Смеющийся труп - Страница 3 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Смеющийся труп (2 книга)
Смеющийся труп
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:15 | Сообщение # 41

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 26
Зазвонил телефон. Я, не вставая, взглянула на часы: 6.45 утра. Вот черт. Я лежала и ждала, пока включится автоответчик.
– Это Дольф. У нас опять то же самое. Позвони мне на пейджер... – Я потянулась к трубке и нечаянно опрокинула автоответчик.
– Алло, Дольф. Я здесь.
– Поздно легла?
– Да, а что случилось?
– Наш друг решил, что частные дома – легкая добыча. – Голос его от недосыпания стал хриплым.
– Господи, только не это. Целая семья?
– Боюсь, что так. Ты можешь приехать?
Это был глупый вопрос, но я не стала ему на это указывать. Сердце у меня упало. Я не хотела увидеть повторение сцены в доме Рейнольдсов. Я боялась, что у меня не хватит сил это вынести.
– Давай адрес. Я сейчас буду. – Он дал мне адрес. – Сент Питерс, – сказала я. – Это близко от Сент Чарльза, но все же...
– Что все же?
– Слишком длинный путь, чтобы его проделать ради одного домика. В Сент Чарльзе полно подходящих домов. Почему он туда не забрался, а пошел искать пишу за тридевять земель?
– Ты меня спрашиваешь? – сказал он. В его голосе звучал чуть ли не смех. – Давай, мисс эксперт по вуду. Приезжай, посмотришь, что там есть осмотреть.
– Дольф, это так же плохо, как в доме Рейнольдсов?
– Так же, хуже, хуже всего на свете, – сказал он, и к нервному смеху добавилось что то вроде самоуничижения.
– Ты не виноват, – сказала я.
– Скажи это высшему руководству. ИМ там не терпится надрать кому нибудь задницу.
– Ты получил ордер?
– Получу сегодня ближе к вечеру.
– Никому не выдают ордер на выходные, – сказала я.
– Экстренный случай, когда паника помогает работе, – сказал Дольф. – Давай подгребай, Анита. Все хотят домой. – Он повесил трубку.
Я не стала тратить время на “Пока”.
Новое убийство. Черт, черт, черт. Дерьмо. Вот уж не так я надеялась провести утро субботы. Но мы получим ордер. Ура. Плохо только то, что я не знаю, что искать. На самом деле я никакой не эксперт по вуду. Я всего лишь эксперт по сверхъестественным преступлениям. Это не одно и то же. Может быть, позвать с собой Мэнни? Нет, нет, я не хочу, чтобы он попался Доминге Сальвадор под горячую руку – она может из мести выдать его полиции. Срок давности не распространяется на человеческие жертвоприношения. Мэнни могут арестовать и казнить в любой момент. И, зная Домингу, я не сомневалась, что она станет требовать, чтобы я ее отпустила в обмен на жизнь Мэнни. Тем более что я буду виноватой, если его возьмут. Да, ей бы это понравилось.
На автоответчике мигала кнопка: есть непрочитанное сообщение. Почему я не заметила его вчера вече ром? Я пожала плечами. Одна из тайн жизни. Я нажала кнопку воспроизведения.
– Анита Блейк, это Джон Бурк. Я получил ваше сообщение. Звоните мне в любое время. Я буду очень ждать. – Он назвал номер телефона, и все.
Чудесно – сцена убийства, поездка в морг и путешествие в страну вуду, все в один день. Похоже, он будет нелегким. Под стать двум последним ночкам. Черная полоса. Вот черт.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:16 | Сообщение # 42

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 27
У входа в дом блевал в огромный мусорный бак патрульный полицейский. Плохо дело. Через дорогу стоял фургон телевизионщиков. Еще хуже. Не знаю, как Дольфу удалось так долго хранить эту историю в секрете от прессы. За здорово живешь ни один газетчик не отказался бы от таких замечательных заголовков: “Зомби вырезал всю семью”, “Серийный убийца зомби на свободе”. Господи, представляю себе, что теперь начнется.
Репортеры, увешанные фотокамерами и микрофонами, смотрели, как я иду к желтому ограждению. Как только я прицепила к воротнику свою карточку, они все как один подбежали ко мне. Полицейский у ограждения приподнял для меня ленту; не спуская глаз с журналистов. Я даже не оглянулась на них. Никогда не оглядывайся, когда за тобой гонится пресса. Стоит раз обернуться, и ты пропал.
Блондин в костюме заорал:
– Мисс Блейк, мисс Блейк, вы можете сделать заявление?
Всегда приятно, когда тебя узнают на улице. Но я притворилась, что не слышу, и продолжала идти, решительно опустив голову.
Место преступления – это всегда место преступления, и в этом все они схожи. Отличаются только тем, что от каждого остаются свои кошмары. Я стояла посреди спальни очень симпатичного одноэтажного домика. Под потолком медленно вращался вентилятор. Он слабо поскрипывают, будто его крепления слегка разболтались.
Лучше сосредоточиться на мелких деталях. Например, на том, как льется сквозь жалюзи солнечный свет, расчерчивая комнату полосками тени. Лучше не смотреть на то, что осталось лежать на кровати. Не хочу смотреть. Не хочу видеть.
Надо увидеть. Придется смотреть. Говорят, осмотр тела иногда может дать ключ к разгадке. Говорят, что кур доят. Но все таки, все таки, все таки ключ может найтись. Надежда – лживая сука.
В человеческом теле содержится около двух галлонов крови. В кино и по телевизору ее всегда меньше. Попробуйте вылить два галлона молока на пол своей спальни. Посмотрите, какая у вас получится грязь, и добавьте к ней... еще что то. В комнате было слишком много крови для одного человека. Ковер хлюпал под ногами, и кровь брызгала из него, как грязный дождь. Мои белоснежные кроссовки стали красными, не успела дойти до кровати.
Усвоен урок: на место преступления лучше надевать черные.
В комнате стоял густой запах. Хорошо еще, что вентилятор работал. В комнате пахло смесью скотобойни и выгребной ямы. Дерьмом и кровью. Чаще всего так и пахнет свежая смерть.
Простыни покрывали не только кровать, но и большую часть пола вокруг нее. Гигантские бумажные полотенца, брошенные в самую большую на свете лужу вишневого “инвайта”. Под простынями, должно быть, части человеческого тела: бугорки были слишком маленькими, чтобы быть целым трупом. Ни одного размером с человеческое тело.
– Пожалуйста, не заставляйте меня смотреть, – прошептала я пустой комнате.
– Ты что то сказала?
Я подпрыгнула как ужаленная и обнаружила, что за спиной у меня стоит Дольф.
– Господи, Дольф, как ты меня напугал.
– Ты еще не видела, что там под простынями. Вот тогда ты испугаешься по настоящему.
Я не хотела видеть, что там под простынями. Я уже насмотрелась за эту неделю. Лодка тонет от лишнего перышка. И это перышко бросили в мою лодку еще вчера ночью. Она уже, можно сказать, утонула.
Дольф ждал, стоя в дверях. Под глазами у него были мешки – я их не сразу заметила. Он был бледен и не успел побриться.
Все мы чего то не успели. Но прежде всего мне надо было заглянуть под простыни. Если Дольф смог это сделать, смогу и я. Хорошо же.
Дольф высунул голову в коридор.
– Нужно помочь поднять простыни. После того как Блейк закончит осмотр, можно идти по домам. – Я думаю, последнюю фразу он добавил, потому что никто не вызвался помочь добровольно. Впрочем, Дольф не собирался ждать добровольцев. – Зебровски, Перри, Мерлиони, тащите сюда свои задницы.
Мешки под глазами Зебровски напоминали синяки.
– Привет, Блейк.
– Привет, Зебровски. Дерьмово выглядишь.
Он усмехнулся мне:
– А ты по прежнему свежа и прекрасна, как весеннее утро.
– Это точно, – согласилась я.
Детектив Перри сказал:
– Мисс Блейк, как приятно видеть вас снова.
Я не удержалась от улыбки. Перри – единственный полицейский, который останется вежливым, даже стоя над окровавленными останками.
– Я тоже рада вас видеть, детектив Перри.
– Ну что, поехали? – сказал Мерлиони. – Долго вы будете ворковать? – Мерлиони был высоким, хотя не столь высоким, как Дольф. А кто был? Его короткие седые волосы торчали во все стороны. На нем была белая рубашка с закатанными рукавами и галстук с ослабленным узлом. Кобура на левом бедре казалась бугристым бумажником.
– Если ты так торопишься, Мерлиони, поднимай простыню, – сказал Дольф.
Мерлиони вздохнул:
– Ну ладно, ладно. – Он опустился на корточки и взялся за край простыни. – Ты готова, девчушка?
– Лучше быть девчушкой, чем даго (презрительное название итальянцев и португальцев), – сказала я. Он улыбнулся. – Давай.
– Показываю один раз. – Мерлиони начал поднимать простыню, но она отлеплялась с трудом.
– Зебровски, помоги ему с этой хреновиной, – рявкнул Дольф.
Зебровски не спорил. Он, наверное, очень устал. Двое мужчин сдернули простыню одним дружным движением. В солнечном луче, проникающем сквозь нее, ковер стал еще краснее, чем был, – а возможно, мне просто так показалось. Кровь капала с концов простыни. Тяжелые, густые капли. Я еще ни разу не видела, чтобы простыня была так пропитана кровью. Утро открытий.
Я смотрела на ковер и ничего не понимала. Просто груда кусков, маленьких и побольше. Я опустилась на колени. Кровь, мгновенно пропитавшая мои джинсы, была холодной. Что ж, это лучше, чем теплая.
Самый крупный кусок, влажный и гладкий, был приблизительно пяти дюймов длиной. Приятный розовый цвет. Это была часть верхних внутренностей. Рядом лежал кусок поменьше. Я уставилась на него, но чем больше я смотрела, тем меньше он мне что нибудь напоминал. Это мог быть кусок мяса любого животного. Дьявол, эти внутренности не обязательно должны были быть человеческими. Но они ими были, иначе меня бы не вызвали.
Я потыкала пальцем в маленький кусок. На этот раз я не забыла перчатки. Молодец, Анита. Кусок был мокрым, тяжелым и плотным. Все равно непонятно, что это. Два ошметка плоти напоминали кусочки мяса, выпавшие из пасти кошки. Крошки со стола. Объедки. Боже.
Я встала.
– Дальше. – Мой голос даже не дрогнул. Поразительно.
Четверо мужчин, взяв простыню за углы, с трудом оторвали ее от кровати. Мерлиони выругался и отпустил свой угол.
– Черт побери!
Кровь стекала по его руке на белую рубашку.
– Что, испачкал рубашечку? – ехидно спросил Зебровски.
– Да, мать ее так! Как тут не испачкаться!
– Думаю, хозяйка дома не успела прибраться к твоему приходу, Мерлиони, – сказала я. Я посмотрела на кровать с останками хозяйки дома, но тут же снова повернулась к Мерлиони. – Или даго полицейский слишком чувствительный?
– Не больше, чем ты, девчушка.
Я нахмурилась и покачала головой:
– Можем поспорить.
– Я готов сделать ставку, – сказал Зебровски.
Дольф не стал нас останавливать, не сказал, что здесь место преступления, а не тотализатор. Он понимал, что нам это нужно, чтобы не потерять рассудок. Я не могла смотреть на останки и при этом не шутить. Просто не могла. Иначе я сошла бы с ума. У полицейских самое дикое чувство юмора, потому что без этого они бы не выжили.
– Что ставишь? – спросил Мерлиони.
– Обед на двоих у Тони, – сказала я.
Зебровски присвистнул:
– Круто, круто.
– Я могу себе это позволить. Ну что, по рукам?
Мерлиони кивнул.
– Мы с женой уже сто лет нигде не были. – Он протянул мне свою окровавленную руку. Я взяла ее. Холодная кровь потекла по перчаткам, и мне показалось, что рука стала мокрой. Но это был обман чувств. Я знала, что, когда я сниму перчатки, мои руки будут сухими и белыми от талька. Но все равно было неприятно.
– На чем проверим, кто круче? – спросил Мерлиони.
– Прямо на этом, – сказала я.
– Идет.
Я опять повернулась к кровати, но уже с новой решимостью. Я выиграю пари. Я не дам Мерлиони самоутвердиться за мой счет. Это поможет мне сосредоточиться еще на чем то, кроме картины резни.
На кровати лежала левая половина грудной клетки. Обнаженная грудь смотрела в потолок. Хозяйка дома? Все было ярко алым, как будто на кровать вылили ведро красной краски. Было трудно выделить отдельные части. Вот левая рука, маленькая, женская.
Я взяла ее за пальцы. Они были мягкие, никаких признаков трупного окоченения. На среднем – обручальное кольцо. Я согнула и разогнула пальцы мертвой руки.
– Трупное окоченение отсутствует. Что ты можешь сказать, Мерлиони?
Он покосился на руку. Он не мог позволить мне превзойти его, поэтому он тоже взял кисть и поворочал ее туда сюда.
– Вероятно, оно уже прошло. Как известно, первое окоченение долго не длится.
– Ты действительно считаешь, что прошло около двух дней? – Я покачала головой. – Кровь слишком свежая. Окоченение еще не наступило. Преступление было совершено не больше восьми часов назад.
Мерлиони кивнул.
– Неплохо, Блейк. Но что ты скажешь об этом? – Он ткнул пальцем в остатки грудной клетки, и грудь колыхнулась.
Я сглотнула. Я выиграю это пари.
– Не знаю. Давай посмотрим. Помоги мне ее перевернуть. – При этом я смотрела ему в лицо. Не побледнел ли он слегка? Похоже на то.
– Конечно.
Остальные стояли в стороне и наблюдали за представлением. Пусть. Гораздо извращеннее было думать об этом как о работе.
Мерлиони и я перевернули грудную клетку набок. Я постаралась, чтобы ему достались мясистые части, так что в итоге получилось, что он лапает мертвое тело. Остается ли грудь грудью? Имеет ли значение, что она холодная и окровавленная? Мерлиони слегка позеленел. Вероятно, имеет.
Под ребрами тоже отсутствовали внутренние органы, как и в грудной клетке мистера Рейнольдса. Пусто и скользко от крови. Мы опустили грудную клетку назад на кровать. Из матраса брызнула кровь, и белой рубашке Мерлиони досталось больше, чем моей синей. Очко в мою пользу.
Мерлиони поморщился и стал стряхивать с себя брызги, но только размазал их еще хуже. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
– Как ты, Мерлиони? – спросила я.
– Я не хочу продолжать, если это тебя расстраивает.
Он впился в меня взглядом, потом улыбнулся. Чрезвычайно неприятная улыбка.
– Ты еще не видела всего, девчушка. А я видел.
– Но все ли ты трогал?
По его лицу скатилась капелька пота.
– Тебе не захочется трогать все.
Я пожала плечами.
– Посмотрим. – На кровати лежала еще нога, судя по волосам и оставшейся теннисной туфле, принадлежавшая мужчине. Круглый влажный шар сустава блестел на фоне кровавого мяса. Зомби просто оторвал ногу, даже не сломав кость.
– Боль, наверное, была адская, – заметила я.
– Ты думаешь, он был жив, когда ему отрывали ногу?
Я кивнула:
– Да.
Правда, я не была на сто процентов в этом уверена: слишком много крови. Зато Мерлиони побледнел еще немного.
Остальные части представляли собой окровавленные внутренности, кусочки мяса и обломки кости. Мерлиони взял горсть кишок.
– Лови.
– Господи, Мерлиони, это не смешно. – Мой желудок болезненно сжался.
– Зато смешно смотреть на твое лицо, – сказал он.
Я смерила его взглядом и сказала:
– Кидай или положи обратно, Мерлиони, только не дразни.
Он изумленно моргнул, потом кивнул и бросил мне клубок внутренностей. Бросок был неудачным, но я умудрилась поймать. Кишки были мокрые, тяжелые, склизкие – одним словом, отвратительные. Примерно как сырой говяжий ливер, только еще хуже.
Дольф сердито крякнул.
– Не могла бы ты в процессе ваших мерзких игр сообщать мне что то полезное?
Я бросила кишки на кровать.
– Запросто. Зомби вошел через раздвижную стеклянную дверь, как и в прошлый раз. Он загнал мужчину или женщину в комнату, где был второй из них, и убил обоих. – Я замолчала. Я просто застыла на месте.
Мерлиони держал в руках детское одеяльце. Каким то чудом один угол его остался чистым. Одеяло было обшито розовым атласом с крошечными воздушными шариками и клоунами. С противоположного конца тяжело капала кровь.
Я уставилась на крошечные воздушные шарики и клоунов, кружащихся в каком то бессмысленном хороводе.
– Подонок, – прошептала я.
– Это ты мне? – спросил Мерлиони.
Я покачала головой. Я не хотела касаться одеяла, но все же протянула за ним руку. Мерлиони позаботился о том, чтобы окровавленный край хлопнул меня по голой части руки.
– Подонок даго, – сказала я.
– Это ты мне, сука?
Я кивнула и попробовала улыбнуться, но у меня это плохо вышло. Нам приходилось притворяться, что это нормально. Что это можно стерпеть. Мы вели себя непристойно. И если бы меня не держало пари, я бы с криком выбежала из комнаты.
Я посмотрела на одеяло.
– Какого возраста?
– Судя по семейным фотографиям, три четыре месяца.
Наконец мы добрались до того, что было с другой стороны от кровати. Там тоже лежала простыня, такая же кровавая, и под ней тоже не могло быть целого тела. Я готова была отказаться от пари. Если мне разрешат не смотреть, я их всех свожу к Тони. Только не заставляйте меня поднимать эту последнюю простыню. Пожалуйста. Пожалуйста.
Но я должна была ее поднять, и дело было не в пари. Я должна была увидеть все, что можно увидеть. А потом с чистой совестью выиграть пари или убежать и проиграть.
Я отдала одеяло назад Мерлиони. Он взял его и положил на кровать, стараясь, чтобы чистый угол остался чистым.
Я опустилась на колени с одной стороны простыни, Мерлиони – с другой. Наши глаза встретились. Теперь это был поединок до страшной победы. Мы подняли простыню.
Под ней было всего два куска. Только два. Мой желудок сжался так сильно, что мне пришлось проглотить рвоту. Я закашлялась и чуть было не выпустила ее наружу, но удержалась.
Сначала я подумала, что окровавленное туловище принадлежит младенцу, но потом поняла, что это кукла. До такой степени залитая кровью, что даже не разберешь, какого цвета у нее волосы были, но всего лишь только кукла. Кукла, слишком большая для грудного ребенка.
Маленькая рука, такая же окровавленная, как и все остальное, лежала на пропитанном кровью ковре. Детская ручка. Рука ребенка, но не младенца. Я для сравнения протянула над ней свою руку. Три года, может, четыре. Того же возраста, что и Бенджамин Рейнольдс. Совпадение? Должно быть. Зомби не настолько разборчивы.
– Я кормлю грудью младенца и тут слышу громкий шум. Муж идет посмотреть, что такое. Шум будит маленькую девочку, она выходит из своей комнаты, что бы узнать, в чем дело. Муж видит монстра, хватает ребенка, бежит в спальню. Здесь зомби их настигает. И убивает всех до единого. – Мой голос звучал отстраненно, по медицински. Браво, Анита.
Я попробовала стереть с маленькой ручки кровь. Девочка носила колечко, как мама. Одно из тех пласт массовых колечек, которые прилагаются к жевательной резинке.
– Ты видел кольцо, Мерлиони? – спросила я. Потом подняла ручку с ковра и сказала: – Лови.
– Господи Иисусе! – Он вскочил на ноги прежде, чем я успела что нибудь сделать, и поспешно вышел за дверь. На самом деле я не бросила бы руку. Я бы не бросила.
Я покачала в ладонях детскую ручку. Она казалась тяжелой, как будто пальцы вот вот сожмутся. Как будто она попросит меня взять ее на прогулку. Я выронила ее на ковер, и она шлепнулась, подняв брызги.
В комнате внезапно стало очень жарко, и она закружилась вокруг меня. Я поморгала и посмотрела на Зебровски.
– Я выиграла?
Он кивнул:
– Анита Блейк, Тертый Орешек. Чудесное пиршество у Тони за счет Мерлиони. Я слышал, там замечательно готовят спагетти.
Упоминание о еде было излишним.
– Где ванная?
– Третья дверь слева по коридору, – сказал Дольф.
Я кинулась в ванную. Мерлиони как раз выходил оттуда. У меня не было времени поглумиться над поверженным противником. Я спешила метнуть харч.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:16 | Сообщение # 43

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 28
Я стояла на коленях, прижимаясь лбом к прохладному линолеуму ванной. Мне было уже лучше. Какое счастье, что я не успела позавтракать.
Кто то постучал в дверь.
– Чего надо? – спросила я.
– Это Дольф. Мне можно войти?
Я ненадолго задумалась.
– Конечно.
Дольф вошел с махровой салфеткой в руке. Заглянул в бельевой шкаф, судя по всему. Он долго рассматривал меня, потом покачал головой. Намочил салфетку в раковине и протянул мне.
– Ты знаешь, что надо делать.
Я знала. Я обтерла лицо и шею холодной тряпкой и почувствовала себя значительно лучше.
– А Мерлиони ты выдал тряпку? – спросила я.
– Да. Он в кухне. Вы с ним оба кретины, но это было интересно.
Я сумела слабо улыбнуться.
– Теперь, когда ты закончила свое выступление, что ты мне можешь сообщить? – Он присел на закрытый крышкой стульчак.
Я осталась на полу.
– На этот раз кто нибудь что нибудь слышал?
– На рассвете сосед услышал какой то шум, но пошел дальше на работу. Сказал, что не хотел вмешиваться в семейную ссору.
Я посмотрела на Дольфа.
– Он раньше уже слышит шум драки из этого дома?
Дольф покачал головой.
– Господи, если бы он только вызвал полицию, – сказала я.
– Думаешь, это бы что нибудь изменило? – спросил Дольф.
Я на минуту задумалась.
– Может быть, не для этой семьи, но мы бы хотя бы попробовали поймать зомби.
– Все равно бы плакали над пролитым молоком, – сказал Дольф.
– Может быть, и нет. Останки еще очень свежие. Зомби убил их, но ему потребовалось время на то, что бы сожрать четырех человек. Это не так то быстро делается. Ведь убил он их только на рассвете.
– В твоих словах есть разумное зерно.
– Оцепите район.
– Объясни.
– Зомби должен быть где то поблизости, в пределах пешей прогулки. Он прячется, ожидая наступления темноты.
– Я думал, зомби могут выходить на свет, – сказал Дольф.
– Могут, но они этого не любят. Зомби не станет выходить днем, если ему специально не приказать.
– Значит, ближайшее кладбище, – сказал он.
– Не обязательно. Зомби не похожи на вампов или вурдалаков. Им не нужно прятаться в гроб или могилу. Зомби достаточно просто укрыться от солнца.
– Так где его искать?
– Под навесами, в гаражах, любом замкнутом помещении.
– Значит, он может сидеть в детском шалаше на дереве, – сказал Дольф.
Я улыбнулась. Приятно узнать, что я все еще на это способна.
– Я сомневаюсь, что зомби полезет на дерево, если у него будет из чего выбирать. Заметь, здесь все дома одноэтажные.
– В подвале, – сказал он.
– Предупреди, чтобы никто не спускался в подвал, – сказала я.
– Это поможет?
Я пожала плечами.
– Зомби обычно не очень хорошо лазят. Этот зомби быстрее и сообразительнее, но... По крайней мере, в подвале он менее опасен. Там нет окон, и он не сможет через них схватить какого нибудь малыша. – Я снова вытерла мокрой салфеткой шею и лицо. – Зомби выбирает одноэтажные дома со стеклянными дверями. Возможно, он возле какого нибудь такого.
– Медэксперт говорит, что труп высокий, выше шести футов. Мужчина, белый. Очень сильный.
– Последний факт нам и так был известен, а остальное тоже ничем нам не поможет.
– У тебя есть идея?
– Вот именно, – сказала я, – возьми всех офицеров примерно такого роста, как труп, и пусть они в течение часа идут из этого дома в разных направлениях. После этого оцепи весь участок, который они успеют пройти.
– И обыскать все навесы и гаражи, – сказал Дольф.
– И подвалы, и норы, и старые холодильники, – сказала я.
– А если мы его найдем?
– Поджарьте. Пусть вам дадут команду истребителей.
– Зомби может напасть на кого нибудь при дневном свете? – спросил Дольф.
– Если его сильно потревожить, то да. А этот – чрезвычайно агрессивен.
– Я серьезно спрашиваю, – сказал он. – Нам понадобится не меньше дюжины истребительных бригад. Городские власти никогда на это не пойдут. Кроме того, мои ребята способны нашагать такой широкий круг, что мы можем прочесывать его во всех направлениях и все равно упустить зомби.
– Он выйдет, как только стемнеет. Если ты как следует подготовишься, вы его заметите.
– Хорошо. Но ты так говоришь, как будто не собираешься принимать в этом участие.
– Я вернусь к вечеру, мне позвонил Джон Бурк.
– Ты возьмешь его с собой в морг?
– Да, попробую использовать его против Доминги Сальвадор. Самое время, – сказала я.
– Хорошо. От меня тебе что нибудь нужно?
– Только пропуск в морг для нас обоих, – сказала я.
– Разумеется. Думаешь, тебе действительно удастся что нибудь узнать от Бурка?
– Не узнаю, пока не попробую, – сказала я.
Он улыбнулся:
– Попытка не пытка, да?
– Во во, – откликнулась я.
– Ну ладно, отправляйся в морг со своим Джоном Вуду. Мы пока перевернем весь район вверх тормашками.
– Хорошо, что у нас обоих на сегодня все распланировано, – сказала я.
– Не забудь, днем мы идем с обыском к Сальвадорихе.
Я кивнула:
– Угу, а вечером – охотиться на зомби.
– Сегодня мы покончим со всем этим дерьмом, – сказал он.
– Будем надеяться.
Дольф посмотрел на меня, слегка сощурив глаза.
– Тебе что то не нравится в наших планах?
– Только то, что планы не бывают без изъяна.
Он помолчал, потом встал.
– Хотелось бы, чтобы этот план был исключением из правил.
– Мне тоже.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:17 | Сообщение # 44

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 29
Окружной морг в Сент Луисе располагается в большом здании. Это продиктовано необходимостью. Каждый покойник, умерший без врача, отправляется в морг. Не говоря уже об убитых. Поэтому в Сент Луисе морг постоянно забит.
Я прихожу в морг довольно часто. В случаях, когда умершие подозреваются в смерти от укуса вампира, я должна следить, чтобы, проснувшись в новом качестве, они не напали на дежурных и не устроили пирушку. По новому закону о вампирах это считается убийством. И вот я жду, пока жмурики встанут с полки, если только и завещании не указано, что они ни в коем случае не хотят вернуться в мир вампирами. В моем завещании содержится указание избавить меня от такого украшения, как клыки. Дьявол, в моем завещании я прошу о кремации. Я не хочу, чтобы из меня сделали зомби, нет уж, большое спасибо.
Джон Бурк был точно таким, каким я его запомнила. Высокий, темнолицый, красивый, неопределенно злодейского вида. Это из за эспаньолки; такие бородки носят только злодеи в фильмах ужасов. Ну, вы знаете, в таких, где отправляют странные культы и поклоняются рогатому божеству.
Вокруг его глаз и рта легли тени. Горе оставляет их на лице, даже если у тебя темная кожа. Его губы были сжаты в тонкую линию. Когда мы входили в морг, он сгорбился, как будто на плечи ему легла какая то тяжесть.
– Как ваша невестка? – спросила я.
– Тяжело, очень тяжело.
Я ждала, но он не стал вдаваться в подробности. А я не стала расспрашивать. Если он не хочет об этом говорить, это его право.
Мы шли по широкому пустому коридору, достаточно широкому, чтобы здесь могли разминуться три медицинские каталки. Пост охраны смахивал на бункер времен Второй мировой войны, битком набитый автоматами. На случай, если мертвые все разом поднимутся и попытаются прорваться на свободу. В Сент Луисе этого еще не случалось, зато как то раз случилось в не столь отдаленном от нас Канзас Сити.
Автомат способен превратить в муку любого ходячего мертвеца. Неприятности начнутся, только если их будет много. Если набежит толпа, тебе и с автоматом не поздоровится.
Я показала охраннику пропуск.
– Привет, Фред, давненько не виделись.
– Надо бы, чтобы тебя сюда присылали почаще, как раньше. За эту неделю у нас трое встали и пошли домой. Представляешь себе?
– Вампиры?
– А кто же еще? Скоро их будет больше, чем нас.
Я не знала, что на это сказать, поэтому сменила тему. Вероятно, он прав.
– Мы пришли осмотреть личные вещи Питера Бурка. Сержант Рудольф Сторр должен был предупредить.
Фред сверился со списком.
– Да, вы записаны. Направо по коридору, третья дверь по левой стороне. Доктор Савиль вас ждет.
Услышав это имя, я приподняла бровь. Не так уж часто главный медэксперт лично выполняет просьбы полиции или чьи то еще. Но я лишь кивнула, как будто ожидала такого королевского приема.
– Спасибо, Фред, увидимся, когда я пойду обратно.
– Таких все больше и больше, – проворчал он.
Мои кроссовки не производили ни малейшего звука в бесконечной тишине. Джон Бурк тоже шагал бесшумно. Я не причисляла его к людям, которые ходят в кроссовках, и оказалась права: поглядев вниз, я увидела на ногах у него обычные кожаные туфли на мягкой подошве. Но он все равно ступал беззвучно, как тень.
Прочая часть его туалета была под стать туфлям. Модный спортивный пиджак такого темного коричневого цвета, что казался почти черным, бледно желтая рубашка и коричневые слаксы. Ему не хватало только галстука, чтобы стать типичным американцем. Интересно, он всегда надевает костюм или просто приехал в нем на похороны брата? Нет, на похоронах он был в абсолютно черном костюме.
В морге всегда тихо, но в субботу утром здесь царила просто мертвая тишина. Может, санитарным машинам, как самолетам, запрещено по выходным ездить по городу до определенного часа? Я знала, что количество убийств и выходные возрастает, и все же по утрам в субботу и воскресенье здесь всегда тихо. Поди пойми.
Я отсчитала третью дверь по левой стороне и постучала в нее. Послышалось негромкое “войдите”, и я перешагнула порог.
Доктор Мэриан Савиль – невысокая женщина с короткими темными волосами, темно карими глазами и смуглым лицом с красивыми высокими скулами. Она наполовину француженка, наполовину гречанка, и это по ней видно. Внешность экзотическая, но не отпугивающая. Меня всегда удивляло, что доктор Савиль до сих пор не замужем. Во всяком случае, это не из за недостатка красоты.
Ее единственным недостатком была привычка курить, и запах табака повсюду сопровождал ее, как запах каких то неприятных духов.
Она пошла мне навстречу, улыбаясь и протягивая руку:
– Анита, рада снова тебя видеть.
Я пожала ей руку и улыбнулась в ответ.
– Я вас тоже, доктор Савиль.
– Мэриан, пожалуйста.
Я пожала плечами.
– Мэриан, это те самые личные вещи?
На блестящем стальном столе лежало несколько пластиковых пакетов.
– Да.
Я посмотрела на нее, не переставая удивляться, какие цели она преследует. Главный медэксперт не занимается рутиной. Под этим что то кроется – но что? Я не настолько хорошо ее знала, чтобы спросить в лоб, и не хотела, чтобы меня лишили доступа в морг, поэтому не могла проявить невежливость. Вечно проблемы.
– Это Джон Бурк, брат покойного, – сказала я.
Доктор Савиль слегка приподняла брови.
– Мои соболезнования, мистер Бурк.
– Спасибо. – Джон пожал протянутую ему руку, но взгляд его был прикован к пакетам. Сегодня ему было не до красивой докторши и не до обмена любезностями. Он пришел, чтобы увидеть вещественные доказательства. Найти ключ, который мог бы помочь полиции поймать убийцу его брата. Он относился к этому очень серьезно.
Если он не связан с Домингой Сальвадор, я должна буду принести ему извинения. Но как мне его разговорить в присутствии Мэриан? Как, скажите на милость, попросить ее удалиться? Ведь это, в сущности, ее морг.
– Я обязана проследить, чтобы все улики были в сохранности, – сказала Мэриан. – За последнее время у нас побывало несколько очень пронырливых репортеров.
– Но я же не репортер.
Она пожала плечами.
– Ты не официальное лицо, Анита. По новым указаниям сверху неофициальные лица могут осматривать вещественные доказательства только в присутствии наблюдателя.
– Я польщена, что ты взяла на себя эту заботу, Мэриан.
Она улыбнулась.
– Я все равно была здесь. И подумала, что мое навязчивое присутствие тебе будет менее неприятно, чем чье то еще.
Она была права. Чего они боятся – что я украду тело? Если бы я захотела, я могла бы опустошить их чертов морг и заставить трупы играть в догонялки.
Возможно, именно поэтому за мной и присматривают. Возможно.
– Не хочу быть невежливым, – сказал Джон, – но может быть, перейдем к делу?
Я взглянула в красивое лицо. Оно казалось осунувшимся. Мне стало стыдно.
– Конечно, Джон. Мы забылись.
– Прошу прощения, мистер Бурк, – сказала Мэриан. Она выдала нам по паре одноразовых перчаток. Мы с ней с легкостью их натянули, но у Джона не было опыта. Я помогла ему, и он улыбнулся. Улыбка полностью изменила его лицо. Оно стало красивым, умным и ничуть не злодейским.
Доктор Савиль сняла пломбу с первого пакета. Там была одежда.
– Не надо, – сказал Джон. – Я все равно не смогу узнать его одежду. У нас с Питером случилась... Одним словом, мы не виделись больше двух лет. – В его голосе так явственно прозвучало чувство вины, что я невольно поежилась.
– Хорошо, перейдем к мелким предметам, – с улыбкой сказала Мэриан. Красивая и жизнерадостная, она упражнялась в очаровании. Ей редко выпадала такая возможность.
Она открыла пакет поменьше и аккуратно высыпала содержимое на сверкающую поверхность стола. Расческа, десятицентовик, два пенни, порванный билет в кино и амулет вуду. Гри гри.
Он был свит из черной и красной нитей, а роль бусинок выполняли человеческие зубы. Кроме них к нему были подвязаны небольшие кости.
– Это фаланги человеческих пальцев? – спросила я.
– Да, – ответил Джон изменившимся голосом. У него был странный вид; казалось, перед глазами у него мелькнуло какое то ужасное видение.
Это была злая вещица, но я не могла понять, почему она произвела на него такое впечатление.
Я наклонилась и потрогала амулет пальцем. Оказалось, что в него вплетены еще полоски высушенной кожи. И это была не просто черная нить – это были черные волосы.
– Человеческие волосы, зубы, кости и кожа, – сказала я тихо.
– Да, – повторил Джон.
– Вы лучше меня разбираетесь в вуду, – сказала я. – Что это значит?
– Ради этого амулета кому то пришлось умереть.
– Вы уверены?
Он наградил меня испепеляющим взглядом.
– Неужели вы думаете, что если бы можно было допустить что то другое, я бы этого не сказал? По вашему, мне приятно узнать, что мой брат принял участие в человеческом жертвоприношении?
– Питер обязательно должен был присутствовать? Он не мог просто купить амулет?
– НЕТ! – Он почти выкрикнул это слово и, отвернувшись от нас, отошел к стене. Дыхание его было прерывистым.
Я дала ему время прийти в себя и спросила о том, о чем не могла не спросить:
– Для чего служит этот гри гри?
Он повернулся; лицо его было почти спокойным, но по глазам было видно, чего ему это стоило.
– Он позволяет менее могущественному некроманту заимствовать силу более могущественного, чтобы оживить очень давно умершего человека.
– Что значит “заимствовать”?
Джон пожал плечами.
– Этот амулет содержит в себе часть силы наиболее могущественного из нас. Питер дорого заплатил за него, но обрел способность оживлять большее количество мертвых и очень старых покойников. Питер, Боже правый, как ты мог?
– Насколько могущественным должен быть тот, кто поделился с ним своей силой?
– Невероятно могущественным, – ответил Джон.
– Он может привести нас к тому человеку, кто сделал его?
– Вы не понимаете, Анита. Эта вещь – часть чьего то могущества. Часть души того, кто им делится. Это можно сделать только от великого отчаяния или от великой жадности. Питер никогда бы не расплатился за этот гри гри. Никогда.
– Но можно узнать хозяина?
– Да, достаточно поднести на близкое расстояние к тому человеку, который его сделал. Гри гри поползет к нему. Ведь это часть его души, которая рвется обратно.
– Это могло бы послужить доказательством в суде?
– Если вам удастся объяснить присяжным суть, то наверное.
Он шагнул ко мне.
– Вы знаете, кто это сделал?
– Возможно.
– Кто, скажите мне, кто?
– Я сделаю лучше. Я возьму вас на обыск в дом этого человека.
Мрачная улыбка тронула его губы.
– Вы мне начинаете очень нравиться, Анита Блейк.
– Комплименты потом.
– А что это такое? – спросила Мэриан. Она перевернула амулет. С обратной стороны, среди волос и костей, покачивалась маленькая подвеска, какие бывают на браслетах. Она имела вид музыкального знака – скрипичный ключ.
Что сказал Эванс, когда потрогал обломок надгробия?
Они перерезали ей горло, а у нее был браслет с нотными знаками и маленькими сердечками. Я смотрела на амулет, и мир внезапно качнулся. Теперь все встало на свои места. Доминга Сальвадор не оживляла зомби – убийцу. Она помогла Питеру Бурку это сделать – но я должна была удостовериться. У нас в запасе еще несколько часов до того, как мы постучимся в двери Доминги, чтобы попытаться найти, доказательства.
– К вам не поступали женщины примерно в одно время с Питером Бурком?
– Сколько угодно, – улыбнулась Мэриан.
– Женщина с перерезанным горлом, – уточнила я.
Мгновение она смотрела на меня.
– Я посмотрю в компьютере.
– Можно мы возьмем с собой амулет?
– Для чего?
– Если я права, у нее должен быть браслет с подвесками в виде лука со стрелами и маленьких сердечек. И эта штучка тоже оттуда. – Я поднесла к свету золотой скрипичный ключ. Он весело блеснул, как будто не подозревал, что его хозяйка мертва.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:17 | Сообщение # 45

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 30
Смерть основным цветом делает серый. Тело, потерявшее много крови, будет казаться белым или голубоватым. Но если оно уже тронуто тлением, хотя не начало разлагаться, оно становится серым.
Женщина была серой. Рана у нее на шее была промыта и зашита. Она казалась сморщенным вторым ртом под подбородком.
Доктор Савиль небрежно оттянула голову трупа.
– Разрез очень глубокий. Шейные мышцы и сонная артерия рассечены. Смерть наступила практически сразу.
– Профессиональная работа, – заметила я.
– Да, кто бы ни перерезал ей горло, он знал свое дело. Существует десяток разных способов нанести рану в шею, которая будет не смертельна или убьет человека не сразу.
Джон Бурк спросил:
– Вы хотите сказать, что мой брат имел большой опыт?
– Не знаю, – ответила я. – У вас есть ее вещи?
– Здесь. – Мэриан открыла небольшой пакет и опрокинула его над столом. Золотой браслет блеснул в свете галогеновых ламп.
Я взяла его рукой в перчатке. Крошечный натянутый лук со стрелой, разные нотки, два переплетенных сердечка. Все, как говорил Эванс.
– Откуда вы узнали о подвеске и мертвой женщине? – спросил Джон Бурк.
– Я отнесла пробу ясновидцу. Он видел смерть женщины и браслет.
– Как это связано с Питером?
– Я полагаю, что жрица вуду заставила Питера оживить зомби. Этот зомби сбежал от него и начал убивать людей. Чтобы замести следы, жрица убила Питера.
– Кто она?
– У меня нет доказательств, кроме гри гри, который еще неизвестно, сойдет ли за доказательство.
– Да, видение и гри гри. – Джон покачал голо вой. – Это будет непросто скормить присяжным.
– Я знаю. Именно поэтому нам нужны дополнительные доказательства.
Доктор Савиль увлеченно следила за нашим разговором.
– Назовите мне имя, Анита, назовите мне имя.
– Только если вы поклянетесь не трогать ее до тех пор, пока закон не использует свой шанс. Только если закон потерпит неудачу. Обещайте мне.
– Даю вам слово.
Я с минуту изучала его лицо. Ответный взгляд Джона был ясным и твердым. Пари, он способен солгать с чистой совестью.
– Я больше не доверяю ничьим словам. – Он даже не моргнул. Похоже, мой всепроникающий взгляд утратил свою волшебную силу. А может быть, он собирался сдержать слово. Это иногда случается. – Ладно, я поверю вам на слово. Не заставляйте меня об этом жалеть.
– Не заставлю, – сказал он. – Теперь назовите мне имя.
Я повернулась к доктору Савиль.
– Извини, Мэриан. Чем меньше ты будешь знать об этом деле, тем меньше вероятность, что когда нибудь к тебе в окно залезет зомби. – Легкое преувеличение, но своего я добилась. Казалось, Мэриан хотела возразить, но все же кивнула:
– Ладно, но я хочу, чтобы ты рассказала мне все, когда это не будет опасно.
– Если смогу – непременно, – пообещала я.
Мэриан снова кивнула, закрыла отсек с трупом Джейн Доу (Условное наименование лица женского пола, чье имя неизвестно или по тем или иным причинам не оглашается) и вышла.
– Крикни, когда закончите. Я пока займусь делами, – сказала она, выходя, и закрыла за собой дверь.
Она оставила нас наедине с вещественным доказательством. Видимо, доверяла мне. Или нам?
– Доминга Сальвадор, – сказала я.
Джон резко втянул в себя воздух.
– Мне знакомо это имя. Она страшно могущественна, если все, что о ней рассказывают, правда.
– Правда, – сказала я.
– Вы с ней знакомы?
– Имею несчастье.
Что то в выражении его лица мне не понравилось.
– Вы поклялись, что не будете мстить.
– Полиции до нее не добраться. Она для них слишком хитра, – сказал он.
– Ее казнят по закону. Я в это верю.
– Но верите не до конца, – сказал он.
Что я могла сказать? Он был прав.
– Почти до конца.
– “Почти” – слишком маленькая компенсация за убийство моего брата.
– Этот зомби убил гораздо больше людей. Я тоже хочу покарать Домингу. Но только законным образом, через суд.
– Есть и другие способы, – сказал Джон.
– Если закон потерпит неудачу, можете использовать вуду. Только не говорите об этом мне.
На его лице отразилось изумление.
– И вас не возмущает применение черной магии?
– Эта женщина уже однажды пыталась меня убить. Не думаю, что она оставит попытки.
– Вы пережили атаку Сеньоры? – спросил Бурк. Он явно был удивлен.
Мне не понравилось его удивление.
– Я в состоянии о себе позаботиться, мистер Бурк.
– Не сомневаюсь, мисс Блейк. – Он улыбнулся. – Я нанес удар вашему самолюбию? Вам не понравилось, что я удивился, правда?
– Оставьте свои наблюдения при себе, хорошо?
– Если вы выстояли в схватке с посланцами самой Доминги Сальвадор, мне остается только поверить тому, что я о вас слышал. Экзекутор и аниматор, способный оживить кого угодно независимо от давности трупа.
– Насчет последнего не знаю, но вообще то я просто стараюсь остаться в живых.
– Если Доминга Сальвадор желает вам смерти, это будет нелегко.
– Да практически невозможно, – сказала я.
– Так давайте нанесем удар первыми, – сказал он.
– Только законно, – сказала я.
– Анита, вы наивны.
– Предложение присутствовать при обыске у нее в доме все еще в силе.
– Вы уверены, что сможете это устроить?
– Думаю, да.
В его глазах вспыхнул своего рода темный свет, искрящаяся чернота. Он поджал губы и улыбнулся такой зловещей улыбкой, словно уже предвкушал мучения для одной Доминги Сальвадор. И картина, которая ему представилась, явно доставила ему немалое наслаждение.
От его взгляда у меня по спине побежали мурашки. Я надеялась, что Джон никогда не обратит на меня этих темных глаз. Что то мне говорило, что он был бы опасным врагом. Почти столь же опасным, как Доминга. Но все таки не настолько.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:17 | Сообщение # 46

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 31
Улыбающаяся Доминга Сальвадор сидела в гостиной. Маленькая девочка, которая во время моего последнего визита сюда ездила на велосипеде по тротуару, устроилась у бабушки на коленях. Она сидела изящно и томно, как котенок. Два мальчика постарше сидели у Доминги в ногах. Семейная идиллия. Меня чуть не вырвало.
Разумеется, только из за того, что она была самой опасной жрицей вуду из всех, кого я знала, вовсе не следовало, что Доминга не может быть бабушкой. Человек редко бывает кем то одним. Гитлер любил собак.
– Буду только рада, если вы произведете у меня обыск, сержант. Мой дом – ваш дом, – сказала она тем же паточным голосом, каким уже предложила нам лимонада или, кто хочет, осажденного чаю.
Мы с Джоном Бурком встали в сторонке. Пусть полиция делает свое дело. Доминга заставила полицейских сполна почувствовать всю нелепость их подозрений. Просто добрая старенькая леди. Хорошо же.
Антонио и Энцо тоже стояли в сторонке. Они несколько подпортили картину семейной идиллии, но, очевидно, Доминге нужны были свидетели. А может быть, и стрельба не была снята с повестки дня.
– Миссис Сальвадор, вы догадываетесь о причинах этого обыска? – спросил Дольф.
– Нет никаких причин, потому что мне нечего скрывать. – Доминга приветливо улыбнулась. Будь она проклята.
– Анита, мистер Бурк, – сказал Дольф.
Мы вышли вперед, как ассистенты на представлении иллюзиониста. До которого, кстати, было не так уж далеко. Высокий полицейский приготовил видео камеру.
– Полагаю, вы знакомы с мисс Блейк, – сказал Дольф.
– Имела удовольствие познакомиться, – сказали Доминга таким холодным тоном, что у нее во рту не растаял бы и кусок масла.
– А это – Джон Бурк.
Зрачки ее на мгновение расширились. Первая брешь в ее великолепном камуфляже. Она слышала о Джоне Бурке? Это имя ее встревожило? Я надеялась, что да.
– Очень рада, наконец, с вами встретиться, мистер Бурк, – сказала Доминга после некоторого молчания.
– Всегда хорошо встретить другого искусника, – ответил он.
Доминга слегка склонила голову в знак согласия. Она хотя бы не пыталась изображать полную невиновность. Она признала, что практикует вуду. Уже прогресс.
Довольно неприлично крестной матери вуду пытаться изобразить невинность.
– Давай, Анита, – сказал Дольф. Никаких подготовительных речей, никакой театральщины, прямо к делу. В этом весь Дольф.
Я достала из кармана полиэтиленовый пакет. Доминга озадаченно нахмурилась. Я вынула из пакета гри гри. Ее лицо застыло и стало похоже на маску. Только насмешливая улыбка искривила ее губы.
– Что это?
– Ну ну, Сеньора, – сказал Джон. – Не надо валять дурака. Вы отлично знаете, что это.
– Разумеется, я знаю, что это некий амулет. Но разве полиция теперь запугивает старух амулетами?
– Лишь бы работало, – сказала я.
– Анита, – одернул меня Дольф.
– Прости. – Я посмотрела на Джона, и тот кивнул. Я положила гри гри на ковер приблизительно в шести футах от Доминги. В этом деле мне приходилось целиком полагаться на слова Джона, но кое что я все таки обсудила с Мэнни по телефону. Если у нас все получится, если суд это признает и если нам удастся растолковать суть происходящего присяжным, у нас появится шанс. Не слишком ли много “если”?
Какое то мгновение гри гри был неподвижен. Потом фаланги слегка закачались, как будто их, словно четки, перебирали невидимые пальцы.
Доминга ссадила внучку с колен и шуганула мальчиков. Энцо взял их за руки. Сеньора сидела одна на кушетке и ждала. Слабая улыбка еще оставалась у нее на губах, но теперь она была какой то болезненной.
Амулет начал ползти к ней, словно слизняк, напрягая несуществующие мускулы. Я почувствовала, что у меня шевелятся волосы.
– Ты записываешь, Бобби? – спросил Дольф.
Полицейский с видеокамерой ответил:
– Я снимаю. Я ни на секунду не верю в эту херню, но я снимаю.
– Пожалуйста, не употребляйте таких слов при детях, – попросила Доминга.
– Простите, мэм, – сказал полицейский.
– Вы прощены. – Она все еще пыталась изображать любезную хозяйку, несмотря на то, что к ее ногам подползала эта пакость. Железная выдержка. Этого у нее не отнять.
У Антонио кишка была потоньше. Он сломался. Он шагнул вперед, словно хотел поднять амулет с ковра.
– Не вздумай трогать, – предупредил Дольф.
– Вы испугали бабушку своими фокусами, – сказал Антонио.
– Не вздумай трогать, – повторил Дольф и встал, заполнив собой всю комнату. Рядом с ним Антонио внезапно стал тощим и низеньким.
– Прошу вас, вы ее испугали. – Но на самом деле это его лицо побледнело и покрылось потом. Чего старина Тони так трясется? Ведь не его же задницу поволокут в тюрьму.
– А ну отойди, – приказал Дольф. – Или надеть на тебя наручники прямо сейчас?
Антонио покачал головой:
– Не надо, я... я уже отхожу. – Он отошел, но при этом взглянул на Домингу. Быстро и очень испуганно. Когда она встретилась с ним взглядом, в ее глазах был только гнев. Ее лицо вдруг исказилось от злобы. Отчего это она вдруг сорвала маску? Что происходит?
Гри гри упорно продолжал свой трудный путь. Он ластился к ее ногам, как собака, перекатывался на носках ее ботинок, как кот, который хочет почесать животик.
Доминга пыталась делать вид, что она этого не замечает.
– Вы отказываетесь от своей силы? – спросил Джон.
– Не понимаю, что вы имеете в виду. – Она вновь обрела контроль над своим лицом и казалась искренне озадаченной. Черт возьми, вот это талант. – Вы – могущественный жрец. Вы это подстроили, чтобы меня обвинить.
– Если вам амулет не нужен, тогда возьму его я, – сказал Джон. – И добавлю вашу силу к моей. Я стану самым могущественным жрецом вуду в Штатах. – Впервые я ощутила могущество Джона. Оно коснулось моей кожи. Пугающее дыхание волшебства. Я то думала, что Джон такой же обычный человек, как все мы. Оказывается, я ошибалась.
Доминга лишь покачала головой.
Джон шагнул вперед и склонился над извивающимся амулетом. Аура его власти двигалась вместе с ним, как невидимая рука.
– Нет уж! – Доминга проворно схватила гри гри и сжала в ладонях.
Джон улыбнулся.
– Итак, вы подтверждаете, что этот амулет изготовлен вами? Если нет, значит, я могу забрать его и использовать, как мне заблагорассудится. Он был найден среди вещей моего покойного брата. С юридической точки зрения он мой, так, сержант Сторр?
– Так, – сказал Дольф.
– Нет, вы не имеете права, – сказала Доминга.
– Имею, если вы, глядя в камеру, не скажете, что он изготовлен вами.
Она зарычала.
– Ты пожалеешь об этом!
– Это ты пожалеешь, убийца!
Доминга бросила быстрый взгляд на видеокамеру.
– Ладно, я сделала этот амулет. Это я готова признать, но больше – ничего. Я изготовила амулет по просьбе твоего брата, и все.
– Ты принесла в жертву женщину, – сказал Джон.
Она покачала головой.
– Амулет мой. Я сделала его для твоего брата. Все. У вас есть только этот амулет и ничего больше.
– Сеньора, простите меня, – промямлил Антонио. Он был бледен, растерян и очень, очень испуган.
– Заткнись! – рявкнула она.
– Зебровски, уведи нашего друга на кухню и возьми у него показания, – сказал Дольф.
Доминга вскочила.
– Дурак, несчастный дурак! Скажешь им хоть слово, и язык сгниет у тебя прямо во рту!
– Уведи его отсюда, Зебровски.
Зебровски вывел чуть не плачущего Антонио из комнаты. У меня было такое чувство, что нашему старине Тони было велено принести амулет назад. Но он этого не сделал – и теперь будет расплачиваться. При этом полиции ему стоит бояться меньше всего. Я бы на его месте отдала полжизни за то, чтобы его бабулю сегодня же посадили под замок. Я бы не хотела, чтобы она в ближайшее время добралась до своего колдовского инвентаря. А лучше – вообще никогда.
– Теперь мы приступим к обыску, миссис Сальвадор.
– Будьте как дома, сержант. Вы все равно ничего не найдете.
Она сказала это совершенно спокойно.
– Даже то, что за дверями в подвале? – спросила я.
– Там уже ничего нет, Анита. Вы не найдете ничего противозаконного и... нездорового. – Последнее слово она произнесла так, словно оно означало что то неприличное.
Дольф поглядел на меня. Я пожала плечами. У нее был чертовски уверенный вид.
– Ладно, мальчики, разделились. – Полицейские и сыщики тут же принялись за дело, как будто план действий был заранее разработан. Я двинулась было за Дольфом, но он меня остановил:
– Нет, Анита, вы с Бурком останетесь здесь.
– Почему?
– Вы – гражданские лица.
Это я то гражданское лицо?
– А когда я ползала для тебя по кладбищу, я тоже была гражданским лицом?
– Если бы это мог сделать кто нибудь из моих людей, я бы тебе и этого не позволил.
– Ты хочешь сказать, что ты мне “позволил”?
Он нахмурился.
– Ты меня поняла.
– Мне так не кажется.
– Ты можешь быть какой угодно суперменшей, даже такой крутой, как тебе самой кажется, все равно ты не коп. Это работа полиции. Ты останешься ждать в гостиной. Когда мы все вычистим, можешь спуститься и опознать то, что мы обнаружим.
– Не надо делать мне одолжений, Дольф.
– Я не хотел тебя обидеть, Блейк.
– Я не обиделась, – сказала я.
– Вот и не хнычь.
– Хватит. Ты достаточно ясно выразился. Я останусь здесь, но не могу сказать, что я от этого в восторге.
– Ты то и дело суешь свою задницу в пруд с аллигаторами. Радуйся, что на сей раз тебе не придется этого делать. – С этими словами он вышел из комнаты.
На самом деле я не так уж стремилась снова спуститься в подвал. И уж совсем не стремилась второй раз встретиться с существом, которое преследовало нас с Мэнни на лестнице. И все же... я чувствовала себя брошенной. Дольф был прав. Я обижалась. Чудесно.
Мы с Джоном уселись на диван. Доминга осталась там, где сидела с того момента, как мы постучали в дверь. Детей Энцо вывел на улицу. Он явно испытал огромное облегчение. Я едва удержалась, чтобы не вызваться идти с ними. Все что угодно лучше, чем сидеть здесь и напряженно ждать, что вот вот услышишь крики ужаса.
Если чудовище – другого слова я не могла подобрать – по прежнему там, крик непременно раздастся. Копы неплохо справляются с плохими парнями, но чудовища им в новинку. Было бы, наверное, проще, если бы этими делами занимались специальные эксперты. Несколько одиночек, сражающихся на стороне добра против зла. Протыкали бы вампиров осиновым колом. Возвращали зомби в могилы. Сжигали ведьм. Хотя несколько лет назад велись дебаты, не сжигать ли на кострах людей вроде меня. Скажем, в 50 х годах.
То, что я делаю, бесспорно, сродни волшебству. Пока мы не вывели всех страшилищ на чистую воду, сверхъестественное было сверхъестественным. Уничтожь его раньше, чем оно уничтожит тебя. Жить было проще. Но теперь полиции приходилось разбираться и с зомби, и с вампирами, и со случайными демонами. Полиция вообще то совершенно не сечет в демонах. А впрочем, кто в них сечет?
Доминга сидела в кресле и пялилась на меня. У двух полицейских, которых Дольф оставил в гостиной, как у всех полицейских, были скучающие равнодушные физиономии, но я знала – от них не ускользнет ни одно движение. Скука была лишь маской. Полицейские всегда все замечают. Профессиональный риск.
Доминга не смотрела на полицейских. Она не обращала внимания даже на Джона Бурка, который был ей более достойным противником. Она смотрела только на меня, старушку.
Я поглядела в ее черные очи и поинтересовалась:
– Тебя что то не устраивает?
Взгляд полицейского метнулся к нам. Джон поерзал на диване.
– Что такое? – спросил он.
– Она на меня смотрит.
– Это только начало, chica. – Ее голос сползал все ниже и ниже. Волосы у меня на затылке попытались спрятаться под рубашку.
– Угроза. – Я улыбнулась. – Больше ты никому не причинишь вреда.
– Ты имеешь в виду это? – Она подбросила амулет на ладони. Гри гри оживился, как будто радовался тому, что на него обратили внимание. Она стиснула его в кулаке. Амулет слабо сопротивлялся, пытаясь выбраться. Не рука полностью скрыла его от наших глаз. Не сводя с меня взгляда, она поднесла руку к груди.
Воздух внезапно стал каким то вязким и густым. Мне стало трудно дышать.
– Остановите ее! – крикнул Джон и вскочил.
Полицейский, который стоял ближе к ней, замешкался лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно. Когда он разжал ее пальцы, ладонь Доминги была пуста.
– Ловкость рук, Доминга. Я была о тебе лучшего мнения.
Джон был бледен.
– Это не фокус. – Голос его дрожал. Он тяжело опустился на диван возле меня. Аура его власти съежилась и усохла. Он выглядел очень усталым.
– Что это? Что она сделала? – спросила я.
– Вы должны вернуть амулет, мэм, – строго сказал полицейский.
– Не могу, – пожала плечами Доминга.
– Джон, что, черт возьми, она сделала?
– Она сделала то, чего не могла сделать.
Я начинала понимать, что чувствует Дольф, когда пытается вытянуть из меня информацию.
– Что она сделала?
– Она втянула свою силу обратно в себя, – сказал он.
– Что это значит?
– Она всосала гри гри в свое тело. Разве ты этого не почувствовала?
Без сомнения, кое что я почувствовала. Дышать стало свободнее, но воздух еще оставался тяжелым. Мою кожу покалывало от близости чего то, мне непонятного.
– Я что то почувствовала, но все равно не понимаю.
– Без церемонии, без помощи лао она втянула гри гри обратно в себя. Амулет исчез бесследно. Мы лишились главной улики.
– То есть у нас осталась только пленка?
Он кивнул.
– Если вы знали, что она способна на это, почему же не предупредили заранее? Мы бы сразу отняли у нее амулет.
– Я не знал. Это невозможно сделать без совершения определенного ритуала.
– Но она же сделала.
– Я знаю, Анита, я знаю. – Впервые его голос прозвучал испуганно. Страх совершенно не вязался с его темным красивым лицом. После той силы, которую я в нем почувствовала, невозможно было представить, чтобы Джон чего то испугался. Но тем не менее это был именно страх.
Я вздрогнула и поежилась, словно от холода. Доминга продолжила смотреть на меня.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:18 | Сообщение # 47

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
– На что уставилась?
– На мертвую женщину, – негромко сказала она.
Я покачала головой.
– Пустая болтовня, Сеньора. Угрозы тебе жизнь не продлят.
Джон коснулся моей руки.
– Не раздражайте ее, Анита. Если она может мгновенно вернуть себе силу, я затрудняюсь даже предположить, на что еще она способна.
Полицейский не выдержал:
– Она ничего не сделает. Леди, одно неверное движение – и я буду стрелять.
– Я – всего лишь старуха. Вы угрожаете старой женщине?
– И ничего не говорите.
Другой полицейский сказал:
– Однажды я видел ведьму, которая могла околдовать голосом.
Оба положили руки на рукоятки своих пистолетов. Забавно все таки, как из за магии у людей меняется к тебе отношение. Полицейские прекрасно себя чувствовали, зная, что Доминга приносила в жертву людей и совершала кровавые обряды. Но стоило ей показать небольшой фокус у них на глазах, как она сразу же стала очень опасна. Я то всегда знала, что она очень опасна.
Под бдительными взглядами полицейских Доминга помалкивала. Ее маленькое выступление отвлекло меня от того, что происходило в подвале. Снизу не доносилось никаких криков. Вообще ничего. Тишина.
Неужели эта тварь покончила разом со всеми? Так быстро, без единого выстрела? Не е. И все же я на мгновение облилась холодным потом. “Дольф, с тобой все в порядке?” – подумала я.
– Вы что то сказали? – спросил Джон.
Я отрицательно покачала головой.
– Просто очень громко подумала.
Он кивнул, словно для него это звучало разумно.
В гостиную вошел Дольф. По его лицу ничего нельзя было прочесть. Мистер Стоик.
– Ну, что там было? – нетерпеливо спросила я.
– Ничего, – сказал он.
– Что значит – ничего?
– Она все убрала. Мы видели комнату, о которой ты мне говорила. Дверь выломана изнутри, но сама комната пуста. Все убрано, и стены окрашены. – Он вытянул перед собой руку. На пальцах были белые пятна. – Дьявол, краска еще не высохла.
– Не могло же исчезнуть все! А что насчет замурованных дверей?
– Похоже, там поработал отбойный молоток. Стены тоже недавно окрашены, Анита. Все комнаты пахнут скипидаром и свежей краской. Никаких трупов, никаких зомби. Ничего.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
– Ты шутишь?
Дольф покачал головой.
– Я не шучу.
Я встала перед Домингой.
– Кто тебя предупредил?
Она только молча смотрела на меня и улыбалась. У меня было большое желание стереть эту улыбочку с ее лица. Просто ударить разок – и мне сразу же станет легче. Я знала, что станет.
– Анита, – сказал Дольф. – Отойди.
Должно быть, его насторожило выражение моего лица, а может быть – руки, сжатые в кулаки. И то, что меня всю трясло. Трясло от злости – но не только от злости. Если ее не арестовать, значит, сегодня ночью ей ничто не помещает вновь попытаться меня убить. А также завтра и послезавтра.
Доминга засмеялась, словно прочла мои мысли.
– У тебя ничего нет, chica. Ты поставила на карту все, но у тебя не было ничего.
Она была права.
– Держись от меня подальше Доминга.
– Я не стану к тебе приближаться, chica. Мне это не понадобится.
– Твой последний фокус не сработал. Я все еще здесь.
– Я ничего не делала. Но, я уверена, к тебе еще могут пожаловать неприятные гости, chica.
Я повернулась к Дольфу.
– Черт возьми, мы можем что нибудь сделать?
– У нас есть амулет, но это все.
Наверное, на моем лице отразилось что то, потому что Дольф взял меня за руку.
– Что случилось?
– Она что то сделала с амулетом. И теперь его нет.
Он скрипнул зубами и на мгновение отвернулся. Потом вновь посмотрел на меня.
– Как это ей удалось, черт возьми?
Я пожала плечами.
– Пусть Джон объяснит. Я так и не поняла. – Ненавижу признавать, что я чего то не знаю. Но, люди добрые, не может одна девочка быть специалистом во всем. Я так старалась держаться подальше от вуду. Столько усилий – и что в итоге? В итоге я смотрю в черные глаза жрицы вуду, которая уготовила мне смерть. И, судя по выражению этих глаз, восьми неприятную.
Что ж, с волками жить – по волчьи выть. Я опять повернулась к ней. Я стояла, смотрела в ее глаза и улыбалась. Ее собственная улыбка слегка померкла, и я заулыбалась еще шире.
– Кто то тебя предостерег, и ты в два дня вычистила эту выгребную яму. – Я наклонилась к ней вплотную и положила руки на подлокотники ее кресла. – Тебе пришлось разрушить все стены. Тебе пришлось освободить или уничтожить всех, кого ты создала. Твое святилище разрушено, у тебя больше нет ни жертвенных животных, ни алтаря. Ты лишилась могущества, которое собирала по каплям. Теперь тебе, сука, придется все начинать заново. – Взгляд ее черных глаз заставил меня вздрогнуть, но я тут же забыла об этом. – Ты слишком стара, чтобы все начать заново. Сколько своих игрушек тебе пришлось уничтожить? Сколько ты выкопала могил?
– Ты можешь радоваться сейчас, chica, но однажды темной ночью я пришлю к тебе то, что мне удалось сохранить.
– Зачем ждать? Сделай это прямо сейчас, при свете дня. Встань со мной лицом к лицу – или ты трусишь?
Она рассмеялась – теплым, приветливым смехом. От неожиданности я выпрямилась так резко, что почти отшатнулась назад.
– И ты воображаешь, что я откликнусь на твой вызов, когда рядом столько полиции? Я не такая дура.
– Попытка не пытка, – сказала я.
– Тебе нужно было принять мое предложение. Работая вместе, мы обе стали бы богаты.
– Единственное, что, вероятно, мы сделаем вместе, – постараемся друг друга убить, – сказала я.
– Быть посему. Пусть между нами будет война.
– Она никогда не кончалась, – сказала я.
Доминга кивнула и слегка улыбнулась.
Из кухни вышел Зебровски. Он ухмылялся от уха до уха. Наконец то что то хорошее.
– Внучек проболтался.
Все, кто был в комнате, уставились на него.
– О чем? – спросил Дольф.
– О человеческом жертвоприношении. О том, что бабуля велела ему убить Питера Бурка и забрать у него амулет. Но какие то бродяги его спугнули, и он этого не сделал. Он так боится ее, – Зебровски кивнул на Домингу, – что просто мечтает, чтобы ее отправили за решетку. Он понимает, что его ждет за то, что он упустил амулет.
Амулет, которого у нас больше нет. Зато есть видеопленка, а теперь еще и признание Антонио. Жизнь начинает налаживаться.
Я повернулась обратно к Доминге – высокой, гордой и устрашающей. Ее черные глаза пылали внутренним светом, и я, стоя рядом с ней, чувствовала ее силу. Ничего, хороший костер о ней позаботится. Ее поджарят на электрическом стуле, потом сожгут тело, и пепел будет развеян по ветру.
Я тихо сказала:
– Ку ку.
Она в меня плюнула. Плевок попал мне на руку и обжег кожу, как кислота.
– Вот черт!
– Только попробуй еще раз это сделать, и я тебя пристрелю, – сказал Дольф Доминге. Он вытащил пистолет. – Сэкономим средства налогоплательщиков.
Я пошла искать ванную, чтобы смыть с руки слюну этой ведьмы. На этом месте уже образовался волдырь. Ожог второй гребаной степени. Господи Иисусе.
Я была счастлива, что Антонио раскололся. Я была счастлива, что Домингу упрячут за решетку. Я была счастлива, что она скоро помрет. Уж лучше она, чем я.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:19 | Сообщение # 48

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 32
Риверидж – что означает “водораздел” – был современным жилым районом. Это означало, что там имелись дома трех типов – по четыре одинаковых здания в ряд, словно печенья на противне. Никакой воды и тем более водораздела поблизости не было.
Дом, который служил центром круга поисков, ни чем, кроме цвета, не отличался от соседних домов. Дом убийства, как его окрестили в новостях, был серым с белыми ставнями – такими же, как и на прочих домах. Ставни нигде не работали. Они служили только для красоты. В современной архитектуре полно всяких довесков, которые служат только для красоты: балконные ограждения без балконов, мансардные крыши без мансард, крылечки – такие узкие, что на них смогли бы усидеть только эльфы Санта Клауса. Глядя на это, я начинаю тосковать по викторианской архитектуре. Может, там все и громоздко, зато функционально.
Весь район был эвакуирован. Дольф был вынужден сделать заявление для прессы. Это печально. Но невозможно эвакуировать район размером с поселок и сохранить это в тайне. Шило вынули из мешка. Теперь оно называлось “резня, учиненная зомби”. Красота!
Солнце опускалось в море алых и оранжевых красок. Казалось, кто то растопил два гигантских восковых мелка и размазал их по небу. Мы обшарили все – навесы, гаражи, подвалы, шалаши на деревьях, детские площадки, – все, где мог укрыться взрослый человек. Но не нашли ничего.
Газетчики беспокойно метались вдоль оцепления. Если мы, эвакуировав сотни людей и обыскав их жилища без ордера, не найдем никакого зомби... мы окажемся в глубоком дерьме.
Но он был здесь. Я знала, что он где то здесь. Ну, скажем, я была почти уверена, что он где то здесь.
Джон Бурк стоял рядом с одним из тех гигантских мусорных баков, которые можно встретить на любой улице. Дольф меня удивил, разрешив ему участвовать в охоте. Как он сказал, “нам нужна вся помощь, какую мы можем получить”.
– Где он, Анита? – спросил Дольф.
Мне очень хотелось сказать что нибудь гениальное. Боже мой. Холмс, как вы узнали, что зомби скрывался в цветочном горшке? Но я не имела права лгать.
– Я не знаю, Дольф. Я просто не знаю.
– Если мы его не найдем... – Он не договорил, но я прекрасно понимала, что он имеет в виду.
Моей карьере ничего не угрожало в случае неудачи. Но Дольф сразу лишится работы. Вот черт. Как же мне ему помочь? Что мы упустили? Что?
Я обвела взглядом тихую улицу. Тишина была просто зловещей. Ни одно окно не горело. Только свет уличных фонарей рассеивал сгущающийся мрак. Размытые круги света.
На столбе возле каждого дома висел почтовый ящик; некоторые ящики были ужасно милыми. Один был в виде сидящего кота, и когда ему в животик бросали почту, у него поднималась лапка. Фамилия владельцев этого дома была Котт. Слишком тонкая аналогия.
Перед каждым домом стоял большой крупный мусорный бак. Некоторые из них были выше меня. Конечно, в воскресенье мусор никто не вывозит. Или сегодня полиция не пропустила машины?
– Мусорные баки, – громко сказала я.
– Чего? – переспросил Дольф.
– Мусорные баки. – Я схватила его за руку, чувствуя что меня вот вот осенит. – Мы целый гребаный день пялимся на эти гребаные баки. Вот оно.
Стоящий рядом Джон Бурк слегка нахмурился.
– Блейк, ты себя хорошо чувствуешь? – Покуривая сигарету, сзади подошел Зебровски. Конец его сигареты был похож на раздувающегося и вновь сдувающегося светлячка.
– Баки достаточно велики, чтобы в них мог спрятаться человек.
– У тебя затекли бы руки и ноги, – заметил Зебровски.
– У зомби нет циркуляции крови. Они же не мы.
Дольф заорал:
– Всем проверять мусорные баки. Зомби в одном из них. Живо!
Все забегали, как потревоженные муравьи. Но теперь у нас была цель. Я присоединилась к двоим офицерам в форме. У одного на бляхе было написано “Ки”, у другого – “Робертс”. Ки был корейцем, Робертс – блондинкой. Хорошо перемешанная команда.
Мы, не сговариваясь, распределили роли. Офицер Ки переворачивал баки. Мы с Робертс прикрывали его оружием. Всем было выдано указание орать как резаные, если откуда то выпадет зомби. Вероятно, это окажется наш зомби. Жизнь редко бывает настолько жестока.
На наши вопли должны прибежать истребители. По крайней мере, лучше им бежать. Этот зомби был слишком проворен и слишком опасен. Он может оказаться более невосприимчив к пулям. Впрочем, лучше не выяснять. Просто поджарить его, и дело с концом.
На нашей улице, кроме нас троих, никого больше не было. Мы даже не слышали ни шагов, ни грохота переворачиваемых баков. Интересно, может, все остальные уже добежали до канадской границы?
Стемнело окончательно. Я знала, что где то наверху есть звезды и луна, но сейчас я не смогла бы этого доказать. С запада надвинулись черные и тяжелые, словно бархат, тучи. Только свет фонарей позволял еще хоть что то разглядеть в этой тьме.
Не знаю, как себя чувствовала Робертс, но у меня уже болели все мускулы. Каждый раз, когда Ки толкал очередной бак, я замирала, прицелившись. Я должна была выстрелить прежде, чем зомби вцепится ему в горло. По широкому лицу корейца градом катился пот. Даже в тусклом свете фонарей было видно, как оно блестит.
Приятно знать, что не только мне тяжело. Разумеется, мне не приходилось совать руку в предполагаемую нору взбесившегося зомби. Но беда в том, что я не знала, насколько хорошо стреляет Ки или Робертс. Я знала только, что я хорошо стреляю. И знала, что сумею задержать эту тварь до прибытия подмоги. Отстреливать от зомби куски – моя обязанность. Это самое лучшее распределение сил. Честно.
Вопли. Откуда то слева. Мы все трое застыли. Я обернулась туда, откуда раздался крик. Только темные здания и лужицы света под фонарями. Никакого движения. Однако крики не утихали и становились все пронзительнее.
Я побежала на крик. Ки и Робертс дышали мне в спину. Я бежала, держа браунинг перед собой обеими руками: так было легче бежать. Я не смела убирать оружие в кобуру. В голове у меня возник образ покрытого кровью мишки. Крики стали тише. Кто то умирает там, впереди.
Теперь повсюду в темноте чувствовалось движение. Мы все бежали на крики, но было уже поздно. Мы все опоздали. Крики прекратились. Не было ни одного выстрела. Почему? Почему никто ни разу не выстрелил?
Миновав четыре дома, мы уперлись в чугунную ограду. Придется все же убрать пистолет. С одной свободной рукой не перелезешь. Черт побери. Я ухватилась за верхушку ограды и перебросила себя на ту сторону.
Я приземлилась на клумбу с цветами и упала на колени, раздавив несколько высоких цветов. Стоя на коленях, я была значительно короче их стеблей. Ки приземлился рядом. Только Робертс удалось удержаться на ногах.
Ки встал, еще не достав пистолета. Я же вынула браунинг, еще пока копошилась в цветах. Я могла встать только вооружившись.
Я уловила какое то стремительное движение, но ничего не увидела. Мне мешали цветы. Робертс внезапно с криком упала навзничь.
Ки выхватил пистолет, но в это время неясная тень сшибла его с ног, и он упал на меня. Я не успела откатиться и оказалась придавленной им.
– Ки, слезь с меня, черт тебя подери!
Он сел и пополз к своей напарнице, не выпуская из рук пистолет. Он, не отрываясь, смотрел на Робертс. Она не шевелилась.
Я всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что нибудь. Эта тварь двигалась быстрее человека. Быстро, как вурдалак. Никакой зомби на это не способен. Неужели я ошибалась? Неужели это что то другое? Что то гораздо более страшное? Скольких жизней будет стоить сегодня моя ошибка? Что с Робертс?
– Ки, она жива? – Я обшаривала взглядом темноту, борясь с желанием смотреть только на освещенные участки. Повсюду слышались крики, но это были крики растерянности: “Где оно? Куда оно делось?” Крики все больше отдалялись.
Я завопила:
– Сюда, сюда! – Наступило затишье, потом голоса начали приближаться. Копы производили столько же шума, сколько стадо страдающих артритом слонов.
– Рана тяжелая?
– Да. – Ки убрал пистолет в кобуру и прижал руки к шее Роберте. Что то черное сочилось у него между пальцами. Боже.
Я опустилась рядом с ним на колени, держа оружие наготове. Казалось, все тянется очень медленно, хотя ни самом деле с того момента, как мы перескочили через забор, прошло всего несколько секунд.
Взяв пистолет в одну руку, я пощупала у раненой пульс. Он был слабый, прерывистый, но все таки сердце еще билось. Убрав руку, я увидела на пальцах кровь и вытерла их о штаны. Эта тварь чуть не отрезала ей голову.
Но куда она делась?
Глаза Ки превратились в сплошные зрачки. Кожа его в свете фонарей казалась бледной, как у прокаженного.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:19 | Сообщение # 49

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
Кто то шевельнулся, слишком близко к земле, что бы быть человеком, но приблизительно такого же размера. Виден был только силуэт на фоне стены дома, он быстро исчезал в тени.
У него оказалось куда больше ума, чем у обычного зомби. Я ошиблась. Я ошиблась. Я ни хрена не поняла. И теперь из за моей ошибки Робертс умрет.
– Оставайся с ней. Не дай ей умереть.
– А ты куда? – спросил Ки.
– Я за ним. – Я перемахнула через забор, держась только одной рукой. Адреналина в крови, должно быть, заметно прибавилось.
Я кинулась во двор, но ничего не увидела. Только смутное пятно промелькнуло перед глазами, как мышь, застигнутая на кухне светом лампы. Пятно скорости, только большое, величиной с человека.
Оно завернуло за угол, и я потеряла его из виду. Проклятие. Я бежала изо всех сил, держась подальше от стены, и в животе у меня все сжималось, когда я представляла себе, как чьи то пальцы раздирают мне горло. Я обошла дом, держа пистолет наготове. Ничего. Я снова и снова всматривалась в темноту и лужицы света. Ничего.
Сзади послышались крики. Копы подоспели. Боже, пусть Робертс выживет.
И снова движение – через круг света от фонаря перед следующим домом. Кто то крикнул:
– Анита! – но я уже бежала следом за тенью за угол лома. Я крикнула на бегу:
– Вызовите истребителей! – но не остановилась. Я не смела остановиться. Я единственная, кто его видел. Если я его потеряю, он убежит.
Я бежала сквозь тьму одна за существом, которое могло оказаться вовсе не зомби. Не самый умный из моих поступков, но у меня не было выбора. Не было.
Эта тварь никогда больше никого не убьет. Если только я смогу ее остановить. Сегодня. Сейчас.
Я пересекла освещенный участок, и после него темнота меня ослепила. Я замерла, нетерпеливо ожидая, пока глаза привыкнут.
– Нас стойчивая женщ щина, – прошипел чей то голос справа, и я вся покрылась гусиной кожей.
Я изо всех сил напрягала боковое зрение. Вон он – темная тень поднялась из кустов, обнимающих угол дома. Он встал, в полный рост, но не нападал. Стоит ему захотеть, и он убьет меня, прежде чем я успею повернуться и выстрелить. Я видела, как быстро он двигается. Я поняла, что мне конец.
– Ты не такая, как вс се. – Голос был свистящим: видимо, рот настолько прогнил, что каждое слово давалось этому зомби с трудом. Голос джентльмена, хорошо отдохнувшего в могиле.
Я медленно, очень медленно начала поворачиваться в его сторону.
– Положи меня.
Теперь я уже могла его рассмотреть. В темноте я довольно неплохо вижу. И мне помогали уличные фонари.
Кожа была бледной, изжелта белой. Она облепляла кости черепа, словно полурастаявший воск. Но глаза – их не тронуло тление. Они горели таким огнем, что казались вообще нечеловеческими.
– Куда тебя положить? – спросила я.
– В мою могилу, – сказал он. Его губы двигались как то неправильно: от них почти ничего не осталось.
В лицо мне ударил свет. Зомби завопил, закрывая лицо. Я не видела ни черта. Он промчался мимо меня. Я вслепую нажала курок. Мне показалось, что я услышала, как пуля ударила в стену. Я снова выстрелила, теперь уже через плечо, и бросилась на землю, чтобы защитить горло, если он прыгнет.
Когда зрение вернулось ко мне, я была одна. Целая и невредимая. Почему? Положи меня, сказал он. В мою могилу. Как он узнал, кто я такая? Люди редко способны это почувствовать. Только ведьмы и другие аниматоры. Другие аниматоры. Вот черт.
Внезапно рядом со мной оказался Дольф. Он рывком поставил меня на ноги.
– Господи, Блейк, ты ранена?
Я отрицательно покачала головой.
– Что это было, черт возьми?
– Галогенный прожектор.
– Проклятие, вы меня едва не ослепили!
– Мы не видели, куда стрелять, – пояснил Дольф.
Мимо пробежали копы. Раздался крик: “Вон он!” Мы с Дольфом и яркий, как лень, прожектор остались позади, а погоня весело понеслась куда то в темноту.
– Он со мной говорил, Дольф, – сказала я.
– Что значит “говорил”?
– Он попросил, чтобы я положила его обратно в могилу. – Говоря это, я смотрела на Дольфа. Вероятно, сейчас я была похожа на Ки – такая же бледная кожа и черные вытаращенные глаза. Интересно, почему я не чувствую страха? – Он старый, ему, по меньшей мере, уже сто лет. При жизни он был как то связан с вуду. Вот чего они не учли. Именно поэтому Питер Бурк не смог им управлять.
– Откуда ты все это знаешь? Он тебе сказал?
Я покачала головой.
– Его возраст я определила по тому, как он выглядит. И он узнал во мне человека, который может отправить его обратно. Только колдун или другой аниматор мог почувствовать, кто я такая. Я ставлю на аниматора.
– Это как нибудь меняет наш план? – спросил Дольф.
Я снова уставилась на него.
– Сколько людей он убил? – Я не стала дожидаться ответа. – Мы его уничтожим. И точка.
– Ты рассуждаешь, как полицейский, Анита. – Величайший комплимент в устах Дольфа. И я именно так это восприняла.
Не имело значения, кем зомби был при жизни – пусть даже аниматором или вудуистом. Что с того? Сейчас это машина для убийства. Он меня не убил. Не ранил. Но я не могу позволить себе оказать ему такую же услугу.
Вдали послышались выстрелы, отдаваясь эхом от стен домов. Мы с Дольфом переглянулись.
Браунинг все еще был у меня в руке.
– Надо с этим кончать.
Он кивнул.
Мы побежали, но он тут же меня обогнал. Ноги его были длиннее моих. Я не могла за ним угнаться. Я могла бы опрокинуть его на землю, но обогнать – никогда.
Он заметил, что я отстала, и приостановился.
– Давай беги, – сказала я.
Дольф прибавил газу и исчез в темноте. Он даже не оглянулся. Если Дольфу сказать, что тебя не смущает остаться одной в темноте, когда где то рядом прячется зомби убийца, он поверит. По крайней мере, мне он поверил.
Это тоже был комплимент, но в результате я уже второй раз за ночь бегаю в темноте одна. Крики теперь доносились с двух противоположных сторон. Они его потеряли. Проклятие.
Я замедлила шаг. У меня не было никакого желания наткнуться на эту тварь. Она на меня не напала, но я всадила в нее, по крайней мере, одну пулю. Даже зомби не любит таких вещей.
Я стояла в прохладной тени дерева. Я находилась на окраине района, возле забора из колючей проволоки, который ограждал засаженное бобами поле. Зомби пришлось бы лежать плашмя, чтобы спрятаться на такой ровной местности. Я уловила отблески прожектора, свет которого обшаривал окрестности, но они были приблизительно в пятидесяти ярдах от меня.
Они искали на земле, потому что я им сказка, что зомби не любят лазить. Но это был необычный зомби. Над головой у меня зашуршали ветки. Волосы на макушке зашевелились. Я завертелась, подняв вверх пистолет и вглядываясь в листву.
Он зарычал и прыгнул.
Я успела выстрелить дважды, прежде чем он повалил меня и всем весом прижал к земле. Две пули попали ему в грудь, не причинив никакого вреда. Я выстрелила еще раз, но с тем же успехом я могла бы стрелять в стену.
Он зарычал у самого моего лица. На меня пахнуло открытой могилой. Я завизжала и снова потянула крючок. Пуля ударила его в горло. Он чуть замешкался и сделал глотательное движение. Глотает пулю?
Горящие глаза уставились мне в лицо. В этом взгляде теплился разум, в нем ощущалось что то похожее на одушевленных зомби Доминги. Словно кто то выглядывал оттуда. Мы застыли; это длилось мгновение, но казалось, что миновала вечность. Его руки легли на мое горло, но пальцы не сжались – пока. Ствол моего пистолета уперся ему в подбородок. Ни один из трех предыдущих выстрелов не причинил ему никакого вреда – и на этот тоже надежда слабая.
– Не хотел убивать, – тихо сказал зомби. – С сначала не понимал. Не помнил, кем был.
Нас окружила полиция. Я слышала голос Дольфа:
– Уберите огнеметы! Уберите их, к чертовой матери!
– Мне нужно было мяс со, чтобы вс спомнить, кем я был. С старалс ся не убивать. С старалс ся проходить мимо домов, но не мог. С слиш шком много домов, – шептал зомби. Его пальцы с кривыми ногтями начали сжиматься. Я выстрелила. Его тело дернулось назад, но руки по прежнему сжимали мне шею.
Сильнее, сильнее. Я задыхалась. В глазах у меня заплясали искры. Ночь из черной превратилась в серую. Приставив пистолет к его переносице, я снова и снова отчаянно нажимала курок.
В глазах у меня потемнело, но я еще чувствовала свои руки и палец, нажимающий на курок. Тьма затопила мои глаза и поглотила мир. Я перестала чувствовать руки.
Я очнулась от криков – ужасающих воплей. Запах горелого мяса ударил мне в нос. Задыхаясь, я хотела вдохнуть поглубже, и мне стало больно. Я закашлялась и попыталась сесть. Дольф, оказавшийся рядом, поддержал меня за плечи. В руке у него был мой пистолет. Я кашляла, и кашель рвал мне горло. А может быть, зомби мне его уже разорвал.
Что то размером с человека каталось по иссушенной зноем траве. Оно пылало. Пылало чистым оранжевым пламенем, и отблески плясали на листьях, как солнечные пятна на воде.
Два истребителя в защитных костюмах стояли рядом, поливая тварь огнем, словно сражались с вурдалаком. Тварь издавала пронзительные крики, и от каждого крика я вздрагивала.
– Господи Иисусе, почему оно не умирает? – это спросил Зебровски. Он стоял рядом, и лицо его было оранжевым в свете огня.
Я ничего не сказала. Я не хотела говорить это вслух. Зомби не умирал, потому что при жизни был аниматором. Я знала, что таких зомби очень трудно убить. Но я не знала, что, выходя из могилы, они жаждут человеческой плоти. Что они вспоминают, кем они были, только когда едят человечину.
Этого я не знала. И не хотела знать.
В круге света возник Джон Бурк. Одну руку он прижимал к груди. На его одежде я увидела пятна крови. Интересно, зомби сказал что нибудь Джону? Знает ли он, почему зомби не умирает?
Зомби кружился и корчился в пламени. Его тело было подобно фитилю свечи. Шатаясь, он шагнул к нам. Его пылающая рука потянулась ко мне. Ко мне.
Потом он медленно повалился в траву. Так падает срубленное дерево, еще борющееся за жизнь. Если можно так выразиться. Истребители продолжали держать наготове огнеметы, чтобы не дать твари ни малейшего шанса. Мне не в чем было их упрекнуть.
Когда то это был некромант. Эта туша, которую медленно пожирал огонь, была при жизни тем же, что и я. Стану ли я чудовищем, если меня кто нибудь оживит? Лучше не выяснять. В завещании я просила кремировать труп, потому что не хотела, чтобы кто нибудь оживил меня и надавал оплеух. Теперь у меня появилась другая причина настаивать на этом в своем завещании. Проклятие. Одной было вполне достаточно.
Я смотрела, как чернеет и съеживается плоть, как трескается и начинает слезать кожа, как кости рассыпаются мириадами искр и исчезают в огне.
И, глядя, как умирает зомби, я дала себе клятву. Доминга Сальвадор должна гореть в аду за содеянное. Есть во вселенной огнь, который не угасает. И в этом пламени струя огнемета покажется ей маленьким неудобством. Она будет гореть вечно, но даже этот срок казался мне слишком коротким.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:20 | Сообщение # 50

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 33
Я лежала на спине в комнате охраны. Белая занавеска скрывала меня от любопытных глаз. Голоса с другой стороны занавески были громкими и враждебными. Мне нравилась моя занавеска. Подушка была плоской, стол для допросов – жестким. Я чувствовала себя замечательно. Было больно глотать. Было больно сделать даже маленький вдох. Но дыхание необходимо. Я была счастлива, что способна хоть как то дышать.
Я лежала очень спокойно. Делала то, что мне было велено. Лежала и слушала свое дыхание, биение своего сердца. После того как чудом избежишь смерти, начинаешь испытывать повышенный интерес к собственному телу. Замечаешь то, на что обычно не обращаешь внимания. Я чувствовала, как бежит кровь по венам, и могла попробовать на вкус свой размеренный, четкий пульс. Он перекатывался у меня во рту, как леденец.
Я была жива. Зомби был мертв. Доминга Сальвадор – в тюрьме. Жизнь была прекрасна.
Дольф откинул занавеску и вновь задернул ее за собой, как закрывают за собой дверь, входя в комнату. Мы притворялись, что нам доступно уединение, даже при том, что могли видеть ноги тех, кто проходил мимо занавески.
Я улыбнулась Дольфу. Он улыбнулся в ответ:
– Рад видеть тебя в добром здравии.
– Не знаю насчет “доброго”, – сказала я. Мой голос был хриплым. Я откашлялась, чтобы придать ему мелодичности, но это не помогло.
– Что говорят врачи насчет твоего голоса? – спросил Дольф.
– Я временно стала тенором. – Я взглянула на него и добавила: – Но это пройдет.
– Хорошо.
– Как Бурк? – спросила я.
– Царапины, ничего серьезного.
Я так и подумала, увидев его вчера ночью, но всегда неплохо удостовериться.
– А Робертс?
– Она будет жить.
– Но она не останется инвалидом? – Говорить было больно.
– Не останется. Ки тоже был ранен в руку. Ты не знала?
Я хотела покачать головой, но сразу же передумала. Это тоже было больно.
– Я не заметила.
– Просто пара царапин. Он быстро поправится. – Дольф погрузил руки в карманы штанов. – Мы потеряли трех офицеров. Еще один ранен тяжелее, чем Робертс, но выкарабкается.
Я посмотрела на него.
– Это моя вина.
Дольф нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
– Я должна была догадаться. – Я снова закашлялась. – Это был не обычный зомби.
– Это был зомби, Анита. Ты оказалась права. И именно ты сообразила, что он прячется в одном из этих чертовых мусорных баков. – Он усмехнулся. – И ты едва не погибла, пока не убила его. Я думаю, ты сделала свою часть работы.
– Я его не убила. Это сделали истребители. – Произносить длинные слова было куда больнее, чем короткие.
– Ты помнишь, что было после того, как ты начала задыхаться?
– Нет.
– Ты выпустила ему в рожу всю обойму. Вышибла из его проклятой башки все остатки мозгов. А потом потеряла сознание. Я думал, что ты уже на том свете. О Боже. – Он покачал головой. – Никогда больше так со мной не шути.
Я улыбнулась:
– Постараюсь.
– Когда его мозги вылетели наружу, он поднялся. Благодаря тебе он уже не мог сопротивляться.
Вошел Зебровски. Он не дал себе труда задвинуть за собой занавеску, и я увидела мальчика с окровавленной рукой, который плакал, уткнувшись в плечо какой то женщины. Дольф закрыл занавеску. Держу пари, Зебровски из тех людей, которые никогда не задвигают до конца ящики стола.
– Они все еще извлекают пули из трупа. И каждая пуля – твоя, Блейк.
Я просто молча на него смотрела.
– Ты настоящий Стреляный Калач, Блейк.
– Кто то из вас должен им быть. Зебров… – Я не смогла до конца произнести его имя. Слишком больно.
– Тебе больно? – спросил Дольф.
Я осторожно кивнула.
– Врачи уже вкололи мне болеутоляющее. И сделали укол от столбняка.
– На твоей бледной шейке расцветает ожерелье маленьких синячков, – сказал Зебровски.
– Поэтично, – похвалила я.
Он пожал плечами.
– Я пойду посмотрю, как там другие раненые, а потом прикажу кому нибудь отвезти тебя домой, – сказал Дольф.
– Спасибо.
– Вряд ли ты сейчас способна передвигаться самостоятельно.
Наверное, он был прав. Я смахивала на кучку дерьма – но это была очень счастливая кучка. Мы сделали это. Мы разгадали преступление, и виновник отправлен в тюрьму. Гип гип ура.
Вернулся врач с болеутоляющими таблетками. Он поглядел на двух полицейских.
– Ну с. – Он вручил мне флакончик с тремя пилюлями. – В первые два дня вам это пригодится. На вашем месте я бы посидел дома. – Он посмотрел на Дольфа. – Вы слышали это, босс?
Дольф нахмурился.
– Я не ее босс.
– Но вы же тут главный? – спросил врач. Дольф кивнул.
– Тогда...
– Я у них временно, – перебила я.
– Временно?
– Можно сказать, что мы позаимствовали ее из другого отдела, – вставил Зебровски.
Доктор кивнул.
– В таком случае скажите ее начальнику, чтобы завтра предоставил ей выходной. Физически она пострадала меньше других, но ей пришлось пережить сильнейшее потрясение. Ей чрезвычайно повезло, что она не получила тяжелых ранений.
– У нее нет начальника, – сказал Зебровски, – но мы сообщим ее боссу. – Он усмехнулся.
Я, нахмурившись, уставилась на Зебровски.
– Хорошо, тогда я могу отпустить вас домой. Следите, чтобы раны не воспалились. И этот укус на плече... – Врач покачал головой. – Да, вы, полицейские, не зря едите свой хлеб. – Поделившись с нами этой мудростью, он отбыл.
Зебровски рассмеялся.
– Что было бы с доком, узнай он, что мы подвергали риску гражданских.
– Ей пришлось пережить сильнейшее потрясение, – сказал Дольф.
– Очень сильнейшее, – подхватил Зебровски.
Они заржали.
Я села, слегка покачиваясь, и спустила ноги на пол.
– Когда вы закончите веселиться, я хочу поехать домой.
Оба рассмеялись еще пуще. Они хохотали до слез. Во всем этом не было ничего смешного, но я их понимала. Для снятия напряжения годится смех или слезы. Уж лучше смех. Я не присоединялась к ним только потому, что не без оснований подозревала, что это будет чересчур больно.
– Я отвезу тебя домой, – выдохнул Зебровски между приступами смеха.
Я не могла удержаться от улыбки. Хохочущие Дольф и Зебровски – это зрелище заставит улыбнуться любого.
– Нет нет, – возразил Дольф. – Если вы вдвоем сядете в автомобиль, живым из него выйдет только один.
– И это буду я, – сказала я.
Зебровски кивнул:
– Что верно, то верно.
Приятно узнать, что есть вещи, о которых мы с ним единого мнения.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:20 | Сообщение # 51

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 34
Я уже наполовину заснула на заднем сиденье полицейского автомобиля, когда мы остановились перед моим домом. Прохладный родник обезболивающего смыл пульсирующую боль в моем горле. Мне казалось, что все кости у меня размягчаются. Что мне вкатил этот доктор? Я чувствовала себя великолепно, но мир проплывал передо мной, как в кинофильме, который не может оказать на меня никакого влияния. Далекий и безопасный, как сон.
Ключи от своей машины я дала Дольфу. Он обещал позаботиться о том, чтобы ее утром пригнали к моему дому. Еще он сказал, что позвонит Берту и скажет ему, что сегодня я на работу не выйду. Интересно, как Берт воспримет эту новость? Интересно, какое мне до этого дело? Никакого.
Один из полицейских повернулся ко мне:
– Вам лучше, мисс Блейк?
– Миссис, – поправила я машинально и только потом поняла, что сначала он обратился ко мне правильно.
Он усмехнулся и открыл для меня дверцу. Изнутри в полицейской машине не было ручек на дверцах. Ему пришлось придержать дверцу, но он сделал это без не удовольствия и снова спросил:
– Вам лучше, миссис Блейк?
– Да, офицер... – Я вынуждена была мигнуть, что бы прочесть его имя на бляхе. – ...Осборн. Спасибо, что подвезли меня домой. И вашему напарнику тоже.
Его напарник стоял с другой стороны машины, облокотившись на крышу.
– Всю жизнь мечтал познакомиться с экзекутором охотников за привидениями. – Он усмехнулся.
Я еще раз моргнула, пытаясь собрать себя по кусочкам, чтобы одновременно говорить и думать.
– Я была Экзекутором еще до того, как пришла в этот отряд.
Он развел руками, все еще улыбаясь:
– Не обижайтесь.
Я слишком устала и была слишком напичкана лекарствами, чтобы обижаться. Я просто покачала головой:
– Спасибо еще раз.
Я, шатаясь, начала подниматься по лестнице. Я цеплялась за перила, как утопающий за соломинку. Сегодня ночью я буду спать. Может, я проснусь посреди коридора, но я буду спать.
Только со второй попытки мне удалось вставить ключ в замок. Я ввалилась в квартиру и закрыла дверь, прислонившись к ней лбом. Я защелкнула замок и оказалась в безопасности. Я дома. Я жива. Зомби убийца уничтожен. Мне захотелось хихикнуть, но это от лекарства. Обычно я никогда не хихикаю в одиночестве.
Так я и стояла, прижимаясь любом к двери, и смотрела на свои кроссовки. Они казались так далеко, как будто с тех пор, когда я в последний раз смотрели на свои ноги, расстояние между нами увеличилось. Док дал мне какое то редкостное дерьмо. Завтра я его принимать не стану. На мой вкус оно слишком отрывает от действительности.
Возле моих кроссовок появился черный ботинок. Что еще за ботинки в моей квартире? Я начала поворачиваться. Я потянулась за пистолетом. Слишком поздно, слишком медленно, слишком, черт возьми, неуклюже.
Сильные коричневые руки обхватили меня поперек чудовища, прижав мои руки к бокам. Меня притиснули к двери. Я пыталась сопротивляться, но теперь это уже было бессмысленно. Достал меня все таки. Я вывернула шею, пытаясь стряхнуть с себя наркотическое оцепенение. Мне надо как следует испугаться. Уровень адреналина в крови несколько поднялся, но некоторые лекарства напрочь лишают тебя возможности управлять своим телом, пока их действие не прекратится. Я была готова убить этого дока. Если, конечно, сама выживу.
К двери меня прижимал Бруно.
Справа подошел Томми. В руках у него был шприц.
– НЕТ!
Бруно ладонью зажал мне рот. Я попыталась его укусить, и он отвесил мне затрещину. Это немного привело меня в чувство, но мир все равно оставался словно обернутым ватой и слишком далеким. Рука Бруно пахла лосьоном после бритья. Удушающая сладость.
– Ну, это как то слишком легко, – сказал Томми.
– Ты давай делай, – сказал Бруно.
Я смотрела, как игла приближается к моей руке. Я бы сказала им, что меня уже и так накачали, если бы не ладонь Бруно, зажимающая мне рот. Я бы спросила их, что у них в ширине и не вступит ли эта гадость в конфликт с той, которую мне уже вкатили. Но мне так и не представилась такая возможность.
Игла вонзилась в мою кожу. Я дернулись всем телом в попытке освободиться, но Бруно держал меня крепко. Я не могла двигаться. Не могла убежать. Проклятие! Проклятие! Адреналин наконец прогнал оцепенение, только это было уже слишком поздно. Томми вынул шприц и сказал:
– Извините, но у нас нет спирта, чтобы протереть место укола. – Он ухмыльнулся.
Я его ненавидела. Я ненавидела их обоих. И если меня не пристрелят, я их обоих убью. За то, что они меня напугали. За то, что заставили почувствовать себя беспомощной. За то, что поймали меня, когда я плохо соображала, была одурманенная и глупая. Если я переживу эту ошибку, я ее больше не повторю. Милый Боже, дай мне ее пережить.
Бруно не давал мне двигаться и говорить, пока я не почувствовала, что инъекция начала действовать. Мне захотелось спать. Меня схватил плохой парень, а я ужасно хотела спать. Я пыталась с этим бороться, но у меня ничего не вышло. Веки у меня слипались. Я изо всех сил старалась не закрывать глаза. Я прекратила попытки вырваться от Бруно и все силы сосредоточила на том, чтобы не смыкать веки.
Я смотрела на дверь и пыталась не вырубиться. Дверь покрылась рябью, будто я смотрела на нее сквозь воду. Мои веки опустились, потом встрепенулись и опустились снова. Я уже не могла открыть глаза. Какая то маленькая часть меня вопила, погружаясь во тьму, но в остальном мне было сонно, спокойно и, как ни странно, приятно.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:20 | Сообщение # 52

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 35
Я пребывала на той границе сна и пробуждения, когда уже вроде бы не спишь, но и просыпаться еще неохота. Тело было словно налито свинцом. В голове гудело. Горло саднило.
Мысль о горле заставила меня открыть глаза. Я увидела белый потолок. Коричневые разводы покрывали его, как будто он был залит кофе. Я определенно не дома. Но где же я?
Я вспомнила, как меня схватил Бруно. Игла шприца. Тут я села. Перед глазами у меня поплыли цветные круги. Я упала назад на постель и прикрыла глаза руками. Это немного помогло. Что они мне вкололи?
У меня возникло ощущение, что я не одна. Где то и этом водовороте цветных пятен прячется человек. Или нет? Я снова открыла глаза – на этот раз медленнее. На потолок я уже насмотрелась. Теперь я увидела, что лежу на большой кровати. Две подушки, простыни и одеяло. Я осторожно повернула голову и увидела прямо перед собой лицо Гарольда Гейнора. Он сидел возле кровати. Не о таком пробуждении я мечтала.
За спиной у него, прислонившись к разбитому комоду, стоял Бруно. Ремни плечевой кобуры отчетливо выделялись на фоне синей рубашки с короткими рукавами. У кровати стоял стол из того же набора и такой же разбитый, как комод. Между высоких окон стоял туалетный столик. Мебель пахла свежим деревом. Запах сосны висел в душном, неподвижном воздухе.
Как только я поняла, что здесь нет кондиционера, я тут же начала потеть.
– Как вы себя чувствуете, мисс Блейк? – спросил Гейнор. Голос у него был по прежнему, как у пришепетывающего Санта Клауса. Или как у чрезвычайно довольной змеи.
– Я чувствую себя лучше, – сказала я.
– Я так и думал, ведь вы просили больше двадцати четырех часов. Вы знаете?
Врет? Зачем ему врать насчет того, сколько часов я спала? Что ему это даст? Ничего. Тогда, наверное, он не врет.
– Что, черт возьми, вы мне вкололи?
Бруно отодвинулся от комода. Вид у него был почти смущенный.
– Мы не поняли, что тебе уже дали успокоительное.
– Болеутоляющее, – поправила я.
Он пожал плечами.
– Один черт, если смешать с торазином.
– Ты мне вколол транквилизатор для животных?
– Ну ну, мисс Блейк, его используют также в психиатрических лечебницах. Не только для животных, – сказал Гейнор.
– Ну надо же, – сказала я, – мне сразу стало легче.
Он широко улыбнулся.
– Если вы настолько пришли в себя, что способны делать остроумные замечания, значит, вы уже и встать можете.
Остроумные замечания? Может, он и прав. Честно говоря, я удивлялась тому, что меня не связали. Конечно, я была рада этому, но все же удивлена.
Я села, только теперь уже гораздо медленнее, чем в первый раз. Комната всего лишь малость накренилась, но тут же вернулась в нормальное положение. Я глубоко вздохнула и, почувствовав боль, схватилась за горло. Касаться кожи тоже было больно.
– Откуда у вас эти чудовищные синяки? – спросил Гейнор.
Соврать или правду сказать? Соврать, но отчасти.
– Я помогала полиции ловить плохого парня. Он немного отбился от рук.
– И что теперь с этим плохим парнем? – спросил Бруно.
– Теперь его уже нет, – ответила я.
В лице Бруно что то промелькнуло. Слишком быстро, чтобы успеть понять, что именно. Может быть, уважение? Не е.
– Вы знаете, зачем вас сюда привезли, верно?
– Чтобы я оживила для вас зомби, – сказала я.
– Да, чтобы вы оживили для меня очень старого зомби.
– Я дважды отвергла ваше предложение. Почему вы решили, что я изменю свое мнение?
Он улыбнулся, ну просто веселый старый эльф.
– Ну, мисс Блейк, я сделаю так, чтобы Бруно и Томми убедили вас в ошибочности вашего поведения. Я по прежнему намерен заплатить вам миллион долларов, если вы оживите этого зомби. Цена не изменилась.
– Томми мне предлагал полтора, – заметила я.
– Это в том случае, если бы вы пришли добровольно. Мы не можем заплатить полную цену, когда вы вынуждаете нас идти на такой риск.
– Как, например, срок за похищение, – сказала я.
– Вот именно. Ваше упрямство стоило вам пятисот тысяч долларов. Разве вам не жаль этих денег?
Теперь я окончательно решила перейти с ним на “ты”. Хватит с меня его любезного тона.
– Я не стану убивать человека ради того, чтобы ты быстрее мог найти свои сокровища.
– Маленькая Ванда все разболтала.
– Я просто строю предположения, Гейнор. Я прочла досье на тебя, и там говорится о том, как ты ненавидишь семью отца. – Это была откровенная ложь. Только Ванда могла знать такие подробности.
– Боюсь, уже слишком поздно. Я знаю, что Ванда с вами говорила. Она созналась.
Созналась? Я смотрела на него, пытаясь разгадать, что кроется за его добродушным лицом.
– Что значит “созналась”?
– Это значит, что я отдал ее Томми для допроса. Он не такой виртуоз, как Цецилия, но у него больше опыта. Я не хотел убивать мою маленькую Ванду.
– Где она теперь?
– Вас беспокоит судьба шлюхи? – Глаза у него сверкали, как у хищной птицы. Он пытался меня понять, оценивал мои реакции.
– Она для меня ничего не значит, – сказала я. Я надеялась, что лицо мое было таким же бесстрастным, как и голос. Пока что они не собирались ее убивать. Но если они решат, что таким образом можно на меня надавить, они могут это сделать.
– Вы уверены?
– Слушай, я с ней не спала. Она всего лишь потаскушка для больших любителей извращений.
Он улыбнулся.
– Как нам убедить вас оживить этого зомби?
– Я не стану убивать ради тебя человека, Гейнор. Я не настолько сильно тебя люблю, – сказала я.
Он вздохнул. Его румяная физиономия казалась личиком грустного пупса.
– Вы намерены усложнить мне задачу, я правильно понимаю, мисс Блейк?
– Я не знаю, как вам ее облегчить, – сказала я. Я откинулась на спинку кровати. Мне было вполне удобно, только перед глазами все по прежнему немного расплывалось. Но скоро станет совсем хорошо. А уж с потерей сознания это состояние просто не шло ни в какое сравнение.
– На самом деле мы не хотели причинить вам вред, – сказал Гейнор. – Реакция торазина на то, другое лекарство, была случайной. Мы не нарочно вас вывели из строя.
Я могла бы возразить, но не стала.
– Так что мы теперь будем делать?
– У нас оба ваших пистолета, – сказал Гейнор. – А без оружия вы просто маленькая женщина во власти больших, сильных мужчин.
При этих словах я улыбнулась.
– Я привыкла быть самой маленькой девчонкой во дворе, Гарри.
Кажется, я его задела.
– Гарольд или Гейнор, но только не Гарри.
Я пожала плечами.
– Прекрасно.
– И тем не менее вас не пугает, что вы полностью в наших руках?
– С этим последним утверждением я могла бы поспорить.
Он поглядела на Бруно.
– Какая самоуверенность, и откуда только она ее берет?
Бруно не ответил. Он просто смотрел на меня своими пустыми, как у куклы, глазами. Глаза телохранителя: зоркие, подозрительные и одновременно с тем ни чего не выражающие.
– Покажи ей, как мы умеем убеждать, Бруно.
Бруно улыбнулся, медленно растянув губы. Глаза его остались мертвыми, как у акулы. Он расслабил плечи и, не сводя с меня взгляда, сделал несколько выпадов в сторону стены.
– Я так понимаю, что мне суждено выступить в роли боксерской груши? – спросила я.
– Как изящно вы это выразили, – восхитился Гейнор.
Бруно нетерпеливо подпрыгивал возле стены. Ну хорошо же. Я соскользнула с кровати на противоположную половину комнаты. У меня не было никакого желания бороться с Гейнором. И руки и ноги у Бруно были в два раза длиннее моих. Весил он, наверное, больше меня почти на сто фунтов, и весь этот вес приходится на мускулы. Мне будет очень больно. Но пока меня не связали, я еще потрепыхаюсь. Если бы мне удалось причинить Бруно какое нибудь серьезное повреждение, я была бы удовлетворена.
Я вышла из за кровати, свободно опустив руки. Я заняла стойку, как на тренировке по дзюдо. Вряд ли Бруно из всех видов единоборств выбрал именно дзюдо. Могу поспорить, что карате или таэквондо.
Бруно стоял в неуклюжей на вид позе, боком ко мне. Казалось, что его длинные ноги сломаны в коленях. Но как только я двинулась вперед, он по крабьи скользнул назад, быстро и ловко.
– Джиу джитсу? – полуутвердительно заметила я.
Он поднял бровь.
– Немногие могут это узнать.
– Я видела джиу джитсу, – сказала я.
– Сама занимаешься?
– Нет.
Он улыбнулся.
– Тогда тебе будет больно.
– Даже если бы я знала джиу джитсу, мне все равно было бы больно, – сказала я.
– Это будет честная схватка.
– Когда два человека одинаково искусны, все решают размеры. Большой хороший борец всегда одолеет маленького. – Я пожала плечами. – Не то чтобы мне это нравилось, но такова жизнь.
– Тебя, похоже, это ничуть не смущает, – сказал Бруно.
– А разве истерика чем то может помочь?
Он покачал головой:
– Не а.
– Тогда я предпочту побыстрее проглотить микстуру, как настоящий мужчина, если можно так выразиться.
Он нахмурился. Бруно привык к тому, что его боятся. Я перед ним не дрожала. Я решила принять бой. Как только я решилась, мне стало спокойнее. Я собиралась драться, и как бы тяжело мне ни пришлось, выстоять. Я способна на это. Раньше мне уже приходилось это делать. Если у меня был выбор а) дать себя избить или б) принести человеческую жертву, я выбирала избиение.
– Готова? – спросил Бруно.
– Готова, начинай, – откликнулась я. Мне уже надоело хорохориться. – Или бей, или встань прямо. У тебя дурацкий вид.
Его кулак мелькнул, словно темное пятно. Я успела прикрыться. Подставленная рука немедленно онемела. Длинная нога Бруно въехала мне в живот. Я перегнулась пополам, как и следовало ожидать, и тут же получила ногой по скуле. Это была та же самая скула, которую разбил старина Сеймур. Я упала на пол, не зная, какую часть своего тела утешать первой.
Он снова ударил ногой. Я поймала ее обеими руками и, вскочив на ноги, попыталась отбросить Бруно, зажав его колено. Но он в одно мгновение вывернулся и отскочил подальше.
Я присела и почувствовала, что над головой у меня снова просвистела его нога. Я снова была на полу, но уже по своей воле. Бруно возвышался надо мной, и из моего положения казался невероятно длинным. Я перевернулась на бок и подтянула к животу колени.
Он приблизился, очевидно для того, чтобы поставить меня на ноги, но я изо всех сил под углом пнула его обеими ногами в коленную чашечку. Стоит только ударить чуть выше или чуть ниже коленной чашечки, и ты выбьешь кость из сустава.
Нога его прогнулась, и он закричал. Сработало. Черт бы его побрал. Я не пыталась его победить. Я не пыталась захватить его пистолет. Я бросилась к двери.
Гейнор протянул ко мне руки, но я распахнула дверь и выскочила в длинный коридор прежде, чем он успел сдвинуть свое диковинное кресло. В коридоре было несколько дверей и два крутых поворота. И Томми.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:21 | Сообщение # 53

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
Томми, казалось, не ожидал меня увидеть. Он потянулся к кобуре, но я врезалась ему в плечо и захватила его ногу ногами. Он упал на спину и, схватив за руки, повалил меня на себя. Я с размаху села на него верхом, хорошенько впечатав колено ему в пах. Он ослабил хватку, и я проворно выскользнула у него из рук. За спиной у меня послышался шум. Я не оглянулась. Если они собираются в меня стрелять, я не хочу этого видеть.
Коридор делал резкий поворот. Я уже почти повернула, но меня остановил запах. Из за угла пахло трупами. Что они тут делали, пока я спала?
Я посмотрела назад. Томми все еще корчился на полу, Бруно стоял, прислонившись к стене, и держал в руке пистолет, но в меня не целился. Гейнор сидел в кресле и улыбался.
Что то тут не так.
Из за угла появилось то, что было “не так”, очень, очень “не так”. Оно было не более шести футов ростом, но шириной почти в четыре фута. У него было то ли две, то ли три ноги, трудно сказать. Это существо было бледное, как все зомби, только у него была добрая дюжина глаз. На месте шеи у него было лицо мужчины. Глаза его были темные, зрячие, но лишенные всякого выражения. Из плеча росла голова собаки. Разложившаяся пасть оскалена. Из середины этой каши торчала женская нога с черной туфлей на высоком каблуке.
Существо подбиралось ко мне, протянув три руки. Позади него оставался слизистый след, как от улитки.
Из за угла вышла Доминга Сальвадор:
– Buenos noches, chica.
Чудовище меня напугало, но вид усмехающейся Доминги испугал гораздо больше.
Существо перестало двигаться вперед. Оно присело на корточки, а потом опустилось на колени своих разномастных ног. Его многочисленные рты хватали воздух, словно оно запыхалось.
А может быть, чудовищу не нравился его же собственный запах. Мне он точно не нравился. Я зажала рот и нос ладонью, но это не помогло. Весь коридор вонял тухлятиной.
Гейнор и его побитые телохранители остались на месте. Возможно, они не хотели приближаться к маленькому питомцу Доминги. Я понимала, что для меня нет большой разницы, подойдут они ближе или нет. Сейчас все дело решали она, я и чудовище.
– Как ты вышла из тюрьмы? – Лучше для начала разобраться с более мирскими проблемами. Сверхъестественные могут пока подождать.
– Я оставила залог, – сказала она.
– Так быстро, при том, что тебя обвиняют в убийстве с колдовскими целями?
– Вуду – не колдовство, – сказала она.
– Закон не видит разницы, когда оно используется для убийства.
Она пожала плечами, потом блаженно улыбнулась. Она была мексиканской бабушкой моих кошмаров.
– Ты подкупила судью, – сказала я.
– Меня многие боятся, chica. Тебе бы тоже стоило.
– Ты помогла Питеру Бурку оживить для Гейнора зомби.
Она только улыбнулась.
– Почему же ты не оживила его сама? – спросила я.
– Я не хотела, чтобы этот мерзавец Гейнор был свидетелем того, как я приношу человеческую жертву. Он мог начать меня шантажировать.
– И он не знает, что для того, чтобы сделать Питеру гри гри, тебе пришлось совершить убийство?
– Совершенно верно, – сказала она.
– Ты прятала свои ужасы здесь?
– Не все. Ты вынудила меня уничтожить многие из моих работ, но этого красавчика я сберегла. Ты, наверное, и сама понимаешь почему. – Она погладила слизистую шкуру твари.
Я содрогнулась. От одной мысли о том, чтобы дотронуться до этого чудовища, у меня пробежал мороз по коже. И все же...
– Как ты его сделала? – Я должна была узнать. Это явно было произведение нашего общего искусства, поэтому я не могла оставаться в стороне.
– Наверняка ты умеешь оживлять куски и части мертвых, – сказала Доминга.
Я умела, но не слышала о том, чтобы кто то еще умел.
– Да, – сказала я.
– Я научилась слеплять всю эту разнородную массу в единое целое.
Я посмотрела на неуклюжею монстра.
– Слеплять вместе? – Мысль была слишком ужасна.
– Я могу создавать новые существа, которых никогда не было в природе.
– Ты создаешь монстров, – сказала я.
– Думай, как тебе больше нравится, chica, но я должна убедить тебя оживить для Гейнора мертвеца.
– Почему ты сама это не сделаешь?
Позади нас раздался голос Гейнора. Я обернулась и прижалась спиной к стене, чтобы видеть всех сразу. Вот только что мне это даст?
– Сила Доминги однажды уже себя не оправдала. Это мой последний шанс. Последняя известная мне могила. Я не могу рисковать, поэтому Доминга мне не подходит.
Глаза Доминги превратились в щелочки, костлявые руки сжались в кулаки. Она не любила, когда ей отказывают от дома. Не могу сказать, что не разделяю ее чувств.
– Она может это сделать, Гейнор, и гораздо лучше меня.
– Если бы я вам поверил, мне пришлось бы вас убить, поскольку в таком случае вы мне больше не по адобитесь.
Гм, резонно.
– Ты уже спустил на меня Бруно. Что теперь?
Гейнор покачал головой.
– Такая маленькая девочка, а завалила обоих моих телохранителей.
– Я же говорила, что обычные методы убеждения на нее не подействуют, – сказала Доминга.
Я посмотрела мимо нее на скользкое чудище. Она это называет обычными методами?
– Что вы предлагаете? – спросил Гейнор.
– Заклинание повиновения. Она будет делать то, что я ей скажу, только понадобится время, чтобы составить достаточно сильное для нее заклинание. Если бы она знала вуду, оно бы на нее вообще не подействовало. Но при всех ее способностях в вуду она просто младенец.
– Сколько придется ждать?
– Часа два, не больше.
– Только чтобы оно подействовало, а то вам не поздоровится, – сказал Гейнор.
– Не угрожайте мне. – Доминга снова прищурилась.
Как это мило, может быть, плохие парни сами друг друга перебьют?
– Я плачу вам достаточно денег, чтобы вам хватало на содержание вашего личного маленького царства. Я должен получать с этого прибыль.
Доминга кивнула:
– Платите вы хорошо, это правда. И я вас не подведу. Если я сумею заставить Аниту убить человека, то смогу заставить ее помогать мне в бизнесе. Она поможет мне восстановить то, что сама же вынудила уничтожить. Это будет забавно, не правда ли?
На лице Гейнора появилась улыбка сумасшедшего эльфа.
– Мне это нравится.
– Знаете, а мне – нет, – сказала я.
Он поглядел на меня и нахмурился.
– Вы будете делать то, что вам скажут. Вы слишком непослушны.
Непослушна? Я?
Бруно подгребал к нам. Он тяжело опирался на стену, но дуло его пистолета смотрело мне прямо в грудь.
– Я был бы счастлив пристрелить тебя на месте, – сказал он. Голос его был хриплым от боли.
– Разбитая коленка болит, да? – спросила я с улыбкой. Лучше умереть, чем стать добровольной прислужницей королевы вуду.
Он скрипнул зубами. Пистолет чуть заметно дрогнул, но я думаю, что скорее от гнева, чем от боли.
– Я буду счастлив тебя убить.
– В последний раз у тебя это плохо вышло. Я думаю, рефери присудил бы очко мне.
– Здесь нет никаких гребаных рефери. Я тебя убью.
– Бруно, – сказал Гейнор, – она нужна нам целой и невредимой.
– А после того, как она оживит зомби? – спросил Бруно.
– Если она станет помощницей Сеньоры, тебе нельзя будет ее трогать. Если заклинание не сработает, сможешь ее убить.
Бруно оскалил белые зубы. На улыбку это было мало похоже.
– Я надеюсь, что заклинание не подействует.
Гейнор смерил своего телохранителя колючим взглядом.
– Не позволяй личным чувствам возобладать над деловыми соображениями, Бруно.
Бруно с трудом сглотнул.
– Да, сэр. – Казалось, ему тяжело произносить этот титул.
За спиной у Доминги возник Энцо. Он остановился у стены, стараясь держаться подальше от хозяйской “зверюшки”.
Антонио наконец лишился работы телохранителя. Ну и правильно. Ему бы лучше по голубям из рогатки стрелять.
Томми, прихрамывая, подошел поближе к нам. В руках у него был большой “магнум”. Лицо его было пунцовым от гнева, а возможно, и от боли.
– Я тебя убью, – прошипел он.
– Займи очередь, – сказала я.
– Энцо, помоги Бруно и Томми привязать эту маленькую девочку к стулу в комнате. Она намного опаснее, чем кажется, – сказал Гейнор.
Энцо схватил меня за руку. Я не стала сопротивляться. Я полагала, что в его руках мне будет лучше, чем в руках любого из этих двоих. Томми и Бруно смотрели на меня так, словно очень рассчитывали на мое неповиновение. Я думаю, им не терпелось сделать мне больно.
Когда Энцо вел меня мимо них, я спросила:
– Это из за того, что я – женщина, или вы в принципе не умеете проигрывать?
– Я ее пристрелю, – прохрюкал Томми.
– Попозже, – сказал Гейнор, – попозже.
Интересно, он это всерьез? Если заклинание Доминги сработает я превращусь в живого зомби и буду выполнять ее волю. Если оно не сработает, Томми или Бруно, или оба вместе меня укокошат. Я надеялась, что есть еще что то третье.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:21 | Сообщение # 54

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 36
Что то третье заключалось в том, что я очнулась привязанной к стулу. Из трех предложенных вариантов это был лучший, но ненамного. Я не люблю, когда меня связывают. Это означает, что больше выбора у меня нет. У Доминги были обрезки моих волос и ногтей. Волосы и ногти для того, чтобы составить заклинание повиновения. Вот черт.
Стул был старым, с прямой спинкой. Мои запястья были привязаны к задним ножкам, а ноги – к передним. Веревки были затянуты туго. Я напрягла мускулы в надежде немного ослабить узлы. Никакого эффекта.
Меня связывали уже не однажды, и всякий раз я тешила себя иллюзией, что, как Гудини, смогу ослабить путы и освободиться. Почему то так никогда не получается. Если уж тебя связали, ты остаешься связанным, пока тебя не отпустят.
Беда только в том, что на сей раз меня отпустят лишь затем, чтобы испробовать на мне маленькое гадкое заклинание. Я должна сбежать раньше. Чего бы мне это ни стоило. Милый Боже, пожалуйста, дай мне сбежать.
Дверь открылась, словно в ответ на молитву, но это был не освободитель.
Вошел Бруно, неся на руках Ванду. Правая сторона ее лица была в засохшей крови. Над глазом порез, на левой щеке – огромный синяк. Нижняя губа была разорвана и еще кровоточила. Глаза были закрыты. По моему, она была без сознания.
У меня тоже был весьма болезненный синяк на левой стороне лица – последствия схватки с Бруно, – но по сравнению с тем, что выпало на долю Ванды, это было ничто.
– И что теперь? – спросила я Бруно.
– Это тебе для компании. Когда эта шлюха очнется, спроси ее, что еще Томми с ней делал. Может, тогда ты станешь сговорчивее.
– А я думала, что Доминга собралась меня околдовать, чтобы помочь вам, недоумкам.
Он пожал плечами.
– Гейнор не слишком верит в нее с тех пор, как она так облажалась.
– Он никому не дает второго шанса, – заметила я.
– Это уж точно. – Он положил Ванду на пол. – Ты, девочка, лучше прими его предложение. Одна мертвая шлюха – и ты получишь миллион долларов. Соглашайся.
– Вы хотите использовать Ванду в качестве жертвы? – Даже мне показалось, что мой голос звучит устало.
– Гейнор не дает второго шанса.
Я кивнула.
– Как твое колено?
Бруно поморщился.
– Я его вправил.
– Боль, наверное, была адская, – сказала я.
– Еще бы. Если ты не согласишься на предложение Гейнора, то узнаешь это на собственной шкуре.
– Око за око, – сказала я.
Бруно кивнул и поднялся. Он старался не слишком нагружать правую ногу. Увидев, что я смотрю на его больное колено, он сказал:
– Поговори с Вандой. И хорошенько подумай. Гейнор говорит, что превратит тебя в калеку, а потом сделает своей игрушкой. Ты же этого не хочешь.
– Как у тебя хватает совести на него работать?
Бруно пожал плечами.
– Он хорошо платит.
– Деньги – это еще не все.
– Так обычно говорят те, кто никогда не голодал.
Он меня подловил. Мне оставалось только молча смотреть на него. Мы пялились друг на друга минут пять. Наконец в его глазах мелькнуло что то человеческое. Я не могла бы сказать, что именно. Впрочем, я понимала, что это все равно ничего не значит.
Бруно повернулся и вышел из комнаты.
Я поглядела на Ванду. Она лежала на боку и не шевелилась. Сегодня на ней была другая длинная юбка, но такая же пестрая. Белая блузка с широким воротником на шнуровке была разорвана. Под ней был лифчик цвета спелой сливы. Я готова была поспорить, что, прежде чем Томми ее изнасиловал, на ней были такие же трусики.
– Ванда, – тихо позвала я. – Ванда, ты меня слышишь?
Ее голова медленно повернулась. Один глаз широко открылся, и в нем мелькнул ужас. Второй глаз был залеплен засохшей кровью. Ванда в панике принялась скрести его пальцами. Открыв, наконец, оба глаза, она поморгала и только тогда осознала, кто перед ней. Что она ожидала увидеть в первый момент, когда только очнулась? Я вспомнила ужас в ее взгляде и подумала, что не хочу об этом знать.
– Ванда, ты в состоянии говорить?
– Да. – Ее голос был тихим, но ясным.
Я хотела спросить, как она себя чувствует, но ответ был написан у нее на лице.
– Если ты сможешь подползти ко мне и развязать веревки, я выведу нас отсюда.
Она посмотрела на меня так, словно я потеряла рассудок.
– Мы не сможем убежать. Гарольд хочет нас убить. – Последняя фраза прозвучала как простая констатация факта.
– Надо бороться, Ванда. Развяжи меня, и я что нибудь придумаю.
– Он будет меня мучить, если я тебе помогу, – сказала она.
– Он хочет принести тебя в жертву, чтобы оживить своего предка. Что хуже этого он может с тобой сделать?
Она моргнула, но взгляд ее прояснился. Казалось, страх – это наркотик, и она борется с его влиянием. А может, наркотиком был Гарольд Гейнор. Да, пожалуй, что так. Она была наркоманкой. Зависимость от Гарольда Гейнора. Каждый наркоман готов умереть ради еще одной дозы. Но я не была наркоманкой.
– Развяжи меня, Ванда, пожалуйста. Я выведу нас отсюда.
– А если не сможешь?
– Хуже то все равно не будет, – сказала я.
Казалось, я все же заставила се задуматься. Я напряженно прислушивалась, нет ли шагов в коридоре. Если Бруно вернется, когда мы будем готовить побег, нам придется плохо.
Ванда привстала на руках. Ее ноги волочились за ней, такие же безжизненные, как длинная юбка. Она начала подтягивать себя ко мне. Я думала, что это займет много времени, но она двигалась быстро и в считанные минуты была уже рядом со мной.
Я улыбнулась.
– Ты очень сильная.
– Руки – это все, что у меня есть. Они должны быть сильными, – сказала Ванда. Она принялась теребить веревку на моем правом запястье. – Узлы слишком тугие.
– Ты справишься с ними, Ванда.
Она вновь заработала пальцами. Мне показалось, что прошла целая вечность – а на самом деле не больше пяти минут, – когда я почувствовала, что узел ослаб. Ура!
– Еще чуть чуть, Ванда. – Это прозвучало как “шайбу, шайбу!”.
Послышался звук шагов. В глазах Ванды вновь мелькнул ужас.
– Не успели, – прошептала она.
– Возвращайся назад. Давай. Закончим потом, – велела я.
Ванда потащила себя к тому месту, куда положил ее Бруно. Едва она успела принять прежнее положение, как дверь распахнулась. Ванда притворилась, что она без сознания. Неплохая идея.
В дверном проеме возник Томми. Он снял куртку, и черная кобура зловеще выделялась на фоне белой рубашки. Черные джинсы перетягивали его туловище. Он выглядел неустойчивым, как штангист, взявший слишком большой вес.
К его амуниции прибавилась еще одна вещь. Нож. Он вертел его в пальцах, как стек. Рукоятка и лезвие почти сливались в одно сверкающее пятно. Ловкость рук. Красота!
– Не думала, что ты владеешь ножом, Томми. – Мой голос звучал спокойно. Поразительно.
Он усмехнулся:
– У меня много талантов. Гейнор хочет знать, изменила ли ты свое мнение насчет оживления зомби.
Это был не в полной мере вопрос, но я все же ответила:
– Я не буду этого делать.
Он усмехнулся во весь рот.
– Я надеялся, что ты это скажешь.
– Почему? – Я боялась, что знаю ответ.
– Потому что он дал мне задание тебя убедить.
Я посмотрела на сверкающее пятно, и мне стало не по себе.
– Ножом?
– Кое чем тоже длинным и твердым, но не таким холодным, – сказал он.
– Насилие? – уточнила я. Это слово, казалось, повисло в горячем неподвижном воздухе.
Он кивнул, усмехаясь, как чертов Чеширский Кот. Как жаль, что я не могу сделать так, чтобы он исчез весь, кроме улыбки. Улыбки его я не боялась. Меня беспокоило в нем совсем другое.
Я беспомощно задергалась в веревках. Правое запястье двигалось чуть свободнее. Может быть, Ванда в достаточной степени ослабила узел? Может ли так случиться? Прошу тебя, Боже, пусть это будет.
Томми встал надо мной. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Есть много способов стать чудовищем. Томми выбрал себе один. Его глаза были глазами животного. Ничего человеческого в них не осталось.
Он расставил ноги над стулом, но садиться не стал. Его плоский живот был как раз напротив моего лица. Его рубашка пахла дорогим лосьоном. Я отдернула голову.
Томми засмеялся и схватил меня за волосы.
– Не лишай меня удовольствия.
Я не осмелилась попытаться освободить руку. Он непременно это заметит. Я была должна ждать, ждать, пока ему будет не до того. При мысли о том, что мне придется для этого сделать, меня едва не стошнило. Но моя основная задача – выжить. Все остальное – пустяк. Может, я и не выдержу, но попробовать стоит.
Он сел на меня, придавив своей тушей мне ноги. Его грудь была рядом с моим лицом, и я ничего не могла с этим поделать.
Он провел кончиком ножа по моей щеке.
– Ты можешь остановить меня в любое время. Только скажи “да”, и я пойду передам это Гейнору. – Его голос уже становился низким. В живот мне уперлось что то твердое и горячее.
Представив себе, что будет дальше, я едва не сказа ладно. Едва. Я задергалась в веревках, и правый узел ослаб еще чуть чуть. Еще один сильный рывок, и есть надежда, что он развяжется. Но у меня была бы только одна рука, а у Томми – две; к тому же у него еще пистолет и нож. Не слишком удачное соотношение сил, но это лучшее, на что я могу сегодня рассчитывать.
Он поцеловал меня, засунув язык мне в рот. Я не ответила на поцелуй, потому что знала, что он все равно не поверит. Я не стала также кусать его за язык, потому что мне было нужно, чтобы он прижался ко мне. Раз у меня только одна рука будет свободной, он должен быть как можно ближе. Его нужно вырубить с первого раза. Но как? Что для этого сделать?
Он прижался губами к моей шее с левой стороны и зарылся лицом в мои волосы. Сейчас или никогда. Я дернула изо всех сил, и правая рука освободилась. Я замерла. Конечно, Томми почувствовал, что я дернулась, но он был слишком занят сосанием моей шеи, чтобы об этом задуматься. Одной рукой он держал нож, а другой поглаживал мою грудь.
Целуя меня в правую сторону шеи, Томми закрыл глаза, но нож из руки не выпустил. С этим я ничего не могла поделать. Но другого случая может и не представиться. Я должна им воспользоваться.
Я потрепала его по щеке, и он прижался к моей ладони. Потом он резко открыл глаза. Сообразил, что я ведь привязана. Я ткнула большим пальцем в его открытый глаз. И когда вынула его, палец был мокрым.
Он с воплем прижал ладонь к опустевшей глазнице. Я перехватила его руку с ножом и стала выкручивать. На крики вот вот прибежит подкрепление. Черт побери.
Сильные руки схватили Томми за пояс и потянули назад. Нож вывалился у него из пальцев, и я подхватила его на лету. Ванда изо всех сил старалась удержать Томми. От боли он даже забыл про пистолет. Когда вырывают глаз, это куда больнее и страшнее, чем удар по яйцам.
Перерезав веревки, я освободила левую руку, от спешки чуть не поранив себе запястье. Я заставила себя быть более осторожной, когда разрезала веревки на ногах.
Томми сумел таки вырваться из рук Ванды. Он выпрямился, шатаясь и по прежнему прижимая руку к лицу. Кровь капала у него с подбородка.
– Я убью тебя! – Он схватился за пистолет.
Я перехватила нож за лезвие и метнула. Я целилась в грудь, но попала в руку. Он вновь заорал. Я вскочила, подняла стул и ударила им его по лицу. Ванда дернула его за ноги, и Томми упал.
Я молотила его стулом по голове, пока стул не сломался. Тогда я начала бить его ножкой от стула и била до тех пор, пока лицо Томми не превратилось в кровавое месиво.
– Он мертв. – Ванда дергала меня за штаны. – Он мертв. Давай выбираться отсюда.
Я выронила покрытую кровью деревяшку и рухнула на колени. Я не могла глотать. Я не могла дышать. Я была вся забрызгана кровью. Мне еще ни разу не приходилось забивать человека до смерти. Я потрясла головой. Потом. Я буду думать об этом потом.
Ванда положила руки мне на плечи. Я обхватила ее за талию и поднялась на ноги. Она весила намного меньше, чем я ожидала. Я не хотела смотреть на то, что было под пестрой юбкой. Ее ноги были короче, чем должны были быть; впрочем, сейчас это было даже к лучшему. Так ее будет проще нести.
В правую руку я взяла пистолет Томми.
– Если что, мне придется стрелять. Эта рука у меня должна быть свободной, так что держись крепче.
Ванда кивнула. Ее лицо было очень бледным. Я чувствовала, как колотится ее сердце.
– Мы выберемся отсюда, – сказала я.
– Конечно. – Но голос у нее дрогнул. Вряд ли она мне поверила. По моему, я и сама себе не слишком верила.
Ванда открыла дверь, и мы побежали.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:21 | Сообщение # 55

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 37
Коридор был точно таким, каким я запомнила: длинный, голый, с развилкой в дальнем конце.
– Направо или налево? – шепотом спросила я у Ванды.
– Не знаю. Этот дом – настоящий лабиринт. Направо, мне кажется.
Мы повернули направо. Все лучше, чем стоять и дожидаться Гейнора.
Я услышала шаги за спиной и начала поворачиваться, но с Вандой на руках не смогла сделать это достаточно быстро. Выстрел в тесном коридоре показался мне оглушительным. Что то ударило меня в левую руку, которой я держала Ванду за талию. Удар развернул меня и опрокинул на пол.
Я упала на спину. Ванда придавила мне левую руку, и рука сразу же онемела.
В конце коридора стояла Цецилия. Она держала в руках маленький пистолетик. Ее длинные ноги были широко расставлены. Похоже, она умела обращаться с оружием.
Я подняла “магнум”. От выстрела у меня зазвенело в ушах. Отдача отбросила мою руку назад, и я едва не выронила пистолет. Если бы мне пришлось стрелять второй раз, я никогда не успела бы этого сделать. Но второй раз мне стрелять не пришлось.
Цецилия медленно сползла на пол. На груди у нее расплывалось кровавое пятно. Она не двигалась, но это еще ничего не означало. Пистолет по прежнему был у нее в руке. Она могла притворится, а потом, когда я к ней подойду, выстрелить. Однако мне нужно было удостовериться.
– Ты не могла бы освободить мою руку? – вежливо спросила я Ванду.
Не говоря ни слова, Ванда приподнялась на руках и приняла сидячее положение. Я, наконец, смогла взглянуть на свою руку. На вид она была целой. Уже хорошо. Темно красная струйки крови текла от локтя к запястью. Я ощутила жжение и поморщилась. Уж лучше бы она потеряла чувствительность.
Стараясь не обращать внимания на боль, я встала и подошла к Цецилии, держа ее на прицеле. Стоит ей пошевелиться, и я выстрелю снова. Ее мини юбка задралась, открыв черные подвязки и черные трусики. Как неприлично.
Я встала над ней. Цецилия не собиралась шевелиться – во всяком случае, самостоятельно. Ее шелковая блузка была пропитана кровью. В груди у нее зияла дыра, такая большая, что я могла бы просунуть в нее кулак. Она была мертвее мертвого.
Я ногой отбросила в сторону ее пистолетик – на всякий случай. Никогда нельзя быть в чем то уверенным, когда дело касается вуду. Мне самой доводилось поднимать людей с куда более серьезными повреждениями. А у Цецилии просто дырка в груди и сильное кровотечение.
Мне повезло, что у нее оказался дамский пистолет. Будь калибр чуть больше, я осталась бы без руки. Я подняла ее пистолетик и заткнула себе за пояс. А куда еще я могла его деть? Правда, сначала я предусмотрительно поставила его на предохранитель.
Я еще ни разу не получала огнестрельной раны. Укусы, побои, ожоги – но не огнестрельные раны. И я слегка испугалась, потому что не могла понять, насколько она серьезна. Я вернулась к Ванде. Ее лицо было бледным, и карие глаза выделялись на нем как два темных острова.
– Она, правда, мертва?
Я кивнула.
– У тебя кровь, – сказала она и оторвала полоску от юбки. – Дай я перевяжу.
Я опустилась на колени, и она перетянула мне руку чуть выше раны, а потом вытерла кровь еще одним куском юбки. Не так уж страшно на вид. Рана была очень похожа на свежий багровый шрам.
– По моему, меня только слегка задело, – сказала я. Поверхностная рана, кажется, так это называется? Рану жгло, и одновременно я ощущала холод. Наверное, последствия шока. Маленькая пулька задела меня, и я уже в шоке? Нет, не может быть.
– Давай, пошли, нельзя здесь задерживаться. На выстрелы вот вот прибежит Бруно.
Все таки хорошо, что я чувствую боль. Это значит, что нерв не задет и рука будет слушаться. Правда, мне с трудом удалось уговорить ее вновь ухватить Ванду за талию. Но это был единственный способ оставить свободной правую руку.
– Давай попробуем влево. Может, Цецилия пришла снаружи, – сказала Ванда. В ее словах была своя логика. Мы повернулись и прошли мимо мертвой Цецилии.
Ее голубые глаза были неестественно широко открыты. Почему то на лицах мертвых редко застывает выражение ужаса, в основном – неподдельного удивления. Как будто смерть поймала их, когда они отвернулись.
Поглядев на мертвое тело, Ванда прошептала:
– Никогда не думала, что она умрет первой.
Мы завернули за угол и столкнулись нос к носу с монстром Доминги.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:22 | Сообщение # 56

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 38
Монстр стоял в центре небольшого узкого холла, который, видимо, занимал большую часть этой стороны здания. Вдоль стены тянулась длинная линия наборных окон. А между ними я увидела дверь. За окнами было черное ночное небо. Дверь, ведущая на свободу. И единственное, что стоит между нами и дверью, – монстр Доминги.
Единственное препятствие. Всего ничего.
Нагромождение человеческих органов, волоча ноги, двинулось к нам. Ванда завизжала; я ее понимала. Я подняла “магнум” и прицелилась в лицо, которое было посередине. Выстрел загрохотал, отражаясь от стен раскатами грома.
Лицо взорвалось ошметками плоти и кусками костей. Запах был отвратительный; такое чувство, что в горло тебе запихнули гниющую шкуру. Рты хором завыли, как раненый зверь. Монстр продолжал приближаться, но он был ранен и, казалось, не знал, что делать дальше. Неужели мне повезло и я разнесла основной мозг? Только есть ли у него вообще основной мозг? Увы, не проверишь.
Я выстрелила еще три раза и сбила еще три головы. Весь коридор был забрызган кровью и разлетевшимися мозгами, но монстр продолжал надвигаться.
Боек сухо щелкнул, и я швырнула ставшее бесполезным оружие в монстра. Когтистая рука отбила его на лету. Я не стала доставать пистолетик Цецилии: если “магнум” не смог остановить эту тварь, то эта игрушка и подавно не сможет.
Мы начали отступать по коридору. А что нам еще оставалось? Монстр волочил свою тушу за нами, и я узнала этот чавкающий звук: именно он преследовал нас с Мэнни на лестнице. Так вот что было в той клетке!
Он состоял из разных частей, но между ними не было швов. Это вам не чудовище Франкенштейна, сшитое из лоскутков. Казалось, части тел просто слеплены друг с другом, словно куски пластилина.
Разглядывая его, я совсем забыла о трупе Цецилии и, конечно, споткнулась. Мы упали прямо на труп. Ванда опять завизжала.
Монстр приближался неумолимо. Изуродованные руки тянулись ко мне. Я отпихивала их ногами, стараясь одновременно скатиться с трупа Цецилии, но монстр зацепил когтем мои джинсы и начал подтягивать меня к себе. Теперь пришла моя очередь визжать. То, что когда то было человеческой рукой, обвилось вокруг моей щиколотки.
Я уцепилась за труп Цецилии. Он был еще теплым. Но монстр с прежней легкостью тянул и меня, и его. Добавочный вес ничуть его не смутил. Я царапала руками голый дощатый пол и не могла найти ничего, за что можно было бы ухватиться.
Я вновь посмотрела на тварь. Гниющие рты нетерпеливо открылись, обнажив черные зубы и языки, извивающиеся, как змеи в норе. О Боже!
Ванда схватила меня за руку, пытаясь удержать, но в результате лишь сама поехала по полу.
– Отпусти! – крикнула я.
Она выпустила мою руку.
– Анита!
“Прекрати панику!” – приказала я самой себе, вложив в этот внутренний вопль всю свою силу. Это всего лишь очередной зомби. Если он не получил специального приказа, то послушается меня. Это просто еще один зомби. Я должна была в это верить – или могла начинать готовиться к смерти.
– Остановись, немедленно! – Я была на грани истерики. В этот момент мне больше всего хотелось кричать и кричать без остановки.
Монстр замер, не донеся моей ноги до одного из своих нижних ртов. Десятки глаз уставились на меня в ожидании.
Я сглотнула и постаралась – хотя для зомби это не имело значения – говорить спокойным тоном:
– Отпусти меня.
Он отпустил.
Казалось, мое сердце вот вот выскочит через рот. Я отползла немного назад и пару минут просто лежала на полу, восстанавливая дыхание. Когда я опять приподняла голову, монстр сидел на прежнем месте. Он ждал. Ждал приказа, как хороший маленький зомби.
– Оставайся здесь и не сходи с этого места, – сказала я.
Многочисленные глаза смотрели на меня, такие покорные, какими они могут быть только у мертвых. Теперь он будет сидеть в коридоре, пока не получит приказ, противоречащий моему. Благодарю тебя, милый Бог, что зомби – это зомби, только зомби и ничего, кроме зомби.
– Что случилось? – спросила Ванда. Ее голос сорвался. Она тоже была на грани истерики.
Я подползла к ней.
– Все в порядке. Потом объясню. У нас есть немного времени, и мы не можем тратить его впустую. Мы уже почти выбрались.
Она кивнула. Из глаз ее катились крупные слезы.
Я помогла ей уцепиться за мои плечи и заковыляла к монстру. Ванда инстинктивно попыталась от него уклониться, и я едва не уронила ее.
– Все хорошо. Он нас не тронет, если мы поспешим. – Доминга могла быть где то поблизости. Мне совсем не хотелось, чтобы она отдала зомби новый приказ, пока мы в пределах досягаемости. Прижимаясь к стене, я прошла мимо монстра. Глаза у него на спине – если только у этого парня вообще был перед и зад – следили за мной. От вони я едва не потеряла сознание. Но что такое немножко запаха между друзьями?
Ванда открыла дверь, и теплый летний ветер взметнул наши волосы. Какое счастье! Но почему Гейнор и остальные не прибежали на выстрелы? Они же должны были слышать и выстрелы, и крики. Странно.
Мы спустились по трем каменным ступенькам к гравиевой дорожке, огибающей дом. В темноте я разглядела холмики, заросшие высокой пожухлой травой, и растрескавшиеся надгробные плиты. Этот дом оказался домиком сторожа на кладбище Баррел. Интересно, куда Гейнор дел самого сторожа?
Я направилась в сторону шоссе, но вдруг остановилась. Теперь я поняла, почему никто не прибежал на выстрелы.
Небо было таким черным и так густо усыпано звездами, что если бы у меня была сеть, я могла бы поймать несколько штук. Под звездами дул горячий обжигающий ветер. Я не могла даже увидеть луну. Слишком много звездного света. И когда горячие пальцы ветра коснулись меня, я почувствовала это. Зов. Доминга Сальвадор закончила свое заклинание. Я смотрела на ряды покосившихся надгробных камней и понимала, что я должна идти к ней. Так же, как зомби был обязан повиноваться мне, я была обязана повиноваться ей. От этого не убежишь. Она поймала меня – поймала легко и просто.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:46 | Сообщение # 57

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 39
Я все еще стояла на гравиевой дорожке. Ванда приподняла голову и посмотрела на меня. Ее лицо в свете звезд казалось неестественно бледным. Интересно, у меня такое же? Я попыталась шагнуть вперед. Но не смогла. Я пыталась снова и снова, пока мышцы ног не заболели от напрасных усилий. Я не могла уйти.
– В чем дело? Надо бежать отсюда, пока не вернулся Гейнор, – сказала Ванда.
– Я знаю, – кивнула я.
– Так что же ты делаешь?
В горле у меня застрял холодный и жесткий комок. Сердце стучало о ребра, как молот.
– Я не могу уйти.
– Что это значит? – В голосе Ванды опять послышались истерические нотки.
Истерика. Хорошее слово. Я дала себе клятву: если останусь в живых, то разрешу своему телу нервный срыв по полной программе. Что то, чего нельзя было ни потрогать, ни увидеть, удерживало меня, и мне пришлось прекратить сопротивление, иначе бы у меня просто отвалились ноги. Но если мне нельзя двигаться вперед, значит, скорее всего можно назад. Я сделала шаг. Другой. Да, этот путь мне открыт.
– Куда ты идешь? – спросила Ванда.
– На кладбище, – ответила я.
– Зачем?!
Хороший вопрос – только я сомневалась, что смогу объяснить это так, чтобы она поняла. Я сама не совсем понимала. Я не могла уйти – но должна ли я взять с собой Ванду? Или заклинание позволит мне оставить ее здесь?
Я решила попробовать. Я положила Ванду на гравий – без всяких усилий. Значит, кое какой выбор у меня еще есть.
– Почему ты бросаешь меня? – спросила она, в испуге цепляясь за мою одежду.
И себя тоже.
– Доберись до шоссе, если сможешь, – сказала я.
– На одних руках? – всхлипнула Ванда.
Она была права – но что я могла поделать?
– Ты умеешь обращаться с оружием?
– Нет.
Оставить ей пистолет или взять его с собой, чтобы, если представится шанс, убить Домингу? Если заклинание – это что то вроде приказа для зомби, я могла бы ее убить, если бы она прямо не запретила бы мне это делать. Итак, у меня еще остается какая то свобода воли. Доминга притянет меня, а потом пошлет кого то за Вандой. Ведь она предназначена на роль жертвы.
Я протянула ей пистолетик Цецилии, предварительно сняв его с предохранителя.
– Он заряжен, надо только нажать курок, – сказала я. – Раз ты никогда не стреляла, совет: не показывай его, пока Энцо или Бруно не подойдут к тебе вплотную, а потом пали не раздумывая. На таком расстоянии ты не промахнешься.
– Почему ты бросаешь меня?
– Заклинание, я полагаю, – сказала я.
Ее глаза стали круглыми.
– Какое еще заклинание?
– То, которое заставляет меня выполнять их приказы. То, которое требует, чтобы я возвращалась. То, которое запрещает мне уходить.
– О Боже, – сказала Ванда.
– Да. – Я улыбнулась ей. Ободряющей улыбкой, которая насквозь была лживой. – Я постараюсь за тобой вернуться.
Ванда смотрела на меня, как маленький ребенок, которого родители оставили в темноте. Я повернулась и пошла прочь, а она глядела мне вслед, сжимая в дрожащих руках пистолет.
Сухая трава шуршала о мои джинсы. От ветра по ней пробегали бледные волны. Надгробные плиты торчали из травы, словно зубцы подземных стен или спины морских чудовищ. Мне не надо было думать, куда идти, мои ноги сами находили дорогу.
Интересно, точно так же чувствуют себя зомби, когда им приказывают подойти? Нет, зомби должен тебя услышать, его нельзя позвать на большом расстоянии.
Доминга Сальвадор стояла на вершине холма. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне низкой луны. Скоро рассвет. Еще пока ночь, но она уже на исходе. Если мне удалось бы потянуть время до восхода солнца, я уже не смогла бы оживлять зомби. И возможно, заклинание тоже утратило бы свою силу. Но это лишь в том случае, если мне повезет больше, чем я того заслуживаю.
Доминга стояла внутри темного круга. У ног ее лежал мертвый цыпленок, и она уже начертила круг власти. Все, что от меня требовалось, это войти в него и убить человека. Только через мой труп.
Гарольд Гейнор сидел в своем инвалидном кресле с электрическим приводом на противоположной стороне круга. Энцо и Бруно стояли рядом. Они были вне круга, и им ничто не грозило. Рисковала только Доминга.
– Где Ванда? – спросила она.
Я хотела соврать, что она уже в безопасности, но правда сама выплеснулась из моего рта:
– Она на гравиевой дорожке, внизу.
– Почему ты ее не принесла?
– Ты можешь давать только один приказ за раз. Ты приказала, чтобы я пришла. Я пришла.
– Упрямая даже сейчас. Как интересно, – сказала Доминга. – Энцо, сходи, принеси девочку. Она нам нужна.
Ни говоря ни слова, Энцо пошел по сухой шелестящей траве. Будем надеяться, Ванда его пристрелит. Будем надеяться, что она не израсходует на него все патроны. Нет, она должна оставить несколько пуль на Бруно.
В правой руке Доминга держала мачете. Его лезвие было черным от крови.
– Войди в круг, Анита, – сказала она.
Я пыталась сопротивляться приказу, но тщетно. Лишь на мгновение замешкавшись, я вошла в круг и почувствовала легкое покалывание в позвоночнике. Но круг не был закрыт. Не знаю, как ей это удалось, но он не был замкнут. Круг выглядел достаточно прочным, но все еще был открыт. Все еще ждал жертву.
В темноте прозвучали выстрелы. Доминга подпрыгнула. Я улыбнулась.
– Что это было?
– Я думаю, что это был твой телохранитель, который пытался проглотить слишком большой кусок, – сказала я.
– Что ты сделала?
– Дала Ванде пистолет.
Доминга ударила меня по лицу свободной рукой. В принципе, ерунда – если бы она не шлепнула меня по той же щеке, что Бруно и “как там его зовут”. Синяк теперь будет на пол лица.
Доминга перевела взгляд куда то мне за спину и улыбнулась. Я знала, что увижу, еще до того, как начала поворачиваться.
Энцо с Вандой через плечо поднимался на холм. Черт побери. Да, я слышала несколько выстрелов. Неужели она со страху выстрелила слишком рано и впустую растратила все патроны? Проклятие.
Ванда кричала и колотила маленькими кулачками по широкой спине Энцо. Если мы доживем до утра, я научу Ванду, как надо пользоваться кулаками. Она была ранена, но не беспомощна.
Энцо внес ее в круг. Пока он не замкнут, любой может войти в него, не нарушив магии. Он положил Ванду на землю и заломил ей руки за спину. Она продолжала кричать и сопротивляться. Что ж, и ее понимала.
– Пусть Бруно тоже ее подержит. Удар должен быть единственным и смертельным, – сказала я.
Доминга кивнула.
– Да, ты права. – Она жестом велела Бруно войти в круг. Он заколебался, но Гейнор сказал ему:
– Делай, что она говорит.
После этого Бруно оставил сомнения. Гейнор был его денежный бог. Энцо и Бруно прижали руки Ванды к земле, практически лишив ее возможности двигаться.
– Опуститесь на колени и держите ей голову, – сказала я.
Энцо первым встал на колени и положил свою тяжелую руку Ванде на голову. Она начала плакать. Бруно тоже встал на колени и свободной рукой прижал к земле ее плечи. Теперь она вообще не могла пошевелиться. В нашем деле чрезвычайно важно убить жертву одним ударом.
Доминга с улыбкой протянула мне маленький коричневый флакон с мазью. Мазь была белой и пахла гвоздикой. Я предпочитаю использовать розмарин, но и гвоздика тоже неплохо.
– Как ты узнала, что мне понадобится?
– Я спросила Мэнни, что ты обычно используешь.
– Он не сказал бы тебе, старая сука.
– Сказал бы, если бы я угрожала его семье. – Доминга засмеялась. – О, не расстраивайся так. Он не предавал тебя, chica. Мануэль думал, что я просто интересуюсь твоими способностями. Я ведь действительно ими интересуюсь, ты знаешь.
– Скоро ты все увидишь своими глазами, – сказала я.
Она коротко кивнула.
– Натри себя мазью в нужных местах.
Я намазала мазью лицо. Она была прохладной и чем то напоминала воск. Гвоздики придали ей леденцовый запах. Потом я положила мазь на грудь, напротив сердца, и, наконец, на надгробие.
Теперь нам нужна была только жертва.
– Не двигайся, – приказала Доминга.
Я застыла, будто скованная льдом. Ее монстр так же стоит, застыв в коридоре, как я? Доминга положила мачете на траву и вышла из круга.
– Поднимай же мертвых, Анита, – сказала она.
– Сначала, пожалуйста, спроси Гейнора кое о чем. – Это “пожалуйста” далось мне с трудом, но без него было нельзя.
Доминга посмотрела на меня с любопытством.
– О чем?
– Этот его предок тоже был вудуистом?
– Какая разница? – спросил Гейнор.
– Ты дурак! – рявкнула Доминга. Она нависла над ним, сжав кулаки. – Именно из за этого в первый раз ничего не вышло! А ты заставил меня подумать, что это я виновата!
– О чем вы болтаете? – возмутился Гейнор.
– Когда оживляешь вудуиста или аниматора, магия, случается, преподносит неприятные сюрпризы, – сказала я.
– Почему? – спросил Гейнор.
– Магия твоего предка столкнулась с моей, – пояснила Доминга. – Ты уверен, что этот покойник не имел отношения к вуду?
– Понятия не имею, – сказал Гейнор.
– А ты знал насчет первого? – спросила я.
– Да.
– Почему же ты мне не сказал? – вскричала Доминга. Ее сила мерцала вокруг нее подобно темному нимбу. Интересно, она убьет его – или ей больше нравятся деньги?
– Я не думал, что это важно.
Доминга с такой силой стиснула зубы, что, по моему, их сломала. Я ее понимала. Он загубил ее репутацию и еще дюжину человек. И не видел в этом ничего предосудительного. Но Гейнор остался жить. Жадность в Доминге одержала победу.
– Продолжайте, – сказал Гейнор. – Или тебе не нужны твои деньги?
– Не угрожай мне! – прорычала Доминга.
Замечательно. Плохие парни собрались передраться.
– Я не угрожаю тебе, Сеньора. Просто ты не получишь денег, если она не оживит этого зомби.
Доминга тяжело вздохнула. Она расправила плечи и снова повернулась ко мне.
– Делай, что я сказала. Оживляй мертвых.
Я открыла рот, пытаясь придумать, еще какой нибудь повод для проволочки. Рассвет уже близко. Солнце скоро взойдет.
– Хватит отлынивать. Поднимай мертвых, Анита, немедленно!
Я с трудом сглотнула и пошла к границе круга. Я хотела выйти из него, убежать, но я не могла. Я остановилась, словно упершись в невидимую стену. Я стояла там, напрягая все силы, пока не начала дрожать всем телом. Я сделала глубокий вдох и подняла мачете.
– Нет, Анита, пожалуйста, пожалуйста, не надо! – закричала Ванда. Она начала вырываться, но, как ни старалась, ей не удалось даже пошевелиться. Убить ее будет легче, чем цыпленка. А это я делаю почти каждую ночь.
Я опустилась перед ней на колени. Энцо держал ее за голову. Ванда рыдала, и в горле у нее клокотало.
Боже, помоги мне.
Я поднесла мачете к ее шее и сказала Энцо:
– Подними ей голову, чтобы мне легче было ударить.
Он взял ее за волосы и оттянул голову назад. Глаза у нее от ужаса стали белые. Даже в лунном свете я видела, как на шее у нее пульсирует жилка.
Я приложила мачете к ее горлу. Кожа под лезвием была упругой и такой настоящей. Я чуть чуть подняла лезвие, замерла на мгновение и вонзила мачете прямо в горло Энцо. Кровь хлынула черной волной.
На мгновение все застыли – все, кроме меня. Я выдернула мачете и всадила его Бруно в живот. Его рука остановилась на полпути к кобуре. Я налегла на мачете и вспорола ему живот до самого горла. Теплые кишки, как гигантские змеи, расползлись по земле.
Запах свежей смерти заполнил круг. Мое лицо, руки и грудь были покрыты кровью. Это был последний шаг, и круг замкнулся.
Я тысячи раз чувствовала, как закрывается круг, но сейчас все было иначе. Под натиском магии я на миг потеряла способность дышать. Разряд, похожий на электрический, пронзил мое тело. Мне показалось, будто у меня вспыхнула кожа.
Ванда, тоже сплошь залитая кровью, билась в истерике среди высокой травы.
– Пожалуйста, пожалуйста, не убивайте меня. Не убивайте меня! Пожалуйста!
Я не была обязана убивать Ванду. Доминга велела мне оживить мертвецов, и я сделаю только это.
Смерть животного никогда не давала мне такой силы. Казалось, моя кожа вот вот сгорит. Собрав магию, текущую через меня, я направила ее в землю. Но не только на могилу в круге. У меня было слишком много власти для всего лишь одной могилы. Слишком много власти для горстки могил. Эта сила распространялась, как круги по воде, все дальше и дальше, пока не покрыла всю землю вокруг толстым и ровным слоем. Все могилы, что я обходила для Дольфа. Все, кроме тех, с привидениями – потому что их магия связана с душами, а некромантия душами не занимается.
Я чувствовала каждую могилу, каждый труп. Я чувствовала, как они восстают из праха – все, начиная от дряхлых скелетов и, кончая теми, кто был похоронен недавно.
– Поднимайтесь из могилы все мертвые, кто слышит мой зов. Восстаньте и послужите мне! – Не называя имени, я не смогла бы поднять и одного мертвеца, но сила двух человеческих жертв была так велика, что мертвые не могли ей противиться.
Они выныривали из под земли, как пловцы из воды. Земля подо мной ходила ходуном, как шкура лошади на скаку.
– Что ты делаешь? – спросила Доминга.
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:46 | Сообщение # 58

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
– Оживляю мертвых, – ответила я. Возможно, в моем голосе что то было. Возможно, она это почувствовала. Как бы там ни было, она побежала к кругу, но было уже поздно.
Из земли у нее под ногами высунулись руки. Мертвые пальцы схватили Домингу за щиколотки и повалили в траву. Я потеряла ее из виду, но не потеряла власти над зомби. И я приказала им:
– Убейте, убейте ее.
Трава задрожала и заколыхалась, как водная гладь. Ночь наполнилась мерзкими важными звуками разрываемой плоти, треском костей и воплями Доминги.
Потом они оборвались. Я чувствовала, как мертвые руки разрывают ей горло. Трава почернела от крови Доминги.
Ее заклинание развеялось на ветру, но я уже в нем не нуждалась. Теперь магия властвовала надо мной. Я парила, как птица в восходящих потоках, и сила, поддерживающая меня, была такой же плотной и иллюзорной, как воздух.
Сухая просевшая земля вспучилась над могилой предка Гарольда Гейнора. Бледная рука взметнулась ввысь. Вторая рука проникла сквозь трещину. Зомби разорвал сухую землю. Я слышала, как и другие древние могилы открываются в летнюю ночь. Предок Гарольда Гейнора пробил себе путь из забвения, как и хотел его потомок.
Мертвецы окружили Гейнора, сидящего в инвалидном кресле на гребне холма. Великое море зомби на различных стадиях разложения сомкнулось вокруг него. Но я еще не отдала им приказ. Они не тронут его, пока я им не прикажу.
– Спроси его, где сокровище! – крикнул Гейнор.
Я посмотрела на него, и все зомби, следуя моему взгляду, тоже уставились на калеку. Он не понимал. Гейнор был таким же, как все богатые люди. Они приравнивают деньги к могуществу. А это совсем разные вещи.
– Убейте этого человека, Гарольда Гейнора, – громко сказала я.
– Даю миллион долларов за то, что вы его оживили. Независимо от того, найду ли сокровище, – прокричал Гейнор.
– Мне не нужны твои деньги, Гейнор, – сказала я.
Зомби двигались со всех сторон, они шли, простирая к Гейнору руки, прямо как в фильмах ужасов. Иногда Голливуд поразительно точен в деталях.
– Два миллиона, три миллиона! – Его голос прервался. В отличие от меня он видел, как умирала Доминга. И знал, что его ждет. – Четыре миллиона!
– Недостаточно, – сказала я.
– Сколько? – крикнул он. – Назови свою цену!
– Я уже не могла его видеть. Зомби скрыли его от меня.
– Никаких денег, Гейнор, – только твоя смерть. Этого будет достаточно.
Его крики стали бессвязными. Я чувствовала, как мертвые пальцы впиваются в него и мертвые зубы рвут его тело.
Ванда обхватила мои ноги.
– Не надо, не убивай его! Пожалуйста!
Я поглядела на нее. И вспомнила покрытого кровью плюшевого медведя, крошечную детскую ручку с глупым пластмассовым кольцом на пальчике, залитую кровью спальню, детское одеяло.
– Он заслуживает смерти, – сказала я. Я слышала собственный голос будто издалека. И он казался мне чужим.
– Ты не можешь просто убить его, – сказала Ванда.
– Смотри и увидишь.
Она попыталась подняться, цепляясь за меня, но не смогла удержаться и снова упала, рыдая, к моим ногам.
Я не понимала, как Ванда может просить сохранить Гейнору жизнь после того, что он с ней сделал. Любовь, наверное. В конце концов, она действительно его любила. И это, вероятно, самое печальное во всей истории.
Когда Гейнор умер, я это почувствовала. Когда руки и рты почти всех мертвецов обагрились его кровью, они остановились. Они повернулись ко мне в ожидании новых приказов. Сила все еще бушевала во мне. Я ни капельки не устала. Сумею ли я отправить их всех на покой? Будем надеяться.
– Возвращайтесь, все возвращайтесь в свои могилы. Покойтесь с миром в земле. Возвращайтесь, возвращайтесь.
Они заколыхались, как камыш на ветру, а потом один за другим вернулись к могилам. Они легли на иссушенную твердую землю, и могилы их поглотили, словно волшебные зыбучие пески. Земля слегка вздрогнула, будто мертвецы старались устроиться поудобнее. Некоторые из них были такими же древними, как предок Гейнора, и это означало, что для оживления одного трехсотлетнего трупа мне не понадобилась бы человеческая жертва. Вот Берт обрадуется. Человеческие смерти, похоже, имеют кумулятивный эффект. Две жертвы – и я опустошила целое кладбище. Это невозможно. Но я это сделала. Никогда не знаешь, чего от себя ждать.
Первый свет зари разлился на востоке – белый, как молоко. Ветер умер с первым лучом солнца. Ванда лежала, скорчившись, на залитой кровью траве и плакала. Я опустилась рядом с ней на колени.
От моего прикосновения она вздрогнула. Я не могла ее за это винить, но все же мне стало грустно.
– Нам надо уходить. Тебе нужен врач, – сказала я.
Она посмотрела на меня.
– Кто ты?
Сегодня впервые я не знала, как ответить на этот вопрос. Это было шире, чем любые человеческие понятия.
– Я – аниматор, – сказала я, наконец.
Она продолжала смотреть на меня. Я бы тоже ей не поверила. Но она разрешила мне ей помочь. Это уже что то.
Но она все равно следила за мной краем глаза. Ванда считала меня чудовищем. Что ж, возможно, она была права.
Вдруг она ахнула, и глаза ее стали круглыми.
Я повернулась – слишком медленно. Неужели монстр Доминги?
Из тени вышел Жан Клод.
На мгновение я перестала дышать. Это было так неожиданно.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я.
– Твоя сила позвала меня, ma petite. Сегодня в городе не было ни одного мертвеца, который не почувствовал бы ее на себе. А так как город – это я, то пришел посмотреть, в чем дело.
– И долго ты здесь?
– Я видел, как ты убила двоих мужчин. Я видел, как ты подняла кладбище.
– И тебе не пришло в голову мне помочь?
– Тебе не нужна была помощь. – Он улыбнулся – едва заметно в предрассветном полумраке. – Кроме того, вдруг бы у тебя появилось искушение разорвать на части заодно и меня?
– Не может быть, чтобы ты меня испугался, – сказала я. Он развел руками. – Ты испугался своего слуги? Маленькой старушки, moi <меня (фр.)>?
– Это не страх, ma petite, а осторожность.
Он боялся меня. Что ж, какой то смысл во всем этом дерьме все таки есть.
Я понесла Ванду вниз по склону холма. Она не позволила бы Жан Клоду к ней прикасаться. Из двух чудовищ...
 
Дата: Суббота, 20.11.2010, 11:46 | Сообщение # 59

Скоро Жена
Группа: VIP
Сообщений: 2278
загрузка наград ...
Статус:
ГЛАВА 40
Доминга Сальвадор пропустила слушание в суде. С чего бы это?.. Дольф искал меня в ту ночь, после того как узнал, что Домингу отпустили под залог. Он нашел мою квартиру пустой. Мои ответы на вопросы о том, где я шаталась, его не удовлетворили, но он от меня отстал. Что ему еще оставалось?
Нашли инвалидное кресло Гейнора, но никаких следов его самого. Это одна из тех тайн, о которых лучше всего рассказывать ночью у костра. Пустое, залитое кровью инвалидное кресло посреди кладбища. Еще нашли отдельные части тела человека и животных в домике кладбищенского сторожа. Только сила Доминги скрепляла все эти детали. С ее смертью умер и монстр. Ну и слава Богу. Была гипотеза, что именно это чудовище убило Гейнора. Откуда оно взялось, никто не знал. Меня вызвали для осмотра его останков и только от меня полиция узнала, что когда то все части были одним целым.
Ирвинг хотел узнать, что мне на самом деле известно об исчезновении Гейнора. Я только улыбалась и изображала полную неосведомленность. Ирвинг мне не верил, но у него были только подозрения. Из одних подозрений статью не состряпаешь.
Ванда работает официанткой в центре города. Жан Клод предложил ей работу в “Смеющемся Трупе”. Она отказалась, и довольно невежливо. Она скопила вполне приличную сумму за то время, что занималась “бизнесом”. Не знаю, осознала она это или нет, но после смерти Гейнора к ней вернулась воля. Она была как наркоман, чей наркотик умер. Это лучше, чем принудительное лечение.
Ко дню свадьбы Кэтрин от пулевой раны у меня осталась только повязка на руке. Синяки на лице и шее приобрели такой нездоровый зеленовато желтый оттенок. Он никак не сочетался с розовым платьем. Я предложила Кэтрин исключить меня из числа гостей. Распорядительница свадьбы была обеими руками за, но Кэтрин не желала даже слышать об этом. Распорядительница наложила на синяки грим, и праздник был спасен.
У меня есть фотография, где я стою в этом кошмарном платье, а Кэтрин обнимает меня за плечи. Мы обе улыбаемся. Дружба – странная штука.
Жан Клод прислал мне в больницу дюжину белых роз. К букету прилагалась карточка с запиской. “Приглашаю тебя на балет. Не как своего слугу, но как гостью”.
Я не пошла на балет. У меня хватало других проблем и без того, чтобы ходить на свидания с Мастером вампиров.
Я совершила человеческое жертвоприношение и не жалела об этом. Тот взрыв силы был как воспоминание о болезненном сексе. Какая то часть тебя хочет, чтобы это повторилось. Возможно, Доминга Сальвадор была права. Возможно, могущества жаждут все, даже я.
Я – аниматор. Я – Экзекутор. Но теперь я знаю, что я – нечто большее. То, чего так боялась моя бабушка Флорес, свершилось, я – некромант. Мертвые – моя специальность.

КОНЕЦ.
 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Цикл Анита Блейк » Смеющийся труп (2 книга)
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Обсуждение книги (422)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5102)
Обсуждаем «Багровую смерть» (148)
В погоне за наградой (6241)
Везунчик! (4894)
Продолжи слово (2539)
Ассоциации (4037)
Слова (4898)
Четыре стихии (266)
Киномания (422)
Блондинки VS. Брюнетки (6893)
В погоне за наградой (6241)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5102)
Слова (4898)
Везунчик! (4894)
Считалочка (4637)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (4037)

Natti

(10479)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6832)

HITR

(6397)

heart

(6347)

ЗЛЕША

(6344)

atevs279

(6343)

Таля

(6275)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5238)

Артемиссия

(11.07.2020)

Sweetheart

(11.07.2020)

makovna0757

(10.07.2020)

Vanya

(10.07.2020)

SvSuGeS19

(10.07.2020)

Счастливая7714

(10.07.2020)

SvEtIk09CoM

(09.07.2020)

arabella

(09.07.2020)

MyAutumn

(07.07.2020)

Snejinka3154

(07.07.2020)


Для добавления необходима авторизация

Вверх