фехтования, никакой разведки. Я его подманю и убью.
У меня в животе забурлила сила, захлестнула меня волной ощущений. Запах летнего леса был так силен, что я закашлялась. На миг не стало видно комнаты – мелькнуло что то другое, какие то обрывки изображения, будто разбросанная по полу мозаика. Когда это кончилось, остались три мысли: страх, беспомощность, жажда.
В глазах прояснилось. Надо мной было хмурое лицо Габриэля.
– Что с тобой стряслось, Анита? Кассандра тебя слишком сильно стукнула?
Я тряхнула головой и сделала прерывистый вдох.
– Ты что, Габриэль, решил обойтись одними словами?
Он усмехнулся – медленной ленивой усмешкой, обнажив клыки, и вдруг оказался рядом. Я полоснула не думая – чистый рефлекс. Он отпрыгнул, и кровь выступила у него на животе тонкой алой полосой.
Он медленно и чувственно потер эту кровь пальцами, облизал их медленными движениями. На камеру. Влез на постель и обернул тело белой простыней, завернулся в нее, запутался, откинулся назад, обнажив шею. Я почти могла дотянуться.
– Иди поиграй, Анита.
Соблазн был, но я знала, в чем подвох. Я уже видела, как Ричард рвал простыни, как бумагу.
– Я здесь, Габриэль, иди сам ко мне.
Он перекатился на живот.
– Я то думал, что буду за тобой гоняться. Так неинтересно.
Я улыбнулась:
– Подойди ближе, и будет очень интересно. И весело.
Он встал на колени, простыни измазались кровью, когда он из них вылезал. Вдруг Габриэль оказался рядом, я даже не видела как. Рядом и сзади.
Я упала на ягодицы, отчаянно стараясь не выпускать его из виду. А он стоял рядом, чуть чуть не дотянуться. Еще секунда – и правую руку резко ударило болью. Поглядев, я увидала следы когтей.
Он поднял руку у меня перед глазами, из под пальцев полезли когти.
– Мяу! – сказал он.
Я попыталась успокоить сердцебиение – и не смогла. Эта царапина могла значить, что, даже если он меня не убьет, я через месяц буду отращивать мех.
Это не был крик, который можно услышать ушами. Это не был звук. Я не знаю, как выразить это словами, но Ричард вскрикнул внутри меня. Его сила залила меня, и вдали я ощутила линию к Жан Клоду. Что то тугое и болезненное держало его. Я попыталась встать – и споткнулась.
– В чем дело, Анита? Я тебя не сильно поцарапал. Я покачала головой и встала. Он не собирался подходить. Ричард начал впадать в отчаяние. Мысленно протянувшись наружу, я почувствовала заклинание Доминика. Он как то его экранировал, но от меня скрыть не мог. И заклинание набирало силу. У меня не было времени дальше играть с Габриэлем.
– Габриэль, перестань играть на камеру. Ты меня хочешь или нет?
Он прищурился:
– Ты что то задумала.
– Можешь не сомневаться. Ну, трахай же меня, если у тебя есть яйца!
Я прислонилась спиной к стене, надеясь, что этого будет достаточно, и зная, что это не так. Нить силы я бросила обратно Ричарду, надеясь, что он поймет намек и несколько минут перебивать не будет. Если он меня отвлечет, когда не надо, все будет кончено.
Габриэль подходил крадучись, провоцируя меня оторваться от стены и напасть. Я сделала то, чего он от меня ожидал: попыталась нанести удар, а его уже не было. Это было коздух резать.
Он полоснул когтями и вспорол мне тыльную сторону левой руки. Я ударила правой, пытаясь удержать в левой нож. Он ударил снова, на этот раз не когтями, а тыльной стороной. Руку мне свело судорогой, нож из нее вылетел, кувыркаясь.
Тело Габриэля ударило в меня, сбив на пол. Нож в правой руке я сунула ему в живот даже раньше, чем ударилась о пол спиной. Но, вгоняя нож, мне пришлось принять на спину неамортизированный удар. От него перехватило дыхание на миг – а Габриэлю мига было достаточно.
Он схватил меня за руки снизу, не пытаясь их фиксировать, а отводя от ножа, торчавшего у него в животе. Я думала, что он вытащит клинок, но он не стал этого делать, а прижался ко мне рукояткой и надавил. Нож вошел в него по рукоять, а он продолжал давить. Рукоятка больно уперлась мне в живот, будто Габриэль хотел раздавить ее между нами.
Он содрогнулся, приподнялся, прижимая меня к земле нижней половиной тела, раздвигая мне ноги, так что я чувствовала его тяжелую твердость. Выхватив лезвие с алым фонтаном, он всадил его вниз с такой силой, что я лишь наполовину успела защитить руками лицо, когда нож воткнулся в ковер. По самую рукоять в паркетный пол, так близко ко мне, что прихватил прядь волос.
Габриэль расстегнул мне пуговицу джинсов. Он даже не пытался держать мои руки, но у меня оставался всего один нож. Если я его потеряю, мне нечем будет убить Габриэля. Нам предстояло выяснить, насколько у меня хорошие нервы.
Снова меня захлестнула сила Ричарда, но по другому. Не так отчаянно, а будто пытаясь что то мне шепнуть, что то предложить. И я поняла, что это. Первая метка. Жан Клод и Ричард – потому что это были они – не могли этого сделать без моего разрешения. Я была слишком сильна, чтобы меня заставить, – по крайней мере сильна в паранормальном смысле.
Габриэль прижимал бедрами мои ноги, а руками схватился за перед джинсов, рванул когтями и раздернул ткань почти до лобка.
Я вскрикнула и отдалась Ричарду. Лучше знакомый монстр, чем тот, который сдирает с тебя штаны. По телу пробежала теплая струйка. Это оказалось проще, чем тогда, когда Жан Клод делал это один – когда то давно. И даже если знать, что это, ощущение было не очень сильное.
Но мне сразу стало лучше. Прояснилось в голове, я как то... как то усилилась. Габриэль остановился, лежа на мне:
– Что за черт?
У него руки покрылись гусиной кожей – сила задела его краем.
– Я ничего не почувствовала, – сказала я и потянула за торчащий из пола нож, стараясь выдернуть. Габриэль разорвал на мне джинсы двумя руками, и между мной и им ничего не осталось, кроме моего белья и его кожаных штанов. Рука, протянутая к ножу, была выгнута под неудобным углом, и я успела лишь наполовину вытянуть его, когда Габриэль полез мне в трусы.
Я завопила. Я завопила:
– Ричард!
Сила окатила меня. Когда это делал Жан Клод, я видела, как горят во мне его синие глаза. Когда Ричард действовал как фокус, ничего не было видно, но оглушали запахи – лес, его кожа, одеколон Жан Клода. Вкус их обоих был у меня во рту, будто я попеременно глотала два разных крепких вина.
Рука Габриэля застыла перед моим телом; он уставился на меня.
– Ты что это такое сделала? – Его голос упал до шепота.
– А ты думал, меня просто изнасиловать?
Я рассмеялась, и это его смутило. Что то похожее на страх мелькнуло в глазах. Он убрал руку. То, что ее не было у меня в трусах, было настолько лучше, что словами не передать. Я хотела, чтобы он никогда больше так меня не трогал. Никогда.
У меня было два варианта. Вырваться и надеяться убежать или вернуться к сексу и убить его. Вторая метка не дала мне особой силы. Скорее мальчики больше получили от моей силы, чем я от их. Значит, секс.
– Чего там? – спросила Райна от камеры.
– У Габриэля упал, – сказала я, приподнимаясь на локтях. При этом воткнутый в пол нож вырвал прядь моих волос – небольшая боль, но я знала, что Габриэля она заведет. Так и вышло.
Я сидела, и ноги у меня были разведены по обе стороны от его бедер. Он поднял меня, сунув руки под белье, охватывая ягодицы ладонями, сел на пятки. Держа руками мой вес. В его глазах что то скользнуло, руки дрогнули. Он впервые подумал, что я действительно могу его убить, и от этой мысли возбудился.
И нежно поцеловал меня в щеку.
– Давай последний нож, Анита. Давай.
Произнося эти слова, он наклонился ко мне, чуть покусывая лицо. Клыки Габриэля прошли по линии скулы, спустились к шее. Он приставил их к моей шее сбоку, нажимая сперва тихо, потом все сильнее, наращивая давление, и языком лизал кожу.
Я не полезла за ножом, я запустила руки в его густые волосы и отбросила их с его лица. Он все прижимал и прижимал зубы, руки его были у меня в трусах, сжимая ягодицы. Я напряглась, заставила себя расслабиться. Получится. Должно получиться.
И пальцами я погладила его лицо. Зубы его уже пустили мне первую струйку крови. Я ахнула, и когти Габриэля впились мне в кожу. Я водила пальцами по его щекам, вдоль губ, вдоль бровей. Он приподнял голову, чтобы вдохнуть, глядя невидящими глазами, полуоткрыв губы. Гладя его лицо, я подтянула его к себе для поцелуя, ощупывая густые брови. Он припал ко мне губами, и я положила большие пальцы ему на веки. Ресницы затрепетали под моей кожей, и я сунула оба больших пальца в орбиты, стараясь добраться до мозга и высунуть их с другой стороны.
Габриэль с визгом отпрянул, его когти вспороли мне спину. Я зашипела, но кричать времени не было. Большой нож вылетел из ножен на спине.
Вместо меня закричала Райна.
Я сунула лезвие в ребра Габриэля, в сердце. Он попытался упасть назад, но моя тяжесть не пускала его колени, и он лишь выгнулся назад спиной, но не упал. Я ткнула ножом насквозь и почувствовала, как его кончик вылез с другой стороны.
Вдруг рядом оказалась Райна, схватила меня за волосы, отшвырнула от него. Я пролетела по воздуху, ударилась в фальшивую стену, но полет не остановился. Стена разлетелась. Я лежала на животе и пыталась вновь научиться дышать. Пульс грохотал в голове так, что я ничего другого не слышала. Постепенно оцепенение тела проходило, и тело сообщало мне, что оно поцарапано и побито, но ничего в нем не сломано. Не может быть. Всего две метки – и я превратилась в Аниту – Живой Таран. В первый раз, когда это случилось, я не оценила благодеяния, но сегодня поняла. Ура, я не ранена, но мне все равно надо пройти мимо Райны. Остальные все разбегутся кто куда, когда Райна будет мертва. Вопрос в том, как привести ее в такое состояние.
Поглядев вверх, я поняла, что лежу рядом со столом, где выложено все мое оружие. А пистолеты заряжены? Если я к ним брошусь, а они не заряжены, Райна меня убьет. Конечно, если просто лежать и истекать кровью, она поступит так же.
Я слышала приближающийся цокот ее высоких каблуков. Оттолкнувшись, встав на колени, на ноги, я бросилась к столу. Она еще не видела меня из за полуразбитой стены, но она меня слышала. И побежала быстрее на этих дурацких каблуках.
Схватив на лету “файрстар”, я перекатилась через стол и, лежа на спине, снизу увидела прыгающую через стол Райну. Щелкнув большим пальцем предохранитель, я спустила курок. Пистолет рявкнул, и пуля попала ей в живот. Ударом ее чуть притормозило, и у меня оказалась возможность выстрелить еще раз, выше, в грудь.
Райна рухнула на колени, медово карие глаза раскрылись в шоке. Она протянула руку, и я отползла, все еще на спине. У нее в глазах потух свет, и она рухнула набок, рассыпав по полу рыжеватый водопад волос.
Съемочная группа брызнула кто куда. Только Хейди сжалась под стеной и плакала, закрывая уши, боясь бежать ц боясь оставаться.
Я встала, опираясь на стол. Теперь мне было видно тело Габриэля. Из глаз текла кровь и какая то прозрачная жидкость, а тело все еще не упало и стояло на коленях в какой то жуткой пародии на жизнь, будто сейчас он откроет глаза и окажется, что он притворялся.
Сквозь завешенную дверь вошел Эдуард с прикладом ружья у плеча. За ним Харли с автоматом. Он оглядел комнату, потом вернулся взглядом ко мне.
– Анита здесь? – спросил он.
– Да, – ответил Эдуард.
– Я ее не узнаю.
– Погоди стрелять. Я ее для тебя найду.
Эдуард пошел ко мне, видя одновременно всю комнату.
– Сколько из этой крови твоей? – спросил он. Я мотнула головой.
– Как ты меня нашел?
– Попытался перезвонить в ответ на твое сообщение. Никто не знал, где ты. Потом оказалось, что никто не знает, где Ричард, где Жан Клод и где Райна.
Я услышала, как вскрикнул через меня Ричард, и на этот раз не стала сдерживаться. Вопль вылетел у меня изо рта. Если бы Эдуард меня не подхватил, я бы упала.
– Надо быстрее к Жан Клоду и Ричарду. Немедленно!
– Ты даже идти не можешь, – сказал он. Я схватила его за плечи.
– Помоги мне, и я даже бежать смогу.
Эдуард не стал спорить – просто кивнул и обхватил меня рукой за талию.
Харли отдал мои ножи и браунинг Эдуарду. Я стояла рядом, но он даже не попытался отдать их мне – смотрел мимо, будто меня и не было. Может быть, для него так и было.
Я отрезала штанины джинсов – осталась только в белье и в кроссовках, но теперь я могла бежать, а бежать надо было – я это чувствовала. Чувствовала, как нарастает сила в этой летней ночи. Доминик готовит лезвие. Я это уже чувствовала на вкус и молилась на бегу, молилась, чтобы мы успели.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:39 | Сообщение # 65

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 44
Мы бежали. Я летела так, что сердце вырывалось из груди, перепрыгивая через деревья, уклоняясь от каких то предметов, которых не видела – только чувствовала. Бурьян № ветви исцарапали мне ноги. Зацепившаяся за щеку ветка заставила оступиться, и Эдуард подхватил меня.
– Что это? – спросил Харли.
Среди деревьев виднелся яркий белый свет. Не огонь.
– Кресты, – сказала я.
– Чего? – переспросил Харли.
– Жан Клода подвесили на крестах.
Я уже знала, что это так, и уже бежала на свет, Харли и Эдуард – следом.
Так мы вылетели на поляну. Я подняла браунинг, не успев подумать. Всего секунда мне была нужна, чтобы охватить взглядом сцену. Ричард и Жан Клод aueи так опутаны цепями, что еле могли двигаться, а о бегстве говорить не приходилось. На шею Жан Клода был наброшен крест. Он пылал, как пойманная звезда, лежа на складках цепи. Кто то завязал Жан Клоду глаза, будто боясь, что сияние его ослепит. Это было странно, поскольку его собирались убить. Заботливые убийцы.
У Ричарда был заткнут кляпом рот. Он сумел освободить руку, и они с Жан Клодом соприкасались пальцами, стараясь не терять контакта.
Над ними в белой церемониальной мантии стоял Доминик. Капюшон был отброшен назад, руки широко раскинуты, и он держал меч размером с меня. А в другой руке у него было что то темное, что то вроде пульсирующего и живого. Сердце. Сердце вампира Роберта.
Сабин сидел в каменном кресле Маркуса, одетый так, как я видела его в прошлый раз, – капюшон надвинут, лицо в темноте. Кассандра сияла белизной по ту сторону круга силы, образуя треугольник с двумя своими мужчинами. Мои двое лежали связанные на земле.
Я прицелилась в Доминика и выстрелила. Пуля вылетела. Я это слышала, видела, но она не дошла до Доминика. Она никуда вообще не попала. Я выдохнула и попыталась снова.
Доминик глядел на меня, на бородатом лице было одно лишь спокойствие и ни следа испуга.
– Ты принадлежишь мертвым, Анита Блейк, и ни ты, ни твои не могут пройти этот круг. Ты пришла лишь увидеть их смерть.
– Ты проиграл, Доминик. Зачем же теперь их убивать?
– Мы никогда не найдем второй раз того, что нам нужно.
Густым, неуклюжим голосом, будто ему трудно было говорить, Сабин произнес:
– Это будет сегодня.
Он встал и откинул капюшон. Кожи почти не осталось, только кустики волос и гноящаяся плоть. Изо рта сочилась темная жидкость. Может быть, у него уже не было в запасе суток. Но это не моя проблема.
– Совет вампиров запретил вам сражения, пока не будет решен вопрос о законе Брюстера. Вас убьют за ослушание.
Это было наполовину догадкой, но я достаточно терлась возле Принцев городов, чтобы знать, насколько они серьезно относятся к ослушанию. А совет был фактически самым большим и зловредным Принцем города. И он будет менее снисходительным, а не более.
– Я рискну на это пойти, – сказал Сабин, тщательно выговаривая каждое слово.
– Кассандра тебе сказала о моем предложении? Если мы не сможем вылечить тебя завтра, я дам Жан Клоду поставить на меня метку. Сегодня у тебя лишь часть того, что нужно тебе для заклинания. Я нужна тебе, Сабин, так или иначе, а тебе без меня не обойтись.
Я не стала говорить, что метки на мне уже есть. Если бы они узнали об этом, я могла бы предложить лишь одно: что я умру вместе с ребятами.
Доминик покачал головой:
– Я обследовал тело Сабина, Анита. Завтра будет поздно. Нечего будет спасать.
Он склонился над Ричардом.
– Ты ведь не знаешь наверняка.
Он положил бьющееся сердце на грудь Ричарда.
– Доминик, не надо! – Уже было поздно лгать. – Я отмечена, Доминик. Мы будем совершенной жертвой. Открой круг, и я войду.
Он повернулся ко мне.
– Если это правда, то ты слишком опасна, чтобы тебе доверять. Вы втроем без круга смели бы нас. Понимаешь, Анита, я сотни лет входил в истинный триумвират. Тебе и не снилось, какой силы можешь ты коснуться. Вы с Ричардом куда сильнее Кассандры и меня. Вы стали бы такой силой, с которой надо считаться. Сам совет боялся бы вас. – Он засмеялся: – Быть может, за одно это они нас простят.
Он говорил слова, от которых вокруг меня взвихрилась сила. Я подошла и коснулась круга. Ощущение было такое, будто кожа хочет сползти с костей. Я упала и соскользнула по чему то, чего там не было. Жан Клод взвизгнул. Мне было больно так, что я кричать не могла. Лежа рядом с кругом, я при каждом вдохе полным ртом ощущала вкус смерти – старой, гниющей смерти.
– Что это? – склонился надо мной Эдуард.
– Без твоих партнеров у тебя нет силы сломать этот круг, Анита.
Доминик встал, занося меч для удара.
В той комнате Дольф прошел через круг! Я схватила Эдуарда за рубашку.
– Войди в круг и убей этого гада! Быстрее!
– Если ты не можешь, как смогу я?
– В тебе нет магии, вот как!
Вот в такие редкие моменты понимаешь, что значит слово “доверие”. Эдуард ничего не знал об этом обряде, но спорить не стал. Он просто сделал то, что я ему сказала. Я не была на сто процентов уверена, что это выйдет, но не могло не выйти.
Доминик обрушил меч вниз, я вскрикнула. Эдуард вошел в круг, будто там ничего не было. Меч вошел в грудь Ричарда, приколов к нему бьющееся сердце. Боль от вошедшего клинка бросила меня на колени. Я ощутила, как он входит в тело Ричарда, и больше не ощущала уже ничего, будто повернули выключатель. Заряд дробовика попал Доминику в грудь.
Он не упал. Он поглядел на дыру у себя в груди, на Эдуарда, вытащил меч из груди Ричарда и снял с него пульсирующее сердце. Так он и стоял, с мечом в одной руке и сердцем в другой. Эдуард выстрелил еще раз, и ему на спину прыгнула Кассандра.
Тут в круг вошел Харли. Схватив Кассандру за пояс, он оторвал ее от Эдуарда, и они вдвоем покатились по земле. Заговорил автомат, и тело Кассандры дернулось, кулачок взлетел вверх и обрушился вниз.
Эдуард стрелял, пока лицо Доминика не исчезло брызгами костей и крови, и его тело медленно рухнуло на колени. Протянутая рука уронила сердце на землю рядом со страшно неподвижным телом Ричарда.
Сабин взлетел в воздух:
– За это, смертный, я душу из тебя выну!
Я коснулась круга – он был на месте. Эдуард с ружьем поворачивался к вампиру. Обнаженное сердце пульсировало и трепетало в сиянии крестов.
– Сердце, стреляй в сердце!
Эдуард не колебался. Он повернулся и расстрелял сердце, превратив его в ошметки мяса. В тот же миг на него налетел Сабин и швырнул в воздух, а когда Эдуард упал, Сабин оказался сверху.
Я протянула руку и нащупала пустой воздух. На ходу, с двух рук, я стала стрелять в Сабина, всадила ему в грудь три выстрела, заставив подняться, слезть с Эдуарда.
Сабин почти умоляющим жестом поднял руку перед скелетом лица. Глядя поверх ствола в его здоровый, глаз, я спустила курок. Пуля попала чуть выше остатков носа. Выходное отверстие оказалось, как и должно было, огромным, плеснув на траву мозгами и кровью. Я сделала еще два выстрела, пока Сабин не стал казаться обезглавленным.
– Эдуард? – Голос Харли. Он стоял над неподвижным, очень мертвым телом Кассандры и искал глазами единственного человека, которого мог узнать.
– Харли, это я, Анита.
Он потряс головой, будто отгоняя надоедливую муху.
– Эдуард, здесь все еще монстры, Эдуард!
Он направил на меня автомат, и я знала, что не могу дать ему выстрелить. Нет, даже не так – я подняла браунинг и выстрелила раньше, чем успела подумать. От первого выстрела он упал на колени.
– Эдуард!
Он выпустил очередь, которая прошла чуть выше голов обоих прикованных. Я всадила вторую пулю ему в грудь и еще одну в голову, пока он не упал.
Подходя к нему, я держала пистолет наготове. Если бы он дернулся, я бы стреляла еще. Он не дернулся. Я ничего не знала о Харли, кроме того, что он натуральный псих и потрясающе умеет обращаться с оружием. И ничего уже не узнаю, потому что Эдуард информацией никогда не делится. Я пинком отбросила автомат от мертвой руки Харли и пошла к остальным.
Эдуард медленно сел, потирая затылок, и смотрел, как я отхожу от тела.
– Это ты сделала?
Я посмотрела ему в глаза.
– Да.
– Я убивал людей и за меньшее.
– Я тоже, – сказала я, – но если мы собираемся ссориться, давай я сначала освобожу ребят? Я не чувствую Ричарда.
Слово “убит” я не хотела говорить вслух. Пока нет. Эдуард поднялся на ноги – шатаясь, но поднялся.
– Потом поговорим. – Потом, – согласилась я.
Он подошел и сел со своим другом. Я пошла и села возле моего любовника и второго кавалера.
Браунинг я сунула в кобуру, сдернула крест с груди Жан Клода и запустила его в лес. Темнота обрушилась плотным бархатом. Я наклонилась освободить его от цепей, и одно звено стукнуло меня по голове.
– А, черт!
Жан Клод сел, отбросив цепь с груди, как простыню. Потом содрал с себя повязку. Я уже ползла к Ричарду. Я видела, как меч пронзил его грудь. Он должен был бы быть мертвым, но я стала искать пульс на сонной артерии и нашла его. Он бился под моими пальцами, Как еле ощутимая мысль, и я обмякла от облегчения. Он был жив. Слава тебе. Господи.
Жан Клод присел с другой стороны от тела Ричарда.
– Я думал, вы не можете стерпеть его прикосновения – так он мне сказал, когда ему еще не заткнули рот кляпом. Они боялись, что он призовет на помощь своих волков. Я уже позвал Джейсона и моих вампиров. Они скоро здесь будут.
– Почему я его не чувствую у себя в голове?
– Я вас блокирую. Рана страшная, и я лучше умею справляться с такими вещами.
Я вытащила кляп изо рта у Ричарда, коснулась его губ. Мысль о том, как я отказалась его поцеловать, жгла немилосердно.
– Он умирает?
Жан Клод сломал цепи Ричарда – куда осторожнее, чем свои. Я помогла ему снять их с его тела. Ричард лежал на земле в окровавленной белой футболке и вдруг оказался опять Ричардом. Я не могла себе представить того зверя, который мне предстал. И мне вдруг стало все равно.
– Я не могу его потерять.
– Ричард умирает, ma petite. Я чувствую, как уходит его жизнь.
Я повернулась к нему:
– Ты все еще не даешь мне это почувствовать?
– Я защищаю вас, ma petite. – Выражение его лица мне не понравилось.
Я взяла его за руку – кожа была прохладна на ощупь.
– Зачем?
Он отвернулся.
Я дернула его, заставляя повернуться ко мне.
– Зачем?
– Имея даже всего две метки, Ричард может выпить досуха нас обоих в стремлении остаться в живых. Я этому препятствую.
– Вы защищаете нас обоих?
– В момент его смерти, ma petite, я могу защитить одного из нас, но не двоих.
– То есть, когда он умрет, умрете вы оба?
– Боюсь, что да. Я затрясла головой:
– Нет. Только не оба сразу. Так нельзя. Черт возьми, вы же не должны умирать!
– Простите меня, ma petite.
– Нет! Мы можем объединить силы, как когда поднимали зомби, вампиров – как вчера ночью.
Жан Клод вдруг подался вперед, опираясь одной рукой на тело Ричарда.
– Я не потащу вас за собой в могилу, ma petite. Лучше я буду думать, что вы живете и благоденствуете.
Вцепившись пальцами одной руки в плечо Жан Клода, я другой коснулась тела Ричарда. От прерывистого дыхания рука задрожала от плеча до пальцев.
– Я буду жить, но не благоденствовать. Мне лучше умереть, чем потерять вас обоих.
Он глядел на меня долгую секунду.
– Вы не знаете, о чем просите.
– Мы теперь триумвират. Мы можем это сделать, Жан Клод, можем, но ты должен мне показать как.
– Мы сильны так, что во сне не приснится, ma petite, но даже мы не можем обмануть смерть.
– Этот тип у меня в долгу. Жан Клод дернулся, как от боли:
– Кто у вас в долгу?
– Смерть.
– Ma petite...
– Делайте, Жан Клод, делайте, что бы оно ни было. Быстрее, пожалуйста!
Он свалился на Ричарда, едва в силах поднять голову.
– Третья метка. Она либо свяжет нас навеки, либо убьет нас всех.
Я протянула ему запястье.
– Нет, ma petite. Раз это будет наш последний и единственный раз, иди ко мне.
Он лег, наполовину на тело Ричарда, раскрыв объятия. Я легла в круг его рук, а когда коснулась его груди, поняла, что сердце не бьется. Тогда я подняла глаза к его лицу:
– Не оставляй меня.
Полночные синие глаза наполнились огнем. Жан Клод отвел мне волосы в сторону:
– Откройся мне, ma petite, откройся нам обоим.
Я так и сделала, распахнув сознание, сняв все защиты, что у меня были. И стала падать вперед, до невозможности – вперед, вниз, в длинный черный туннель, к жгучему синему огню. Белым ножом резанула тьму боль, я услышала собственный стон. Я ощутила, как входят в меня клыки Жан Клода, смыкается его рот на моей шее, высасывая меня и выпивая.
В падающей тьме прошумел ветер, подхватив меня будто сетью перед самым этим синим огнем. Ветер нес запах свежей земли и мускусный аромат шерсти. И еще одно ощутила я: печаль. Печаль и скорбь Ричарда, не о собственной смерти – об утрате. Будь он жив или мертв, он утратил меня, а среди многих его слабостей была верность, не знающая резонов. Однажды полюбив, он любил вечно, что бы ни сделала женщина. Истинный рыцарь в любом смысле этого слова. Дурак он был, и за это я его любила. Жан Клода я любила вопреки тому, кем он был, Ричарда – благодаря.
Я не утрачу его.
Я завернулась в его суть, будто собственным телом в простыню, только тела у меня не было. Я держала его сознанием, телом и заставляла его почувствовать мою любовь, скорбь, сожаление. И Жан Клод тоже был здесь. Я слегка ждала, что он попытается возразить, сорвать все это, но он не стал. Синий огонь пролился из туннеля нам навстречу, и мир взорвался невообразимой путаницей форм и цветов. Обрывки воспоминаний, ощущений, мыслей, как элементы трех разных мозаик, разлетались в воздухе, и каждый кусочек ложился в картину.
Я шлепала через лес на четырех ногах. От одних только запахов я уже пьянела. Я погружала клыки в тонкое запястье, и оно было не мое. Я глядела на пульс на шее женщины и думала о крови, теплой плоти, и где то очень отдаленной была мысль о сексе. Воспоминания нахлынули быстро, еще быстрее, понеслись карнавальным потоком, образы покрылись тьмой, будто в воду пролили чернила. И когда тьма стала всем, я всплыла на невообразимый миг и погасла, как пламя свечи. И ничего.
Я даже испугаться не успела.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:39 | Сообщение # 66

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 45
Очнулась я пастельно розовой больничной палате. Сестра в таком же розовом халате улыбнулась, глядя на меня. Страх ударил изнутри, как шампанское из бутылки. Где Ричард? Где Жан Клод? Но смогла я спросить только одно:
– Как я сюда попала?
– Вас привез ваш друг. – Она кивком показала в сторону. У стены в кресле сидел Эдуард, перелистывая журнал. Он поднял глаза, мы встретились взглядами, и на его лице не выразилось ничего.
– Эдуард?!
– Друзья меня зовут Тед, Анита, ты это знаешь. – Та самая открытая улыбка – добрый старый Тед Форрестер. Единственное его легальное обличье – даже копы считали, что он и есть этот самый миляга Тед. – Сестра, мы не могли бы несколько минут поговорить наедине?
Сестра улыбнулась, с любопытством поглядела на нас и вышла, не переставая улыбаться.
Я хотела взять Эдуарда за руку, но оказалось, что левая рука у меня примотана к столу, и на ней стоит капельница. Я протянула правую, и он ее взял.
– Они живы?
Он улыбнулся – чуть скривил губы.
– Ага.
Облегчение, какого вообще не могло быть, нахлынуло на меня волной. Я рухнула на кровать.
– Что произошло?
– У тебя были царапины от ликантропов и очень серьезный укус вампира. Он почти осушил тебя, Анита.
– Может быть, это и нужно было, чтобы нас спасти.
– Может быть, – согласился Эдуард и сел на край кровати. Пиджак у него чуть распахнулся, показав кобуру с пистолетом. Он перехватил мой взгляд. – Полиция согласилась, что монстры могли затаить злобу. Даже у твоей двери поставили полицейский пост.
Мы уже не держались за руки. Он смотрел на меня, и что то очень холодное отразилось у него на лице.
– Тебе обязательно надо было убивать Харли?
Я хотела ответить, что да, – и остановилась. Воспроизвела мысленно картину. И потом подняла глаза на Эдуарда.
– Эдуард, я не знаю. Когда ты отключился, он тебя перестал видеть. Я пыталась с ним говорить, но он меня не слышал. И начал поднимать автомат. – Я встретила пустые глаза Эдуарда. – Ты видел тело. Я даже сделала контрольный в голову. Coupe de grace.
– Знаю.
Ни лицо, ни голос ничего не выражали. Будто говорил манекен, только этот манекен был вооружен, а я нет.
– Мне даже не пришло в голову не стрелять, Эдуард. Колебаний не было.
Эдуард глубоко вдохнув через нос и выдохнул ртом.
– Я знал, что так и было. Если бы ты мне солгала, я бы тебя убил.
Он отошел и встал в ногах кровати.
– Безоружную? – Я попыталась обратить все в шутку, но не получалось.
– Посмотри под подушкой.
Я сунула руку под подушку, достала “файрстар” и положила его на простыню себе на колени.
– Что дальше?
– Ты мне одну жизнь задолжала. Я обдумала это.
– Сегодня ночью я спасла тебе жизнь.
– Наша жизнь не в счет. Мы друг друга страхуем, что бы там ни было.
– Тогда я не понимаю, о чем ты.
– Иногда мне нужен помощник – каким был Харли. В следующий раз, когда он мне понадобится, я позову тебя.
Я хотела поспорить, потому что нельзя было сказать, в какую кашу может втянуть меня Эдуард, но не стала. Глядя в его пустые глаза и держа пистолет, который он сунул мне под подушку, я знала, что он это сделает. Если я откажусь от этой сделки, от этого обмена, он достанет свой пистолет, и мы раз и навсегда выясним, кто из нас стреляет лучше.
Я посмотрела на оружие у себя в руках.
– У меня уже ствол обнажен. Мне только его поднять.
– Ты ранена, тебе нужна фора. – Рука Эдуарда блуждала возле рукояти пистолета.
Я положила пистолет рядом с собой и подняла глаза на Эдуарда. Потом легла на подушки.
– Я не хочу этого делать, Эдуард.
– Значит, когда я позову, ты придешь?
И еще долю секунды я подумала, потом сказала:
– Да, я приду.
Улыбка Теда – доброго старого Теда Форрестера.
– Я никогда не узнаю, насколько ты хорошо стреляешь, пока ты не выхватишь пистолет, наводя на меня.
– Это мы переживем, – сказала я. – Кстати, зачем такое приглашение на охоту за монстрами? И не говори мне, что это из за Харли.
– Ты его убила, Анита. Ты его убила, не думая. И даже сейчас у тебя нет ни сожалений, ни сомнений.
Он был прав. У меня не было по этому поводу угрызений совести. Страшновато, но правда.
– И потому ты меня и зовешь в игру? Потому что я такой же социопат, как и ты?
– Ну, я куда как более нормальный социопат, – сказал он. – Я ни за что не дал бы вампиру совать клыки себе в шею. И не стал бы встречаться с тем, кто периодически покрывается шерстью.
– А с кем нибудь вообще стал бы встречаться?
Он улыбнулся той раздражающей улыбкой, которая означала, что ответа от него не добиться. Но он ответил:
– Даже у Смерти есть потребности.
Эдуард на свидании? На это очень стоило бы посмотреть.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 10:40 | Сообщение # 67

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 46
Я вышла из больницы без остающихся навеки шрамов. Дело было серьезное. Ричард с озабоченным лицом ощупал раны, оставленные Габриэлем, но вслух никто ничего не сказал. Через месяц будем знать. Мне предложили госпитализацию в доме (читай: в тюрьме) для подозреваемых в заражении ликантропией. Туда помещают добровольно, но если ты на это подпишешься, обратно тебя вряд ли выпустят. Я сказала, что сама о себе позабочусь. Меня обругали и велели проваливать к чертям.
Первую ночь полнолуния я провела с Ричардом и стаей, проверяя, присоединюсь ли я к смертельному танцу. Этого не случилось. Либо мне чертовски повезло, либо я не могу заразиться ликантропией, как не может заразиться вампир. Ричард после этого очень мало со мной общается. Не могу поставить этого ему в вину.
Я все еще его люблю. Думаю, он тоже меня любит. И Жан Кдода я тоже люблю, но это какая то другая любовь. Я не могу этого объяснить, но мне очень не хватает Ричарда. Иногда на краткий миг в объятиях Жан Клода я об этом забываю. Потом вспоминаю опять.
То, что мы оба связаны с Жан Клодом, не очень помогает. Ричард два раза случайно вторгался в мои сны. Когда он так близко – это такое страдание, что словами не передать. Сначала Ричард возражал, но потом разрешил Жан Клоду научить его себя контролировать настолько, чтобы не давать утечку на нас. С Жан Клодом он общается больше, чем со мной.
От триумвирата никакой пользы. Ричард слишком на меня сердит. Слишком полон презрения к себе. Не знаю, как у него там дела в стае. Он запретил всем обсуждать дела стаи со мной, но самку альфа пока что не выбрал.
Вилли Мак Кой и прочие вампиры, которых я случайно подняла, вполне нормально себя чувствуют. Уже намного легче. Ребенок у Моники должен родиться в августе. Амниография дала хороший результат. Синдрома Влада нет. Моника теперь думает, что я ее подруга. Это не так, но иногда я ей помогаю. Жан Клод изображает доброго Мастера и заботится о ней и о ребенке. Моника все уговаривает меня нянчить деточку. Я надеюсь, что она шутит. Меня она называет тетя Анита. Животики надорвешь, но это еще ладно, а как вам дядя Жан Клод?
Отец видел меня в телепередаче, где я обнимаюсь с Жан Клодом. Он мне позвонил и оставил на автоответчике очень взволнованное послание. Мои родные – правоверные католики, и для них нет такого понятия, как “хороший вампир”.
Может, они и правы – я не знаю. Как я теперь могу истреблять вампирский род, когда сплю с главным кровососом?
А вот так и могу. Запросто.

КОНЕЦ.
 
Дата: Среда, 17.11.2010, 12:07 | Сообщение # 68

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
***
 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Смертельный танец (6 книга)
  • Страница 4 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Обсуждение книги (422)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5102)
Обсуждаем «Багровую смерть» (148)
В погоне за наградой (6241)
Везунчик! (4894)
Продолжи слово (2539)
Ассоциации (4037)
Слова (4898)
Четыре стихии (266)
Киномания (422)
Блондинки VS. Брюнетки (6893)
В погоне за наградой (6241)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5102)
Слова (4898)
Везунчик! (4894)
Считалочка (4637)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (4037)

Natti

(10479)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6832)

HITR

(6397)

heart

(6347)

ЗЛЕША

(6344)

atevs279

(6343)

Таля

(6275)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5238)

Артемиссия

(11.07.2020)

Sweetheart

(11.07.2020)

makovna0757

(10.07.2020)

Vanya

(10.07.2020)

SvSuGeS19

(10.07.2020)

Счастливая7714

(10.07.2020)

SvEtIk09CoM

(09.07.2020)

arabella

(09.07.2020)

MyAutumn

(07.07.2020)

Snejinka3154

(07.07.2020)


Для добавления необходима авторизация

Вверх